Молоды и (не)зависимы

— Это что, чистый героин? Хосок, где ты достал это? — Юнги осматривает два пакета белого порошка, стоя среди толпы, головы которых забиты собственными мыслями на вечеринке. — Да… — мнется, шоркает старым кедом по грязному паркету. — Парни подогнали на входе, сказали, веселитесь. — Ты никогда не умел врать, Хорс, — после непродолжительного прищура, легко улыбнулся, глядя на друга, уши которого становились уже пунцовыми. — Да, неважно! Важно, что теперь с этим делать. У меня два варианта. Первый: смешиваем все с безобидным сахаром, расфасовываем по маленьким пакетикам и продаем. Второй — употребляем и радуемся жизни! От первого нас точно посадят, если застукают. Решайте сами. — Я пас, — тут же решительно ответил Тэхен, осматривая толпу вокруг них. — Я тоже, — Чонгук засунул руки в карманы своей кожанки, дернул плечами и тоже стал следить, чтобы никто на них не смотрел. — Пф, слабаки, — Юнги смотрел на оставшихся, еще не давших ответ. — Я разве что нюхну. Я не буду колоться, это же вообще… — Хосок быстро стал тараторить, не отрывая широких глаз от пакетов в руках Юнги. Может, зря он все-таки передал «подарочек» и еще не поздно? — Чимини, ты как? Чимин до этого молчал. Секунды уходят на взвешивание последствий. Но это же один раз? Просто попробовать, как это. Да и Юнги рядом. Ничего не случится. Из мыслей вырывает Тэхен, грубо дергающий под локоть, шепчущий что-то вроде «не смей», но до Чимина это уже не доходит. Он уже решил. — Отлично, — сладко улыбается Юнги. — Хоть кто-то из нас не слабак, да, Чимини? — подмигивает, даря теплый взгляд. — Надо сходить в аптеку за шприцем. Все остальное, думаю, вы в доме найдете, идет? Чонгук кротко кивнул и отправился на кухню в поисках чистой ложки. Юнги стал вспоминать, где есть ближайшая круглосуточная аптека, куда они направились вместе с Чимином. — Шуга, ты уже пробовал? Чимин также держит свою ладонь в руке Юнги в кармане его холодной ветровки. На самом деле, ему чуточку страшно. Осознание, что вот, скоро он попробует что-то такое серьезное. Сигареты, травка, таблетки… это же все довольно безобидно, по сравнению с тем, на что он решился. Может, он слишком хорошо слушал лекции о вреде наркотиков. — Не волнуйся, Чимини, я сделаю все хорошо. Тебе понравится. Я на первом курсе пробовал. На улице тихо и темно. Поблизости ни души. В окнах не горит свет. Глубокая ночь. Который час? Даже в своей толстой куртке Чимин замерз, не говоря уже про Юнги в его ветровке и одной футболке под ней. — И как это? — Скоро узнаешь, — Юнги снова сладко улыбается, бросая мимолетный взгляд на Пака, заходит в аптеку. Чимин ждет на улице и жмется от холода. Ждет недолго, но мысль сбежать домой его уже разок посетила. Мин возвращается быстро, держа в руках пачку одноразовых шприцев. Капля воды. Щепотка порошка. Звук зажигалки. Кипение на ложке. Набирание маленькой дозы в шприц. Надевание стерильной иглы. Перетяжка руки ремнем. Поиск взбухшей вены. Это все вправду происходит? Юнги колит себе. Колит сразу же Чимину в спальне хозяйки вечеринки, куда, вообще-то, никто не должен входить, но кого это теперь волнует. Несколько секунд. Приход бьет по вискам, выгибает тело. Они сидят на полу, спиной опираясь на кровать напротив окна, из которого видно такое синее небо с обильной россыпью ярких звезд. В голове туман. Тело расслабленно. Говорить не хочется. Хочется улыбаться. Хочется смеяться, закрыть глаза, погрузиться в грезы. Чимин смотрит на звезды. Юнги смотрит на Чимина в темной комнате и гладит его по расслабленной ноге. Пак с трудом поворачивается к Мину, наклоняется. Поцелуй смазанный, ленивый, но до жути возбуждающий. Кончики пальцев колет. Губы онемели. По всему телу идет легкий озноб. Дрожь. А в голове всё такой же туман и звезды в глазах обоих. — Ничего, Чимини, так бывает в первый раз. Потом просто чуть увеличим дозу и такого не будет, — Юнги гладит Чимина по спине, пока того рвет в туалете, старается отвлечь разговорами. Время уже под утро, пора возвращать его домой, но только не в таком состоянии. Чимина больше не выворачивает. Не потому, что отпустило, а потому что больше просто нечем. Тошнит дико, на виски давит, по спине холодный липкий пот, от которого его водолазка неприятно прилипает. Душно. Тэхен помогает надеть куртку, берет под руку, предлагает стакан воды, от которого Чимина снова вырывает прямо на пол в чужой гостиной. Все идут его провожать под утренние лучи. Юнги всё еще хорошо, его еще не отпустило. Хосок изрядно напился и идет по обе стороны дороги где-то позади всех. Чонгук и Тэхен ведут Чимина под руки и приглядывают за Юнги. Самое тяжелое — взобраться по лестнице, выполнено успешно. Не без помощи Тэ, Чимин раздет, умыт и спит в своей постели. Юнги, Чонгук и Хосок отправляются в дом Чонов, Тэхен к себе домой, также спать. Утренние пары, все-таки, никто не отменял. — Как себя чувствуешь? — протягивает Тэ другу, пришедшему к третьей паре, яблочный сок в столовой колледжа. — Мама хотела вызвать скорую, когда я не просыпался утром, — Чимин старается улыбнуться, но как-то не выходит. Медленно раскрывает трубочку, делает глоток сока и понимает, что зря. Тошнота снова вернулась. — Выглядишь совсем дерьмово, — Чонгук медленно доедал свой купленный обед. Оставшиеся две пары первокурсники отсидели вместе, но из кабинета иностранного вышли не в полном составе. — Намджун, я не хочу, — Чонгук старается убрать чужую руку с лица, сильно сжимающую челюсть. — Заткнись, — Ким жестко вжимает подростка в преподавательский стол, убедившись, что все покинули аудиторию. — Намджун, прошу, — кусается, царапается. — Получай удовольствие. Ты же так любишь, когда тебя замечают, да? Этим утром Ким Сокджин оставил должность психолога колледжа. Оставил записку Намджуну о том, что обо всем давно догадался и очень ждал признания, готов был простить. Оставил Намджуна. Оставил свой светлый дом. Только своего адреса нового не оставил, как и номера телефона.