kiss me softly

- Он такой… Такой… - язык у Техёна заплетается, спотыкается о передние зубы, каждое слово от этого кажется всё более невнятным, чем предыдущее. Техён собирается с силами и, наконец, довольно членораздельно выдаёт: - Он такой мудак. - Ооо, - тянет Чимин, глядя на всё это великолепие, и тихо цыкает языком. – Да ты налакался, дружочек. Сколько ты выпил? - Я трезв, как стекло! – Техён хмурится, так и не взглянув на собеседника, и звонко икает. – Ничего я не нала…лана…малака… чёрт, ну и словечки ты употребляешь. - Ясно всё, - Чимин мягко отодвигает от стопки тянущуюся к ней ладонь, и скрещивает руки на груди. – С тебя хватит, душа моя. - Ты что, тоже мудак? - Это вряд ли. - Хорошо, если так. Чимин усмехается, заложив ногу на ногу, и смотрит на абсолютно пьяного одногруппника со смесью сочувствия и неподдельного веселья. Техён, который на самом деле, а не для красного словца, вообще-то, не пьёт, грустно смотрит на удалившуюся стопочку, и опять уныло икает. - Мне надо ещё выпить. - А я думаю, что не стоит. Техён грустно куксится, прикусывает нижнюю губу, и вздыхает, как обиженная нерадивым кавалером девица. Ему что-то грустненько в последнее время. - Мне что-то грустненько, - говорит он вслух, и опять вздыхает. - Это я заметил. Угораздило же Чимина, по абсолютной случайности, идти мимо именно этой кафешки, и именно в тот момент, когда его приятель уже дошёл до кондиции. Впрочем, оставлять того в одиночестве сейчас было бы верхом свинства. - Капец, как грустненько, - тянет Техён и опять предпринимает безуспешную попытку разжиться стопкой. Это ему, конечно же, не удаётся, но затуманенный алкоголем мозг порождает новую стратегию, заставляя обе руки потянуться к початой, но ещё на добрую половину полной бутылке. Манёвр ему удаётся, и Техён пьёт прямо из горла, кряхтит, как заправский дед, когда вытирает губы тыльной стороной ладони. - Что же тебя так расстроило, душенька? У Чимина скверная привычка рассыпать ласковые и совершенно старомодные обращения направо-налево, и большинство людей это порядком бесит, за исключением, разве что Хосока. Но то Хосок, его душа не то чтобы потёмки – райские непроходимые кущи, такого, как он, ни умом, ни чем другим не понять. - Просто он мудак, - Техён вертит в руках бутылку, и та вскоре вдребезги разлетается, познакомившись с бетонным полом. – Упс. «Хуюпс», - чуть не бросает Чимин, но вовремя сдерживается, потому что дразнить пьяных и грустненьких – совсем не забавно. Подходит официантка, деловито убирает осколки, и интересуется, принести ли ещё бутылку. - Да, - говорит Техён. - Нет, - говорит Чимин. - Ну пожалуйста. Чимин, от чего-то, сдаётся, и обречённо кивает девушке. - Кто у нас мудак-то? - О, - трагично кривится Техён, - Ооо… Потом он надолго замолкает, потупив взор, ковыряет край столешницы, и только вздыхает. Выглядит он при этом до того трогательно, что у Чимина внутри поднимаются самые разные чувства, от отцовских до не поддающихся словесному описанию. - Я всё жду, жду, - наконец, говорит Техён, пьяно хмурясь, - а он всё не хочет со мной целоваться. Техён Чимину нравится. Уже давно нравится, и он даже думал, что, возможно, стоило бы подкатить. Но теперь, кажется, ответ на подкаты очевиден. Чимину тоже делается грустненько. - Ты предлагал? - Нееееет… - в ожидании новой порции алкоголя, Техён расплывается по столу. – Мне стрёмно. - Тогда он, безусловно, мудак, - саркастически отмечает Чимин. – Кто он хоть? - Пак… - Техён звонко икает, явно позабыв о том, что болтать лишнего совсем не стоит. – Пак. Чимин мысленно перебирает всех, кого знает под этой фамилией. - Чанёль? Джебом- сонсеним? Чихун? Техён забирает у официантки зелёную бутылку, откручивает пробку, и делает хороший глоток. - Чимин. - Что? - Пак Чимин, - Техён кивает своему утверждению, и отпивает ещё немного. – Ой, меня, кажется, тошнит. - Я же сказал, что тебе хватит. - Пак Чимин мудак. - Что-то у тебя все мудаки, - немножечко обижается Чимин, но бутылку всё же успешно отнимает. - Не, только он. - Да кто – он? Техён строит недовольную мину, но всё ещё не смотрит на собеседника. - Ты тупой? Пицца-тупица. Я же говорю – Пак Чимин мудак. - Ну знаешь, что! - Он совсем не хочет со мной целоваться. На Чимина сваливается одновременно такое количество эмоций, что и захлебнуться недолго. Он даже хватается за голову, пытаясь осознать услышанное. То есть, это пьяное чучело просто не понимает, с кем разговаривает? То есть, он Техёну тоже нравится? Или всё это какое-то скверное недоразумение. - Тебе нравится Чимин? Техён вдруг распрямляет плечи, и смотрит со смешным, трогательным вызовом. И до него, медленно, ооочень медленно, кажется, начинает доходить. - Ой… - Ой, - кивает Чимин, и не может сдержать улыбку. - Ой-ой. - Даже «ой-йой-йой». - Ну что это такое… тебе не стыдно? Я тут не с тобой разговаривал. - А с кем, хотел бы я знать? - С… С… С другим. Чимин прикусывает губу, но всё равно улыбается. Щёки у Техёна идут алыми пятнами, когда тот всё больше осознаёт происходящее. И это, если уж честно, до того миленько. - Ты очень милый. - Заткнись! Пицца-тупица… Техён пьяно моргает, а потом прижимает свои запредельно красивые ладони к алеющим щекам, и сжимает их. - Ой-ой… - Милая нализавшаяся зая. - Ты, - Техён даже указывает на Чимина пальцем, - ты всё равно мудак! - От чего же? – Чимину вдруг делается так хорошо-хорошо. - Ты не хочешь со мной… - Целоваться? - Угу. - А если хочу? - Вруша-груша. - Тебе надо поспать, душенька. - Отвали. - Вот и не поймёшь тебя, - Чимин тихо смеётся, но придвигается поближе, и смотрит так тепло, что Техёну делается жарко, и он отчаянно оттягивает ворот футболки. – То ли привалить, то ли отвалить. - Ты воспользовался моим сос…сост…состоянием. - Пока ещё не воспользовался. - Я не собирался тебе признаваться! Чимин придвигается ещё ближе, кладёт ладонь Техёну на бедро, чуть сжимает пальцы и пытливо заглядывает в глаза. - И как, в таком случае, я должен был понять, что ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? - Догадался бы. - Принцесса. Техён ворчит, ругается, а потом просто смотрит на руку на своём бедре. - Эй, - говорит он, но не отстраняется. – Эй. - Пошли уж, - решает Чимин, встаёт и тянет Техёна за руку. – Тебе и правда пора спать. - Мудак. - Ещё немного, и я начну воспринимать это, как комплимент. Чимин рассчитывается за выпитое Техёном, ловит такси и кое-как запихивает в него пьяно упирающегося парня. - Это не моя комната, - вяло мямлит Техён, но тут же бухается на кровать вниз лицом, и тихо стонет. - Конечно, - соглашается Чимин, садится у кровати на корточки, и принимается стаскивать со своего гостя кеды. – Это моя комната. В отличие от некоторых я временно живу один, так что… - Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, - глухо говорит Техён в подушку, и звучит это так, что у Чимина всё замирает внутри, всего на миг, но так сладко и так трепетно. - И куда же? Как это ни странно, Техён не награждает ни очередным «мудаком», ни «тупицей». Он ведёт себя хорошей трепетной заей, когда бурчит тихо, но вполне разборчиво: - В губы. - Сейчас? Техён дрыгает ногами, чуть не заехав своему спасителю в челюсть пяткой, и только глухо хнычет. Чимин переползает к изголовью своей кровати, поднимает руку и осторожно треплет по горячим, шелковистым, спутанным волосам. - Я не слышу, что ты говоришь, зая. Техёну, кажется, требуется очень много сил, чтобы говорить разборчивее. - Я пьяный, - разбирает, наконец, Чимин, - и у меня рот на вкус, как соджу. Чимин возводит глаза к потолку. Но всё равно улыбается. - Так поцеловать, или нет? Техён только мычит что-то утвердительное, а потом куксится от слишком яркого света, от которого успел отвыкнуть, пока лежал лицом в подушку, потому что Чимин переворачивает его на спину. Приходится прервать романтический момент, чтобы выключить свет. - Эй, - Техён вдруг гудит, говорит куда более низким, одурительно хриплым голосом, и жмурится. – Если утром ты будешь надо мной стебаться… - Буду, - Чимин кивает, устраиваясь рядом, на самом краю, - ещё как, буду. Ты же моя умильная зая, и ведёшь себя так… - Мудак. - И пицца-тупица, я помню. Чимин тянется и целует, без дальнейших разговоров, удивительно мягкие, горячие, искусанные губы. Нежно целует, медленно и хорошо, - как давно хотелось. А потом рассыпается весёлым, звонким смехом, потому что самый непостижимый парень во вселенной просто засыпает, прямо во время поцелуя, и, кажется, не собирается просыпаться несколько часов к ряду. А утром, конечно, будет много стонов, много «ой-ой», трогательных обзывательств, и, конечно, ещё больше поцелуев. OWARI