Post Mortem

Переодевшись в специальный медицинский костюм, который выдал для Минако Ятен, девушка прошла через холл и спустилась по лестнице в лабораторию. Новенькая хлопчатобумажная униформа зелёного цвета приятно холодила её кожу, и она чувствовала себя, словно в защитном скафандре. Закрыв за собой входную дверь, девушка вошла в просторное помещение, освещённое ярким светом галогенных ламп. Молодой человек стоял к ней спиной в хирургическом халате, загораживая собой обзор на секционный стол. — Проходи. Я уже помыл тело и сейчас объясню тебе суть своей работы, — сказал он, не оборачиваясь. Минако пересекла лабораторию и встала напротив Ятена. От одного взгляда на труп, лежавший на столе, у неё пересохло в горле. Обнажённое тело принадлежало молодой женщине с длинными каштановыми волосами. Лицо её было спокойным, однако вся она мало походила на человека. Скорее, на восковую куклу, на коже которой появились первые признаки разложения в виде небольших пятен синюшно-фиолетовой окраски. — Трупные пятна появляются уже спустя два часа после наступления смерти, — заметил молодой человек, проследив за взглядом Минако. — Возникают они от того, что после прекращения сердечной деятельности происходит пассивное перемещение крови по сосудам под действием силы тяжести. Эта женщина умерла от асфиксии, поэтому пятна на её теле имеют такой насыщенный синюшно-фиолетовый цвет, так как вся кровь перенасыщена углекислым газом. Если всё оставить, как есть, то на прощальной церемонии родственники получат тело любимого человека с отвратительно синюшным лицом. Для того чтобы этого избежать, необходимо приподнять голову, сделать дренаж и массаж лица. Затем ввести неконцентрированный артериальный раствор через общую сонную артерию, либо бедренную. Бальзамирующие растворы используются разные, но ты будешь готовить для меня один единственный — моего собственного изобретения… Точнее этот состав изобрёл мой отец, а я лишь улучшил формулу. — А что входит в состав? Что-то особенное? Ятен пожал плечами. — Это самые обычные вещества: сулема, формалин, этиловый спирт, вода, глицерин, уксусный калий, тимол и эфирные масла… Весь секрет в точно выверенных пропорциях. Перед бальзамированием ты должна приготовить примерно шесть или семь литров такого раствора, если мы имеем дело с телом взрослого человека. Иногда тела привозят сюда после вскрытия, иногда вскрытие делаю я сам. Если же таковое не проводится, я всё равно извлекаю кишечник и сжигаю, поскольку в нём скапливается слишком много патогенной микрофлоры. А живот набивается ватой. Минако судорожно сглотнула. — И… и… это всё? — Вообще-то любое тело перед бальзамированием необходимо вымыть, высушить и нанести специальный состав, который препятствует росту бактерий, — объяснил молодой человек. — В таком состоянии тело может находиться до четырнадцати суток. Для того чтобы лицо умершего выглядело умиротворённым и не отображало последних минут жизни, в рот вкладывают ватные тампоны, пропитанные формалином. Потом в губы и околоротовые мышцы вводится специальный затвердевающий гель. Это очень тонкая работа… На последней стадии делается макияж из специальной антибактериальной косметики… Вот в общем-то и всё, что тебе требуется знать из теории. Но главное, это разумеется практика… — Ты… ты хочешь, чтобы я приступила к практике сейчас? Ятен покачал головой. — Сегодня ты будешь просто смотреть, и подавать мне нужные инструменты. Однако прежде чем приступить к своим обязанностям, ты должна осознать, что главное в нашей работе — это проявление уважения. К покойному и родственникам, которые захотят с ним проститься. Наша задача сделать так, чтобы ничто не омрачило этого прощания… Скрыть все следы Смерти и сотворить имитацию Жизни… Минако удивлённо посмотрела на Ятена. — Разве это возможно? — Увидишь… — криво усмехнулся молодой человек. Наблюдать за вскрытием для Минако было практически невыносимо. Она инстинктивно поднесла руку ко рту, чтобы подавить приступ надвигающейся тошноты. «Чёрт! Я погорячилась, что смогу это выдержать!» — подумала девушка, глядя, как Ятен извлекает органы и раскладывает их по стеклянным банкам, заполненных бальзамирующей жидкостью. Когда он закончил дренаж, то вновь разложил все органы по местам в нужном порядке. — Для обычного раствора, которым пользуются в моргах необходимо больше времени. Состав же моего изготовления начинает действовать уже спустя пару минут. Он не даёт бактериям размножаться и скрывает запах, — пояснил молодой человек. Казалось, Ятен был полностью поглощён своей работой и совершенно не замечал ужаса в глазах Минако. В своём хирургическом халате испачканном реактивами и кровью, он походил на мясника, разделывающего тушу. А когда он взял иголку и стал осторожно зашивать сделанные надрезы, это добило Минако окончательно. Девушка отвернулась от трупа. Она сделала глубокий вдох, но тошнота усилилась. — Я понимаю, что тебе тяжело вынести подобное зрелище, — раздался тихий голос Ятена. — Но по-другому ты не привыкнешь. Только пройдя через свой страх, испив его до конца, мы можем преодолеть его. Ты боишься вовсе не мёртвого тела и, что увидела внутри него. А того, что ты осмелилась заглянуть в глаза самой Смерти, проассоциировав покойного с собой. Минако затрясла головой. — Это вовсе не так… — Это так, Мина. Всё, что видит человек, он обязательно пропускает через себя. В каждом живом существе живёт страх Смерти, и на инстинктивном уровне мы пытаемся от неё убежать, назвав её проявления отвратительными. Только Смерть вовсе не отвратительна. Она часть Жизни. Точнее её главное условие. Без Смерти Жизнь замрёт на месте… и утратит краски… и… вкус… Но всё же подобные откровения не для всех. И если сегодня ты для себя решишь, что не годишься для подобной работы, мне придётся тебя отпустить… Девушка повернулась к телу и тут же встретила взгляд Ятена. Молодой человек смотрел на неё с любопытством, будто она вот-вот развалится на части. Немой вопрос в его глазах заставил Минако взять себя в руки. Он ждал ответа! Неужели она вот так просто позволит себе сдаться? — Со мной всё в порядке, — сказала Минако глухо. — Я пришла к тебе, чтобы получить работу. Я впервые присутствую при вскрытии, и моя реакция, думаю, вполне понятна… — Ты хочешь остаться из желания научиться, или потому что тебе некуда идти? Скажи правду. Я разрешу тебе пожить в доме, пока ты не найдёшь другое жилье… Его ледяное спокойствие ошеломило девушку. Внезапно она почувствовала, что просто не понимает этого человека, делавшего свою работу, от которой большинство людей сбежали бы в страхе, с таким трепетом и увлечением. Однако именно это и привлекало её. Ей хотелось его понять… — Я хочу научиться, — тихо ответила Минако. Ятен улыбнулся. В его задумчивом лице больше не было отчуждения. — Тогда давай закончим нашу работу… У нас мало времени… Минако коротко кивнула. Измотанная произошедшими событиями последних дней, она уже не могла сопереживать тому, что делал с телом Ятен. Теперь перед ней было просто тело. Зато когда молодой человек закончил, девушка вдруг поняла, почему Циркония отзывалась о его ремесле с таким уважением. Дело в том, что тело покойной женщины больше не выглядело таковым. Оно стало объёмнее и совершеннее. Будто эта женщина вовсе не умерла, а просто прилегла ненадолго отдохнуть. С её тонкого аристократичного лица исчезла посмертная маска, губы озарила загадочная улыбка и, казалось, вот-вот начнут трепетать длинные ресницы, а грудная клетка вздыматься. Каким-то непостижимым образом Ятену удалось создать имитацию Жизни там, где её уже давно не было. — В этом вся сущность Смерти — вечный сон и возрождение. Она гасит месть, смиряет гнев и уносит ненависть прочь, — сказал молодой человек, почтительно склонившись перед телом умершей женщины в глубоком поклоне. — Теперь я это знаю, — тихо ответила Минако, последовав его примеру.

***

Когда после ужина Минако поднималась к себе, она чувствовала себя как в тумане. Оказавшись в своей комнате ей, наконец, удалось вырваться из ловушки тягостных мыслей. Девушка уже почти жалела, что незаметно вылила чай с подмешанным в него снотворным в раковину, пока Ятен этого не видел. Глубокий сон без сновидений — вот, что сейчас ей было нужно. Но природное желание докопаться до правды взяло верх. «Я поселил её в самой безопасной комнате в доме», — звучал голос Ятена в голове Минако. Однако в чём точно заключалась эта «надёжность», девушка так и не поняла, даже после того, как тщательно исследовала свою комнату. На вид это была обычная коморка с типовой дверью, но менее дорогой мебелью по сравнению со всем остальным домом. Тем не менее девушка приняла решение. Она не будет спать всю ночь и встретит зло лицом к лицу. После посвящения в тонкости работы Ятена Коу ей было уже ничего не страшно. А предупреждения Цирконии казались каким-то досадным недоразумением. Чтобы занять себя чем-нибудь Минако принялась переделывать доклад и курсовую для Сэцуны Мэйо. Когда она закончила, часы в телефоне показывали уже полпервого ночи. Девушка ненадолго задремала, уронив голову на стол рядом со своим ноутбуком, но тут же пробудилась, услышав странные звуки за дверью. Как будто некто царапал каменную кладку острыми когтями. Минако на цыпочках подошла к двери и прислушалась. Звук шёл из коридора, но когда она приоткрыла дверь, тут же исчез. Девушка подождала немного и уже хотела вернуться в комнату, как звук повторился. Однако его источник находился где-то на лестнице. Сердце девушки бешено заколотилось. Недолго думая, Минако прихватила с собой телефон и нырнула во мрак коридора, освещая себе путь фонариком. С каждым её шагом назойливое царапанье становилось все отчётливее и отчётливее. На фоне царящей вокруг мёртвой тишины и тьмы оно звучало зловеще. Вынырнув из коридора на лестницу, девушка стала медленно спускаться на первый этаж, озираясь вокруг, чтобы убедиться в том, что за ней никто не шёл. Ступенька за ступенькой. Однако чем ниже спускалась Минако, тем явственнее она ощущала холод, и пижама её больше не согревала. «Это ветер… или ветка царапает окно», — пыталась успокоить себя она. Оказавшись на первом этаже, девушка пересекла холл. Воздух здесь стал совсем ледяным. Она почти уже дошла до входной двери, как вдруг поняла, что не одна. Впереди, на расстоянии нескольких метров, спиной к ней стояла молодая женщина в длинном тёмно-синем платье и отчаянно скребла каменную кладку между окном и дверью, как будто пытаясь найти выход. Поначалу девушка решила, что её подводит зрение, потому что это была именно та самая женщина, трупом которой они с Ятеном сегодня занимались. Минако узнала её по длинным каштановым волосам и синему платью, в которое её облачили после бальзамирования. Но когда «видение» издало слабый стон и повернулось к девушке лицом, у Минако отпали все сомнения в реальности происходящего. Эта женщина была здесь на самом деле, и она таращилась на неё абсолютно ничего не выражавшими глазами. Такие мутные глаза без естественного блеска просто не могли видеть! Но всё-таки они видели. Минако отступила на шаг, чувствуя, как немеют конечности от охватившего её ужаса. Женщина подалась вперёд, протягивая к ней изящные руки пианистки, увенчанные длинными темными ногтями. В ту же секунду девушка развернулась и бросилась бежать. Инстинкт самосохранения нарушил странную власть страха над её волей. Но Минако не успела достичь лестницы, потому что чьи-то ледяные пальцы вцепились в неё со всех сторон и повалили на пол. С ужасом Минако видела, как её обступили странные существа — некоторые были похожи на людей без глаз, а другие напоминали размытые тени под два метра ростом с огромной пастью, полную зубов. Девушка отчаянно закричала, пытаясь вырваться, но существа крепко держали её. В свете фонаря, лежавшего на полу, она увидела, что холл был полностью забит этими созданиями. Минако вновь закричала. Она звала на помощь и брыкалась, пытаясь вырваться. И вот, когда силы девушки стали иссекать, Минако услышала громкий голос Ятена: — А ну, пошли прочь! Молодой человек стоял на лестнице, выставив над головой левую руку, ладонью вперёд, на мраморной коже которой был сделана татуировка в виде пентаграммы. Рисунок светился ярким красным пульсирующим светом, прогоняя мрак. В то же мгновенье странные существа исчезли, и в газовых рожках на стенах зажегся огонь, озаряя все вокруг тусклым желтоватым светом. Минако попыталась подняться на ноги, но у неё ничего не получилось. — Не двигайся! — крикнул Ятен, спускаясь по лестнице. Оказавшись внизу, он осторожно поднял девушку на руки и куда-то понёс. — Ч-ч-что это за хрень была?! — пробормотала она дрогнувшим голосом, спрятав своё лицо у него на груди. Запах Ятена обволакивал её приятным теплом. Молодой человек пересёк холл и направился в смежный коридор. Антикварная мебель и старинные картины на стенах закружились перед её глазами. Острый взгляд Минако в панике искал выход из этого великолепного и опасного дома, походившего на склеп. Угроза теперь чудилась ей везде, даже за дверью кухни, куда Ятен в конечном итоге принёс её. — Я всё объясню, Мина. Но тебе сначала нужно успокоиться… — тихо сказал он, усаживая девушку на стул. — Я успокоюсь, если ты все мне объяснишь прямо сейчас! — в нервном припадке она почти кричала. Весь пережитый ужас Минако, словно выплеснулся наружу в слепой ярости. Она вспомнила бескровное лицо мёртвой женщины и ещё дюжины других. А так же тех существ, название которым она так и не смогла подобрать. Всё это никак не могло быть временным помешательством или сном. Сон — это то, что с ней случилось «до», относительно спокойная беззаботная жизнь, пусть и омрачённая смертью Нару, смех подруг, студенческая жизнь. А реальность, овеянная русалочью внешностью Ятена Коу и запахом ладана в его лаборатории, происходила здесь и сейчас, пытаясь утащить её на дно. — Давай я лучше сделаю тебе чай… Молодой человек включил чайник, поставив его на плиту, и стал что-то искать на полках. — Вроде «Чёрной Смерти»? — ядовито отозвалась Минако. — Я не буду ничего пить, пока ты мне всё не расскажешь! Ятен замер. Он закрыл шкафчик, повернулся к девушке лицом и с удивлением на неё взглянул. — Так ты знаешь, что я подмешивал тебе в чай? — Знаю. Сегодня услышала, как ты об этом говорил Цирконии… Молодой человек вздохнул и сел рядом с дрожащей девушкой. Его сухие белые руки стали успокаивающе поглаживать её дрожащие пальцы. — Я бы предпочёл, чтобы ты этого не видела… — А как же твоя теория насчёт преодоления страха, которую ты мне сегодня заливал? — криво усмехнулась она. — Сравнила тоже! — фыркнул Ятен. — Любой страх преодолевается, если ты знаешь, что тебя ждёт. На незнакомой территории лучше уносить ноги, пока не поймёшь, с чем имеешь дело… — И с чем же я имела дело? Это призраки? Ятен покачал головой. — Нет… Точнее не в том плане, в котором люди привыкли называть призраков призраками. Для этого есть более адекватное определение — тень. — Тень? — Тень, — повторил молодой человек. — В Древнем Египте её называли «Шу». По значению это то же самое, но с аспектом в тёмную сторону человеческой сущности. Видишь ли, египтяне верили, что человеческая душа состоит из шести компонентов. «Ба» — воображаемое существо, являвшееся душой человека и бога одновременно. Ещё Ба тесно связана с телом умершего и играла важную роль в оживлении мумии. «Ка» — жизненная сила или двойник души. «Ах» — дух человека. «Сердце» — считалось, что там содержится ещё одна субстанция души. И «Сах» или священные останки, то есть сама мумия, прошедшая ритуал. Чтобы не грузить тебя лекцией о системе верований Древнего Египта, скажу, что Тень — это часть тонкого тела человека. Часть его души, которая рассасывается спустя девять дней после физической Смерти, когда останки начинают разлагаться. Следующее тонкое тело исчезает спустя сорок дней, а после душа возвращается в Лимб или Мир Мертвых, где она проходит дальнейшую очистку от земной жизни и вновь попадает в цикл Перерождений. Тень — это скорлупа… отпечаток личности человека, его привычек, связей, желаний… То есть то, чем он был при жизни, которая может быть отягощена пороками и страстями. Во многих культурах верили, что если сохранить Тень, то отпечаток личности не потеряется и к ней всегда можно будет обратиться в случае чего. Однако сделать это очень непросто, ведь Тень сохраняется только при условии, если физическое тело останется нетленным. Либо если при наступлении Смерти происходит сильный эмоциональный выплеск, который фиксирует Тень в мире Живых, заставляя бесцельно блуждать в поисках энергетической подпитки. Например, при самоубийстве. Если такая Тень существует долго, то она приобретает размытые формы зубастых тварей, которых ты видела. Для поддержания своего существования им нужна жизненная энергия людей. Они выкачивают её незаметно, делая человека вялым и уставшим… Чаще всего Тени обитают на кладбищах, могильниках или местах массового убийства… — А… а что Тени делают в твоём доме? — Этот дом их прибежище. Ведь рядом находится старое кладбище и Лес Самоубийц. Многие из них не понимают, что умерли и очень страдают от этого… Им некуда пойти… Днём они уходят или просто спят, а ближе к вечеру возвращаются… — Ты им что, комнаты сдаёшь? — фыркнула Минако. — Что-то типа того, — кивнул Ятен. — Вообще, Тени облюбовали этот дом задолго до моего рождения… — Почему ты просто не съедешь? Молодой человек пожал плечами. — Этот дом несколько поколений принадлежал моей семье. К тому же я привык, что Тени живут здесь на правах постоянных жильцов. Они вовсе не опасны… — Да, и я в этом убедилась, когда они повалили меня на пол! — Это потому что ты напугалась, — просто сказал Ятен. — Их очень сильно привлекает страх. Так Тени проще забрать жизненную энергию. Если дышать ровно и не быть прозрачной, то они ничего не сделают. При нашей первой встрече ты показала, что неплохо умеешь закрываться, и я подумал, что с проживанием здесь у тебя проблем не будет. — И именно поэтому ты ничего мне не рассказал о своих «постояльцах»! — Я не рассказал, потому что любого нормального человека это испугает. А мне действительно нужен помощник. Заказов порой много и я не справляюсь. Плюс мне необходимо время для моей исследовательской работы и экспериментов. Я поселил тебя в комнате, где стоит несколько охранных печатей. Там ты можешь чувствовать себя в полной безопасности. — А зеркала? — Зеркала — естественный портал для входа и выхода. В них можно увидеть отражения теней даже днём. Поэтому после смерти в доме их принято убирать или занавешивать. Наступила тишина. Минако нарушила затянувшуюся паузу: — Почему мне нельзя входить в комнату со звёздами? — Потому что там находится библиотека, в которой хранятся очень редкие книги и коллекция ритуальных предметов, собранных моим дедом и отцом. Трогать их крайне нежелательно для человека, который не осознает их назначения. Если хочешь, я могу удовлетворить твоё любопытство и показать эту комнату… Минако саркастически усмехнулась. — Ты говоришь так, как будто уверен, что я здесь останусь! Ятен вздохнул. — Я очень на это рассчитываю, Мина. Ты смелая… Признаться, я сильно впечатлён твоим самообладанием. Даже после всего, что ты сегодня увидела… Молодой человек пристально посмотрел ей в глаза. В его взгляде она прочитала уважение и неподдельное восхищение. «Никогда ещё парень не смотрел на меня так», — подумала девушка. Краска залила её лицо. Она стала дышать глубже, втягивая в себя аромат вербены, исходивший от его одежды. Минако смотрела на Ятена так, как будто видела впервые, подмечая детали, на которые раньше не обращала внимания. Родинку под нижней губой. Передний зуб с щербинкой. Золотинки в ярко-зелёной радужке глаз. Он протянул руку и коснулся её щеки. Потом попытался притянуть девушку ближе, но этого не потребовалось. Минако сама придвинулась к нему, отчего её сердце учащённо забилось. Она думала, что Ятен поцелует её. Но он не собирался этого делать. — Останься… — прошептал молодой человек. — Я прошу… Минако хватило пяти секунд, чтобы принять решение. Пять секунд, чтобы взвесить всё и обдумать последствия. — Хорошо. Я останусь. Но только больше ничего мне не подсыпай без моего ведома. Молодой человек улыбнулся. — Хорошо. Обещаю.

***

Снаружи послышались раскаты грома. Ятен подошёл к открытому окну. Это был последний час перед рассветом. Тьма сгустилась, и хотя вспышек молнии ещё не наблюдалось, сам воздух был словно пропитан электричеством. Внезапно молодой человек услышал, как по крыше застучали первые капли дождя. А через мгновение небо разверзлось, и с него хлынул настоящий водопад. — Так ты все-таки не сказал ей правду? — насмешливо произнёс каркающий голос Цирконии. Молодой человек вздрогнул и резко развернулся. Старуха усаживалась в кресло ближе к камину. — Завязывай уже со своими внезапными появлениями! — фыркнул он, скрещивая руки на груди. Циркония противно захихикала, отчего Ятену захотелось зажать уши. — Раньше ты не витал в облаках и мои появления тебя не беспокоили. Что, совесть мучает? — Ничего меня не мучает. Это для её же блага! — с раздражением сказал молодой человек. — Знаешь, пожеланиями блага ближнему своему всегда мостится дорога в ад, мой мальчик. — Ты меня осуждаешь? — Боже меня упаси осуждать кого бы то ни было! — Тогда в чем дело? — Я лишь хочу, чтобы твои игры не завели тебя далеко. Любовь не для тебя и ты это знаешь. — Любовь? — усмехнулся Ятен, присаживаясь в кресло рядом со старухой. — Ты сама сюда привела девчонку, чтобы я… как ты это выразилась… «не уподоблялся мёртвым». А теперь меня же ещё и попрекаешь. Ей Богу смешно! — Тогда почему же ты ей все не рассказал? — У неё был тяжёлый день. Она и без того напугана. Мне просто стало её жалко. — Пожалел меня один такой однажды, — фыркнула старуха, закатив единственный глаз, которым она видела. — Еле отвязалась. Пришлось отсушку делать. — Ты на что это намекаешь, ведьма? — огрызнулся Ятен. — На то, чтобы ты не терял головы, мой мальчик. Только не ври, что не заметил, КАКИМИ глазами эта девчонка смотрит на тебя! — Ох, перестань! — Сопляк! — выругалась старуха. — Ладно, если ты всё решил, пусть будет… Но с твоей стороны это настоящая подлость поступать так по отношению к этой девушке! Она имеет право знать, на что себя обрекает. Циркония поднялась на ноги и вышла из комнаты, сохраняя внешнюю невозмутимость, но молодой человек видел, что она пребывала в крайней степени раздражения. — Госпожа Циркония, подождите! — крикнул молодой человек. Ятен последовал за ней, но старуха исчезла, будто растворилась в воздухе. Кипя от ярости, он направился прямо по коридору, машинально заглядывая в комнаты, где толпились тени, проклиная старую ведьму и её длинный язык. Ему было тошно, противно и страшно оттого, что он не мог понять причины своего состояния. Молодой человек поднялся на второй этаж и, проходя мимо комнаты Минако, ему показалось, что он услышал какой-то звук, похожий на стон. Бесшумно отворив дверь, Ятен заглянул в её комнату и увидел, что она крепко спит. Он хотел было уйти, но что-то заставило его зайти и приблизиться к кровати. Сладкий запах её кожи ударил ему в лицо. Ятен на миг закрыл глаза, словно хотел спастись от него таким образом, а когда снова открыл, вновь увидел спокойное лицо Минако, озарённое первыми лучами рассвета. Он и сам не понял того, что случилось дальше. Это было как наваждение. Ятен очнулся, лишь когда осознал, что его рот впивается в её тёплые податливые губы. От шока молодой человек тут же отпрянул. Но увидев её такую соблазнительную и безмятежную, распластанную перед ним, жадно сглотнул слюну и вновь завладел её губами. Это было настоящее сумасшествие. Чистый восторг. Амброзия, которую он выпивал по глоточку. Минако слегка застонала, когда его язык проник в её влажный рот, но не проснулась. Его руки скользнули под футболку девушки и легонько сжали упругие полушария груди. Воспоминания об этом совершенном теле, которые не давали ему сомкнуть глаз несколько ночей подряд, завладели им вновь. В его голове произошёл взрыв розового света. Мир перестал быть серым. Он приобрёл краски и глубину. Её тело, она сама и была этим миром. Как же сладко! Его плоть отзывалась. Боже милостивый! Он хотел! Как он хотел! Пот выступил на висках молодого человека. Ятен задрожал. Нет! Прочь! Нельзя! С усилием воли молодой человек оторвался от губ Минако и бросился вон из её спальни. Добравшись до своей комнаты, он не стал ложиться в постель. А просто стоял и смотрел на яркий прямоугольник окна, перевитый звуками барабанивших по стеклу капель дождя, и думал о том, что сказала ему Циркония. Ятен подошёл ближе и распахнул окно, жадно вдыхая влажный и свежий воздух. Молодой человек улыбнулся новому дню. За его спиной стояли другие. Они не улыбались. Но все они хотели одного и того же, что и он…