Сможешь ли ты склеить мои осколки?

Однажды в летнюю ночь женщина без сердца родила двух девочек. Главным отличием между сестрами был цвет волос: первая была черноволосой, а вторая светло-рыжей. Изнеможенная мать новорожденных совсем не ожидала появления второй девочки, придумав имя только для одной, но ей не суждено было сейчас подумать над этим, провалившись в сон. На следующее утро Кора, укачивая свою рыжеволосую дочь, заметила, что младенец смотрит будто сквозь нее, а его глаза вовсе то зеленые, как летняя трава, то блеклые, как у слепого человека. «Нужно вызвать лекаря», - подумала молодая мать, но ее отвлекла служанка. - В-ваше Вы-высочество, - сделав неуклюжий реверанс, со страхом на лице произнесла девчушка лет 14, ведь по замку уже давно ходили слухи о жестокости и черствости Коры, - пришло известие от Его Высочества принца Генри, - быстро произнесла она, взяв себя в руки, и протянула письмо. - Позови лекаря ко мне срочно, - тоном не терпящим отлагательств приказала Кора, взяв в руки протянутый пергамент. - Будет сделано, Ваше Высочество, - протараторила служанка и покинула детскую. Вердикт лекаря не понравился Коре, так как он сказал, что девочка рождена слепой, а изменение яркости глаз возможно свидетельствует о том, что малышка пытается компенсировать данный недостаток магией. - Ну что ж, - произнесла колдунья, глядя на дочь, - теперь ты будешь зваться Сесилией. Спустя неделю после рождения девочек малышка Сесилия начала безудержно плакать по ночам. Кормилица уже перепробовала все возможные способы успокоить младенца, но ничего не помогало. Новорожденная на протяжении семи ночей продолжала лить слезы по одной ей известной причине. Так бы и продолжалось дальше, но эта ночь все изменила. На город опустились сумерки. Солнце зашло за горизонт, и на небе уже стали появляться первые звездочки. Огни в замке постепенно угасали, погружаясь в темноту, и только одно окно упрямо продолжало источать свет. Бедная кормилица никак не могла успокоить новорожденную девочку. - Тшшш, ну почему же ты плачешь, маленькая принцесса? Смотри, твоя сестренка видит сладкие сны, может быть, и ты к ней присоединишься? - спросила женщина, посмотрев в сторону колыбели, которая была окружена звукоизоляционным барьером, чтобы хотя бы одна из принцесс могла спать по ночам. Но малышка даже и не думала успокаиваться, продолжив плакать с удвоенной силой. Так бы продолжалось и дальше: девочка плачет, а кормилица пытается ее успокоить, но не сегодня. Женщина почувствовала влагу на своих руках. Осмотрев себя и ребенка, она в шоке обнаружила кровь на спине и голове малютки. Испугавшись за жизнь девочки, служанка бросилась бежать к лекарю, который тут же отправил ее сообщить данную новость матери принцессы. - Ваше Высочество, - в слезах начала говорить кормилица, прервав чтение книги своей госпожи, - с Вашей дочерью что-то случилось. У-у нее неожиданно появились раны. - Что??! - опешила Кора. - Что ты сделала с моей дочерью, мерзавка?! - яростно спросила она, подняв плачущую женщину в воздух. - Я ничего не делала. Я-я просто как обычно укачивала ее в попытках успокоить и неожиданно почувствовала, а потом увидела кровь. Я клянусь, что это не моя вина! - Тебе же хуже будет, если солгала, - угрожающе произнесла колдунья и исчезла в сиреневой дымке, оставив перепуганную женщину биться в истерике. Зайдя в нужные покои, Кора налетела на лекаря как львица, готовая разорвать любого. - Где моя дочь, и что с ней произошло?! - Успокойтесь Ваше Высочество, - спокойно проговорил лекарь. - Думаю я нашел причину плача Вашей дочери, - отчитался доктор, передав маленькую принцессу матери. То что она увидела, шокировало ее. У малышки Сесилии на голове прорезались самые что ни на есть маленькие рожки! А на спине только начали прорезаться что-то похожее на крылья. Теперь то точно такую девочку никто из знати замуж не возьмет. Да что тут говорить?! Даже с Реджиной не захотят знаться из-за родства с таким... Чудищем? - Я дал девочке зелье для сна. Что прикажете делать с ней? - спросил он, явно намекая, что такое существо не примут люди. Отключив все чувства, молодая мать решила, что такое чудовище проще избавить от мучений, но своими руками она не в состоянии убить собственное дитя. Даже если оно не является человеком. Значит это сделает кто-то другой, кому она доверяет грязные дела. - От этой девчонки будут одни проблемы. Нужно избавить ее от мучений, - высказала свое решение колдунья. - Каковы будут приказы? - с энтузиазмом поинтересовался лекарь, чувствуя, что сейчас ему поручат интересное задание. - Твоя задача убедить всех, что эта девочка погибла, - произнесла с безразличным лицом женщина. - Будет исполнено, Ваше Величество, - с поклоном ответил лекарь, не завидуя участи новорожденной принцессы. Не медля, Кора вызвала своего самого верного слугу. Из письма, полученного неделю назад, она знала, что ее муж – Генри прибудет лишь в следующем месяце. За это время она успеет осуществить свой план. - Вы звали меня, госпожа? – вопросил слуга, ссутулившись у двери. Он боялся смотреть на свою хозяйку. - Верно, - Кора положила Сесилию в корзинку и укутала одеялом. – Ты давно уже служишь мне верой и правдой, Лукас. Так послужи и теперь. Отнеси ее в лес и убей. И помни, никто, ни одна живая душа, не должна об этом знать! Принесешь тело мне, но так чтобы никто не заметил. - Ч-что? – слуга попятился, в шоке. Он неотрывно глядел на малютку в корзинке. Зачем убивать такое беззащитное существо? – Госпожа… я бесконечно предан вам, но… убить дитя?.. Вы, верно, шутите? - Нет! – отрезала Кора. Она подошла вплотную к перепуганному и ошарашенному слуге. – Ты убьешь ее, ясно?! А если нет, убью твою семью и заставлю тебя смотреть, как они будут корчится в предсмертных муках, а затем ты последуешь за ними! Слышала, у тебя недавно на свет появился сын? Так знай, если она останется в живых – твой сынишка отправится к предкам на тот свет! Ты меня понял?! Кора всунула корзинку в руки Лукаса. Слуга, дрожащими руками, принял корзинку, сглотнул. Кора в - последний раз взглянула на девочку, и сказала: «Бедное, бедное дитя. Твоя печаль, что ты такою уродилась.» И вытолкнула слугу за дверь. Тот, чуть ли не бегом, подался скорее к лесу. Он шел по темному дремучему лесу с корзинкой в руках, в которой, под теплым одеялом, шевелилось маленькое существо. Ребенок не проронил ни звука, лишь барахтался в одеяле. Лукас поставил корзинку на пень и скинул одеяльце с девочки. В руке у мужчины, в лунном свете, блеснул нож. Холодная сталь приблизилась к горлышку ребенка, но тут Лукас взглянул на спящее мирное личико девочки, и понял, что не сможет сделать того, что ему приказала жестокая госпожа. Ведь на месте этой малютки перед глазами встает образ сына, который лишь ненамного старше нее. Его пробила неестественная дрожь, и Лукас убрал нож в карман. Слуга сел на землю и заплакал. Он не мог так поступить. - Ох, бедное дитя, - прошептал Лукас. – Не буду я этого делать, нет. И оставить в живых я тебя тоже не могу, уж прости. Ну, вот как поступим. Ты останешься здесь, а там уж как сама судьба решит. И Лукас ушел, без оглядки, оставляя маленькую девочку на произвол судьбы в надежде, что Кора не узнает о его милосердном поступке. А принес он своей госпоже сверток с другим мертворожденным ребенком. Благо Кора даже не стала смотреть на дитё, а сразу отдала его гробовщику, чтобы он смастерил маленький гроб. Прошла ночь, а малютка не произнесла ни звука. Лишь когда первые лучики солнца коснулись деревьев, Сесилия заплакала, ведь проголодалась. Неожиданно, к пню, на котором стояла корзина с ребенком, подошла женщина, облаченная в плащ. Из-под низко опущенного капюшона, скрывающего половину лица, выбивались серые пряди, и ложились на грудь. - Ах! - воскликнула женщина, по голосу, старуха. - И кто же оставил тебя здесь совсем одну, малюточка? Морщинистая рука легла на лоб младенца, и старуха смогла прочесть по воспоминаниям девочки всю ее историю недолгой жизни. Не долго думая, старая колдунья взяла корзинку, и, напевая колыбельную, пошла своей дорогой. Так Сесилия обрела для себя единственного самого родного человека.