Бушуй внутри меня

Понедельник подкрался незаметно, а значит сегодня нужно ехать в больницу к Снежному. Сначала уж точно без Леры, по возможности Сергей хотел оттянуть ее появление у больничной койки Влада по максимуму, хоть и убеждал раньше в обратном. - Я задержусь сегодня немного, - предупредил полковник девушку. - Мне начинать ревновать к Виталию? Ухмылка Леры и чертики в ее глазах заставили Костенко хохотнуть. Как бы в противовес словам девушки, потянулся к ней насколько позволяло пространство в машине и настойчиво увлёк в поцелуй. Ощутив энтузиазм рыжей, с которым она отвечала мужчине, в голову закрались мысли о том, что ей нравится дразнить полковника. - Хулиганка, - выдохнул он Лере в губы и привычным движением запустил пальцы ей в волосы на затылке. - Сегодня могут появиться интересные новости. - Тогда я не ложусь и жду тебя? - Мурлыкнула девушка, прикрывая глаза от движений пальцев у себя в волосах. Сергей утвердительно с улыбкой кивнул ей и еще раз поцеловал, на этот раз на прощанье. Вечером, прикуривая рядом с заведенной машиной, Костенко выдохнул клубом дыма напряжение трудового дня. Куча бумаг жаждали его подписи, десятки звонков разрывали телефон. Виталий с искренней увлеченностью и азартностью докладывал о новостях, касаемых Влада. Он удостоверился, что отец Снежного в курсе происходящего с его сыном, и не дал о себе знать в компетентных органах, лишь прокомментировал ситуацию в в прессе. Именно об этом почти под самый конец рабочего дня отчитывался Костенко в кабинете начальства, рискуя сильно задержаться в отделе. Руководство сильно озадачилось развитием дела сына именитого бизнесмена, опасаясь общественного резонанса или давления со стороны влиятельного отца. - Товарищ генерал-майор, Снежный старший выражает безразличие к происходящему. На мой взгляд повода для беспокойства нет, - отчеканил Костенко, сидя перед нахмурившимся худощавым седовласым мужчиной во главе стола. - Сергей, твои слова успокаивают, но не на сто процентов, - покачал головой мужчина, заставляя полковника сдерживать улыбку. - Пойми, если этому товарищу взбредет в голову повлиять на это всё и дать стоп делу, и на меня надавит начальство свыше под угрозой твоего увольнения...ты закроешь дело? - И не подумаю, Алексей Николаевич. - Ну вот я так и знал, - устало запричитал начальник. - Вот что ты улыбаешься? Ты ведь знаешь, как у нас в стране решаются подобные вопросы? При всём моём уважении, я не смогу повлиять на твою судьбу, только высказать рекомендации. Что ты будешь тогда делать? - Тогда я пристрелю его и его папашу, - Сергей продолжал попытки спрятать улыбку. - Я этого не слышал. Мужчины несколько секунд напряженно смотрели друг на друга и в конце концов, не выдержав улыбающегося лица полковника, начальник с возникающим весельем закатил глаза. - Ты всё такой же, как когда пришел сюда пятнадцать лет назад. - Только лысый, - подтвердил Костенко. - Скажу так: если никто со стороны не вмешается и дело пройдёт успешно, то подвинут тебя выше. Придёшь сюда вместо меня, а мне уж... пора. Слова генерала заставили Сергея с досадой поджать губы. Мужчины, отбросив формальности, продолжили говорить в более дружеском и расслабленном ключе. Признаться, недавно он думал о выходе на пенсию, однако теперь, с появлением Леры не представлял, что будет сидеть дома без работы и значиться...пенсионером. Казалось, что он выдохся на этой работе и готов к тому, чтобы уйти на покой, но то, как рыжая на него смотрит - как на супергероя, на крутого и статного мужчину, - придавало ему запал, и он позабыл о своей идее о бессрочном отпуске. Открылось второе дыхание от её присутствия и неподдельного интереса к его работе. На самом деле, много лет назад, его брак распался из-за постоянной пропажи на службе, и у супруги совершенно не вызывало восторга, что она чаще видит форму мужа, нежели самого Костенко. Тогда он только поднимался по карьерной лестнице и действительно был загружен выше некуда, но сейчас, несмотря на ответственность более высокого звания, он стал больше принадлежать самому себе. С каждым выдохом дыма, по мере уменьшения сигареты, мысли о работе уходили дальше. Незавершенный день и предстоящая поездка в больницу к Снежному висела назойливой мухой над ним. После двенадцати часов работы хотелось скорее оказаться дома, выпить чай на кухне с рыжей собеседницей и расслабленно растянуться на кровати. Закравшаяся мысль о Лере затмила все остальные и напомнила об одном сообщении от неё днём, на которое полковник не смог обратить должного внимания из-за рабочего темпа. Он достал телефон, отыскал переписку с девушкой, и не заметил, как на лице медленно растянулась улыбка. Иногда девчонка присылала ему свои фотографии и каждый раз это случалось неожиданно, обязательно, когда он на работе. В первый раз, получив такую внезапную смску, Сергей зависнул с глупым выражением лица, сидя за столом, пока с ним общался Виталий. Налюбовавшись на изображение, он сообщил Лере, что постарается быть дома в течение часа-полутора, полковник сел в машину и вдавил педаль газа, намереваясь быстрее разобраться с этим. Добравшись до пункта назначения, мужчина без труда миновал КПП и поднялся в нужную палату. Врач учтиво предупредил, что пациент хотя и стабилен, но слаб, поэтому беседа будет короткой: - Ощутив интоксикацию от передозировки и сопутствующие симптомы тошноты, рвоты, потливости, путаности сознания и головокружения молодой человек, видимо, передумал умирать, пытался открыть окно, потому что дышать становилось труднее, но упал и довольно сильно ударился головой. Почти на девяносто процентов можно сказать, что он пожалел о своей задумке свести счёты с жизнью таким способом. Потому как состояние сопора при передозировке и еще сейчас с сотрясением мозга, очень болезненно. Чтобы он мог нормально восстанавливаться и спать ему поставлена капельница морфина, которая требуется Владиславу сейчас почти постоянно. В палате Снежный встречал Сергея полулёжа с торчащей из вены иглой от капельницы. Черные волосы сосульками падали на лоб, под глазами образовались синяки, контрастируя с сильной бледностью кожи. Не ожидая увидеть полковника, на лице парня отразилось искреннее удивление, он даже постарался принять более устойчивое положение и сесть на койке, ему это не вполне удалось. Сам еще не понимая, как реагировать на этот визит, Влад бегал глазами по гостю и выражение лица парня менялось. - Не помню имя, - наконец вымолвил он и быстрым жестом убрал с глаз чёлку. - Полковник юстиции, Костенко Сергей Александрович. - Мент? Полковник прошёл вглубь палаты, взял стул и устроился рядом с кроватью Влада. Некоторые секунды игры в гляделки и парень, не выдержав, стушевался под насмешливым взглядом мужчины. В атмосфере возникшего напряжения, казалось, сгущался воздух. Снежный не впервые находился перед должностными лицами, однако сегодняшняя встреча заставила его ощутить ту гамму чувств страха, уважения и раздражительности, которую он испытал когда-то в подростковом возрасте, впервые оказавшись в отделе полиции. Костенко, прекрасно улавливая все реакции и эмоции Влада, ощущал превосходство, которое было ему не нужно. Сидеть в больничной палате и бодаться с неразумным заигравшимся идиотом - не то, для чего он сюда приехал. - Та нет, не мент, - в его манере заговорил Сергей, откидываясь на спинку стула. - Но имею непосредственное влияние на следствие, которое возбудило на тебя уголовное дело по нескольким статьям. - И любовник рыжей? - Смерил его взглядом Влад. - А тебе что до неё? Несколько месяцев издеваться над девушкой из-за того, что она якобы тебя заразила чем-то? У тебя даже не хватило мозгов удостовериться в этом. - С этим мы разберёмся с ней сами, - парировал парень, чувствуя, как по спине начала стекать капелька пота. К чему вообще клонит этот служивый? - Ни с чем ты разбираться не будешь. Потому я здесь. Костенко подался корпусом вперед, опираясь локтями на колени и пристально буравил взглядом лежащего в постели. После произошедшего инцидента с попыткой суицида Снежного, Сергей много думал о дальнейшем развитии дела. Парню предстоял общий срок примерно пятнадцать-двадцать лет, на усмотрение суда. По-настоящему завершённым делом, Костенко для себя считал именно признание подсудимого виновным с назначением отбывания срока в колонии. Теперь речь не шла об ощущении его очередной победы и даже не о возможном повышении, а о Лере. - Я смогу повернуть дело так, чтобы ты получил не пятнадцать лет строгого режима, а несколько лет реабилитации в психиатрическом отделении. Ведь ты решил сделать это с собой из-за предстоящей тюрьмы? - Позволил себе растянуть губы в ухмылке полковник. - Итак, ты ложишься в лечебницу, а после живёшь и не отсвечиваешь. Лучше даже если уезжаешь куда-то. - Куда же, интересно? - Хоть к тибетским монахам, карму отмаливать. - И за что такие выгодные условия? - Повторяю: ты не отсвечиваешь. То есть не ищешь Леру, не заявляешь ей о себе, не мелькаешь перед глазами. Если ты не соблюдаешь это - едешь по этапу на другой конец страны. Парень вдруг ощутил своё превосходство, что полковник пришёл предлагать ему развитие событий и страстно захотелось поторговаться или просто поиграть на нервах. Слабое место Костенко определено давно, теперь остаётся только прикрывать его и защищать свою избранницу от возникающих угроз. - А если не то и не другое? - Если ты о помощи своего отца... забудь. Пока ты находился не в состоянии самостоятельно дышать, инцидент с твоим неудавшимся суицидом просочился в прессу, вынуждая твоего отца дать комментарии на это. Интервью пересказывать не буду, прочтёшь сам, но не жди от него больше ничего. Кулаки парня слабо сжали простынь, будь у него больше сил, он бы от сказанных слов дёрнулся, как от пощечины. После крайнего разговора с отцом, Влад думал о том, что никогда больше его не увидит, запомнил слова о том, что он может катиться на все четыре стороны, но оказался совершенно не готов к суровой реальности. Всё, что он мог сейчас физически и морально с обидой и злобой дёргать крыльями ноздрей и стеклянными глазами всматриваться в лицо оппонента. - Жаль, так сложилось, понимаю. Наверное, ты думал, что умереть лучше, чем провести десяток лет в неволе, но умирать неприятно, Влад. И к смерти ты оказался тоже не готов. Сделай уже выбор, у тебя их целых три - два от меня или... заверши то, что начал, - холодно закончил Костенко, не выходя из доминирующей позы, и продолжил сканировать взглядом разбитого собеседника. - И всё же, со мной говорит ни следствие, ни полиция, а ты. Почему, товарищ полковник? Парень не желал отходить от темы о Лере, ожидая что именно будет отвечать ему Сергей, игнорируя разговор мужчины о его судьбе: - Это всё из-за неё ведь, да? Я понимаю, она того стоит. - Когда понял то, до или после того, как накачал наркотиками и позволил изнасиловать? Чёртов психопат. Сергей чувствовал, что начинает закипать, а давать волю эмоциям в разговоре с этим ничтожеством было совершенно ненужным. Полковник встал с места, потянулся рукой к трубке капельницы и перекрыл клапан, регулирующий скорость подачи обезболивающего. - Последний раз: ты ложишься на лечение или садишься в тюрьму. Я догадываюсь, что ты в итоге выберешь, поэтому должен предупредить, что если через несколько лет решишь сделать из меня дурака и объявишься Лере - обещаю, тебя всё-таки найдут, скончавшимся от передоза за какими-нибудь гаражами. Тон Костенко давал понять парню, что разговор близится к финалу и дальнейшее хождение вокруг да около исключено. Влад оказался связан по рукам и ногам, если ему больше не протянет руку отец, то сидеть при строгом режиме или лежать в лечебнице с монотонными серыми буднями, накачиваясь таблетками - всё, что ему оставалось. Подкатывающая истерика бессильно металась в теле, а уверенность и холод, идущий от полковника намекал на то, что его действительно убьют, если он наконец не послушается. Звенящая рябь головной боли подкатила и накрыла волной тошноты, тело начало ломить. Влад бросил взгляд на пальцы Костенко, которые придерживали клапан капельницы и заскулил от боли. - На неделе Лера сюда заедет поговорить с тобой. Потому что так нужно ей. Это последний раз, когда вы увидитесь. Парень, в агонии от усиливающихся болей, вытянулся на кровати, запрокидывая голову назад и замычал. Сознание воспроизводило в памяти последние минуты, которые он помнил до того, как отключился у себя в квартире после фатальной дозы дезоморфина. Казалось, это состояние даже умножилось. Затуманенное сознание цеплялось за слова полковника, заставляя соглашаться со всем, лишь бы нарастающая боль прекратилась. - Я лягу в психушку, - сквозь зубы простонал Влад. Костенко несколько секунд наблюдал, как парень корчился на постели, восстанавливая справедливость в отношении Леры, которая испытывала когда-то страх и боль из-за эго Снежного. В конце концов, Сергей вернул прежнюю скорость подачи обезболивающего, и наклонился к покрывшемуся испариной лицу парня: - Суд состоится, тебя признают невменяемым. Не думай, что я пошутил, не смей попадаться ей на глаза. Пока Влад выравнивал дыхание, полковник расправил спину, убрал стул на место и отступил к двери. Последний раз глянув на Снежного, мелькнула мысль, что было бы лучше отправить его за решётку, но прекрасно понимал, почему всё сложилось так, а не иначе. В последнее время он видел озадаченность Леры судьбой этого идиота. Несмотря на всё, что она пережила, увидев тогда в квартире почти что труп Влада, она крайне радикально поменяла свою позицию относительно его наказания. Если раньше допускала, что тюремный срок будет ему по заслугам, то теперь изредка осторожно интересовалась у полковника возможен ли другой вариант развития событий.