Замужем

      Гарри никак не мог уснуть. Он всё время ворочался в постели, переворачиваясь с одного бока на другой. Разбудить Люциуса он не боялся. Тот так уставал за день, что в постели просто отключался. Что интересно, самого Гарри, который и был этому причиной, постоянно требующей внимания, это уже мало волновало. За эти месяцы он сам настолько устал и физически, и морально, что стал считать измученного им мужа само собой разумеющимся. Не всё же ему одному страдать.       Парень сел на кровати, поняв, что даже вздремнуть уже не получится. Хотя отдохнувшим он себя не чувствовал. Скорее разбитым. Он за всё это время и сам измотался и измотал других. Хотя Нарциссе в этом случае повезло больше, чем Люциусу и даже Драко. Женщина стала его раздражать одним своим видом, напоминая, что Люциуса они делят на двоих. Инстинкты прямо-таки кричали: мой, не поделюсь. Возможно отчасти поэтому он в последние два месяца практически не отпускал от себя супруга. Плюс к этому добавилась боязнь банально остаться одному даже на пять минут. Нарцисса, видимо, понимая всё это мудро старалась не показываться парню на глаза, чтобы его не раздражать.       Гарри положил руку на живот, так и оставшийся небольшим, в котором сейчас активно заворочался ребёнок. Такой активности парень ещё не помнил, но не обратил на это внимание. Он вообще не мог воспринимать то, что было внутри него за ребёнка. Так и не смог этого осознать. Просто принял, что внутри него растёт что-то, изматывающее его физически. Гарри не любил, но и не ненавидел. Просто принял всё то, что происходит с ним. А ещё очень хотелось, чтобы всё это, наконец-то, закончилось. Хотя и было страшно. Но лучше один раз пройти через такое, чем мучиться каждый день.       Парень тяжело вздохнул. Да, его холили и лелеяли. Люциус не отходил от него ни на шаг, исполняя любое его желание. Драко старался развлекать скучающего Поттера как мог. Теперь они все втроём каждый день играли в разные настольные игры, которых в Мэноре появилось великое множество. Гарри даже и представить себе не мог такое их разнообразие. Но время они убивали хорошо. А вечера он с Люциусом проводил на диване у камина, слушая мужа. Тот оказался интересным собеседником и рассказчиком. С ним было хорошо и уютно, почти как со Снейпом.       Гарри вздохнул. В последние два месяца, ежедневные письма от Северуса, стали еженедельными. Видя, как Поттер ждёт очередного письма и волнуется, а вдруг не придёт, Люциус разрешил получение писем раз в неделю. Гарри вначале расстроился, но потом понял, что возможно муж был и прав. Он перестал жить ежедневным ожиданием от письма к письму и даже немного успокоился. В конце концов, Снейп писал только о жизни в Хогвартсе, хотя и весьма остроумно и с юмором, который любой студент никогда бы у него и не заподозрил. Напрягало Гарри только то, что о чувствах самого директора замка там не было ни слова. Даже намёка…       Парень ещё раз грустно вздохнул и вдруг согнувшись закричал. Пронзившая между ног острая боль заставила чуть ли не отключиться.       — Гарри, всё-всё, дыши… вот так, молодец, — услышал он голос, обнимающего его Люциуса.       Мгновенно проснувшийся Люциус уже был около него и старался успокоить, как мог.       — Ччто этто? — стараясь, как можно осторожнее дышать, сипло спросил Гарри.       — Началось…       Парень вздрогнул, хоть он этого и ждал, но всё равно оказался к этому не готов.       — Больно…       — Шшш, успокойся. Так больно больше не будет. Это просто родовой канал появился. Потянет некоторое время и всё. Давай садись, — говоря это Люциус помог Гарри пересесть в специальное кресло. — Сейчас быстренько доедем до места, там нас уже ждёт твой любимый целитель…       Гарри вздрогнул при упоминании о всегда энергичном и позитивном старичке, который уже как две недели временно переселился в Мэнор. Внизу сильно, но не больно снова потянуло.       — Люци…ус, что этто? Тянет… сильно.       — А это, молодой человек, формируется канал, — услышал Гарри до неприличия жизнерадостный голос семейного целителя.       — Канал? Какой канал? — не понял парень и даже на время забыл о дискомфорте.       — Родовой.       — Что?! Как у женщин? — Гарри даже привстал, но был водворён на место, стоявшим позади него Люциусом, который с недовольством спросил у целителя:       — Вы что, ему не всё рассказали? Я же приказал…       — Милорд, всё и в подробностях. Почти.       — Почему?!       — Ну я посчитал не нужным раньше времени раскрывать такие подробности и обошёлся общими словами…       — Чтобы сейчас мой муж так нервничал? — разозлился Люциус.       — Но согласитесь, милорд, пусть уж лучше юноша понервничает немного сейчас, нежели бы находился в стрессе и изматывал все эти месяцы и себя и вас, стараясь представить каково это на самом деле, — парировал многоопытный интриган.       — Хм, — задумался Люциус, не забывая придерживать брыкающегося мужа за плечи, удерживая его тем самым в кресле.       Старичок же шустро сделал какие-то манипуляции с креслом и Гарри, сам не понимая как, оказался в полулежащем-полусидящем положении с широко разведёнными ногами, которые были надёжно зафиксированы за щиколотки.       Паника затопила сознание парня. В таком унизительном положении, да ещё при Люциусе… Целителя он давно перестал стесняться, тот своим поведением доказал, что ничего нового в своей жизни уже не увидит, ибо повидал всё и вся. К тому же Гарри никак не мог смириться с тем, что только что у него появилось… Да и о том, что Люциус будет присутствовать лично, ему никто не сказал.       — Вы мне даже не намекнули, — всё-таки постарался предъявить он претензии, когда его немного отпустило. Живот перестал двигаться, причём в прямом смысле, а между ног тянуть. — Я даже и подумать не мог…       Медик хмыкнул и поинтересовался в своём стиле:       — Молодой человек, а как вы собирались рожать? Каким местом? Не задницей же?       Молчание, последовавшее вслед за этим вопросом, ответа не требовало. Целитель потрясённо поднял глаза на парня, отвлекаясь от тактильного изучения его живота. В глазах Люциуса тоже был интерес и… смешинки.       Гарри отвернулся в сторону, чтобы только больше ни на кого из них не смотреть. А что ещё он мог подумать?       — Н-да… — потрясённо протянул целитель, но сказать больше ничего не успел. Сильный толчок в животе заставил Гарри от неожиданности вскрикнуть и обо всём забыть.       — Что это? — его руки мягко зафиксировали к креслу за запястья, не позволяя двигаться.       — Тшшш, не бойся. Я с тобой, — мягко произнёс Люциус и легонько погладил его по плечам.       Только сейчас Гарри осознал, что он голый. Абсолютно. Когда и куда делась с него вся одежда он сказать не мог.       — Роды начались, милорд, — неожиданно чётким и безэмоциональным голос произнёс целитель, глядя на что-то между ног парня. — Ребёнок поменял положение и готов к появлению. Канал сформирован, — потом серьёзно взглянул на парня и велел. — Просто сильно тужься, когда это потребуется. Ребёнок покажет, когда это надо будет делать. Таким собранным и серьёзным целителя Гарри ещё никогда не видел. Стало почему-то спокойно, пришло понимание, что с ним ничего не случится, ему помогут и всё пройдёт хорошо.       Парень старался делать все указания медика и, как ни странно, боли почти и не было. Но когда казалось, что ребёнок вот-вот, наконец-то, выйдет, целитель произнёс:       — Милорд, дитя на подходе. Показалась головка.       Сказав это старичок, взмахнув палочкой и что-то быстро произнеся, поклонившись, отошёл в сторону. Начиная от низа живота парня и до его ступней появилась жидкая, какая-то желеобразная синеватая немного прохладная масса.       Гарри не запаниковал, он был к этому готов. Как ему объяснили, эта масса имитировала среду, в которой рос и развивался ребёнок. Она требовалась для того, чтобы он при рождении не испытал стресс при переходе из одной среды в другую.       Люциус кивнул и переместился на место целителя. Кивком головы в сторону двери, отпустил его и усевшись на небольшое круглое сиденье, разместился между ног парня. Тот занервничал.       — Что случилось? Куда он ушёл?       — Гарри, не отвлекайся. Я приму ребёнка. Не нервничай. Опыт у меня есть. Драко у Нарси я принимал.       Упоминание Нарциссы не вызвало у Гарри никаких эмоций. Он был слишком занят процессом. Ребёнок хотел появиться на свет и ему надо было помочь. Парень напрягся изо всех сил, стараясь ему помочь и …       — Вот молодец, головка уже прошла, — подбодрил его Люциус и осторожно подставил руки, поддерживая младенца, но никак не помогая тому появиться на свет. Не вытягивал, как делали это маггловские врачи. Он просто ждал, страхуя появлявшегося ребёнка.       — Плечики прошли, почти всё… ещё немного помоги, подтолкни. Вот так.       Гарри физически ощутил, как из него, наконец-то, вышел ребёнок. Желеобразная субстанция почти полностью истончилась. Она постепенно уходила, позволяя родившемуся постепенно переходить на обычное дыхание.       — Умница ты моя, — Гарри почувствовал, как его поцеловали в лоб и открыл глаза. Надо же, и когда он успел их закрыть? Поняв, что он больше не зафиксирован и его движения ничто не сдерживает, Гарри расслабился. Кресло, в котором он был, плавно превратилось в подобие мягкой кушетки.       — Посмотри, какая прелесть у нас получилась, — Люциус осторожно положил ребёнка Гарри на грудь.       Парень пошевелился и положил руку на ребёнка, неосознанно прикрывая.       — У нас родилась девочка. Представляешь? — счастливый Люциус присел рядом с Гарри, предварительно прикрыв юношу лёгкой белоснежной тканью и погладил его по волосам. — Судя по магическим потокам, она наследует Блэкам.       — А почему она молчит? — запаниковал вдруг парень, стараясь не шевелиться. — Она же должна плакать.       — С чего бы это? — нахмурился Люциус.       — Ну они же всегда плачут. Что с ней?       — Если ты имеешь ввиду магглов, то ты прав. У магов такого нет. Мы к рождению детей относимся более ответственно.       — Это как?       — У магглов дети плачут от того, что при первых вздохах, их лёгкие в прямом смысле обжигает кислородом. Воздух жжёт их неприспособленные к дыханию лёгкие, — объяснил Люциус. — Плюс к этому они обрезают живую пуповину, по которой ещё поступает кровь для ребёнка, поддерживая его в новой жизни.       Гарри скосил глаза и увидел пуповину, которой всё ещё был связан с ребёнком. Люциус же между тем продолжал:       — У магов же более плавный переход. Он не сразу попадает в воздушную среду. Переходную ты видел.       Парень кивнул. Желеобразная субстанция уже полностью пропала, и девочка на его груди уже спокойно дышала, но и почти не двигалась, как бы привыкая к новой для себя среде.       — Пуповина же сама отпадёт где-то через час. А этот час, первый час родовой. Он укрепляет связи с родителями и родом. В данном случае с родами. — Люциус осторожно погладил своего ребёнка, но потом руку так и не убрал, закончив. — Магглы называют его золотым часом, но, к сожалению, мало кто им пользуется, ребёнка в основном сразу отлучают от матери или в лучшем случае дают несколько минут. Варвары, — не удержался всё-таки Люциус от своей характеристики магглам.       Но Гарри не обратил на это никакого внимания, рассматривая лежавший у него маленький сморщенный комочек и никак не мог понять, что же к нему чувствует, кроме облегчения от того, что он всё-таки родился.       Сколько они так провели времени, Гарри не знал, но подозревал, что около часа. Лежать вот так с Люциусом, который шепчет нежные и приятные для слуха слова, вперемежку с благодарностями, и их ребёнком было так хорошо, так уютно, что больше ничего и не хотелось в этой жизни. Рядом муж, готовый защитить и поддержать, их общая дочка, которая, наверняка, вырастет красавицей…       — Гарри, — позвал Люциус и привстал, делая какие-то манипуляции с пуповиной, — у тебя уже есть варианты с именем девочки? А то мы как-то всё больше подбирали мужские. Парень задумался. Действительно, все почему-то были уверены, что это будет мальчик. Вариант с девочкой, конечно, не исключали, но это были такие редкие случаи… Так что в итоге, как назвать мальчика вариант был, но вот девочку…       — Ну так как? Нарси, помнится, предлагала варианты, может…       — Нет! — при упоминании Нарциссы, да ещё в сокращённом варианте, внутри Гарри поднялось раздражение, вспомнилась отчего-то Вальпурга, вечно вопящая с портрета. Поэтому, прикрыв рукой ребёнка, парень немного приподнялся и, назло всем, твёрдо произнёс, отчего-то пришедшее на ум имя в иное время ему даже не пришедшее бы в голову:       — Вильгельмина! Она будет Вильгельминой.       Люциус уже понявший, что упоминание жены было явно лишним, приподнял в недоумении бровь, но спорить не стал и только уточнил:       — Ты уверен?       Гарри, сам не понимая, с чего бы это его так переклинило, кивнул:       — Да, уверен.       — Хорошо, будь по-твоему.       Люциус отчего-то спорить не стал, осторожно взял у Поттера дочку и, приподняв её над головой, произнёс:       — Я, лорд Люциус Абрахас Малфой, глава рода Малфой, нарекаю тебя, свою дочь, Вильгельминой Альнаирой Блэк, урождённую Малфой. Ребёнка окутало голубое серебристое свечение, подтверждая слова главы рода и тут же исчезло.       Люциус призвал белоснежную небольшую простынку, укутал в неё дочь и осторожно передал её Гарри, который тут же спросил:       — Она что, не Малфой? Почему?       — Малфой. До своего совершеннолетия она будет носить эту фамилию и иметь статус наследницы рода Блэк, — пояснил Люциус. — Затем примет род и будет Блэк, но урождённая Малфой.       Гарри не совсем понял почему, но решил пока не уточнять. Всё его внимание было приковано к маленькому сморщенному уже сопящему комочку, который вдруг стал всех ближе и любимее в мире. Не отдам, никому не отдам, никого не подпущу.       Так думал измотавшийся Гарри, крепко вцепившись в свою драгоценность, устраивая дочку под боком и засыпая. Усталость давала о себе знать. ***