Смерть не повод грустить или как довести Владыку Ночи

      Поздно вечером в комнату Мирослава заглянул Эммануэль, он был очень недоволен, что Николас отлынивал весь день от своих прямых обязанностей старосты, третий курс успел за это время перепугать омег, подложив в комнату одного из них дохлую крысу. Еще парочка пятикурсников напились в хлам, хотя, пожалуй, этих смог бы остановить только ректор Ривергард.       — Так, и что в такое время конкретно делаешь в комнате омеги? Я могу понять, что тут делает Аллоис. На худой конец, даже могу понять, что в этой комнате забыли Грейг и Салли, но вот что ты тут забыл? — недовольно проговаривал каждое слово декан факультета иллюзий и нехорошо прищуривал глаза. Сильно, видать, накосячили пьяные пятикурсники, раз Эммануэль настолько сильно не в духе.       — Профессор, после вашего паука я решил присмотреть за Миром, а потом он нас вкусно накормил. Такого я у нас раньше никогда не видел. Блюдо простое донельзя, но при этом потрясающе вкусное и довольно сытное, хотя, если смотреть, сколько съесть этой… пиццы. Я же правильно сказал название? — с этими словами он обратился непосредственно к самому Мирославу, на что тот только кивнул головой и улыбнулся. На тарелку опустилась небольшая пицца.       — Профессор, вы же идете к ректору? Почему бы вам не взять с собой перекус? — омега решил таким способом успокоить и отвлечь альфу. В какой-то мере у него это даже получилось, может, не той мере, в которой он хотел, но все же глаза профессора перестали метать молнии в своих студентов.       — Ладно, мы оценим эту, как его там, вашу пиццу, всем, кроме Аллоиса, брысь из комнаты, пассивки с пассивками даже ночевать могут, все остальные по своим комнатам, — стальные нотки в голосе декана не позволили Грейгу, Салли и Николасу сказать что-то против.       Попрощавшись, ребята разошлись по своим комнатам. Как только они ушли, Аллоис подлетел к шкафу с одеждой Мирослава и принялся выбирать себе наряд, которые ему бы подошел для сна. Помимо этого, бета не упускал возможности рассмотреть другие вещи, что висели в шкафу.       — Как у тебя много интересного, — каждая вещичка была изучена и обязательно потрогана. — А тут тоже одежда? — Ал с улыбкой потянул ручки второго шкафа и застыл в шоке, увидев то количество еды, что находилось в нем. Непонятные упаковки, в которых явно хранилась еда, заставляли задуматься о том, не хомяк ли омега. Такие запасы, как у него, наверное, и в столовой не увидишь, не то, что в комнате простого студента.       — Гы, это все съедобное? Мои глаза меня не обманывают? — как-то сдавленно проговорил бета, его глаза неприлично сильно округлились, а рот наполнился слюной, когда тот заметил открытую шоколадку.       —Да, это все сладости их моего прошлого мира которые я очень сильно любил, так же там напитки, газировки, соки и еще много всякой всячины вроде чипсов и сухариков. Даже алкоголь есть, но легкий.       — Ого, у тебя нереально крутая комната, даже не вериться, что ты создал все это, не пройдя еще ни одного курса, какая же у тебя татуировка? — Аллоис умоляющими глазами посмотрел на Мирослава, бете очень захотелось увидеть рисунок.       — Ладно, смотри, — Мир поднял рукав свитера и показал шикарную и широкую татуировку, Ал выпал просто в осадок, теперь до него дошло, что изящное колечко на пальчике омеги — это не простое украшение, а атрибут магической силы и накопления резервного запаса маны, сопоставимое с основной милой Мирослава.       — Вот это да, я совершенно не ожидал такого, — Аллоис пытался найти подходящие слова, но они, как назло, ускользали от него.       — Давай не будем об этом? Может это моя воля и любовь к жизни, может это подарок к моему попаданству, но, как факт, моя сила довольно большая, но не настолько, как у того же Эммануэля.       — Отлично, тогда, может ты мне сыграешь? Это же гитара? — бета аккуратно взял в руки гитару, которая была цвета павлиньего пера, Ал просто не знал, как охарактеризовать его, для нас же, просто изумрудный металлик.       — Да, это гитара. Я не профессионал, но песни моего мира играть могу, какую бы выбрать? — Мирослав задумался. Он сел на кровать по-турецки и взял гитару. Тонкие пальцы медленно перебирали струны в ненавязчивой мелодии.       — Этот мир же называется Альта-Виста? В моем старом мире это, в переводе с испанского, означает «Вид сверху»,— на губах омеги расцвела нежная и очень счастливая улыбка. Он углубился в воспоминания, перебирая в голове треки. — Думаю, подойдет именно эта.       Прикрыв глаза от удовольствия, Мирослав принялся отыгрывать вступление к песне, затем тихим голосом запел:       «В одном из домов,       Там, где кофе и сигареты.       Те, кто придут       Узнать, что нас нет,       Простят нас за это.       В этом году такое жаркое лето.       Там наверху       Тихо течет раскаленная крыша,       Окна открыты,       Мышка спит.       Будет гроза,       Молнии ждут сигнала контрабандиста,       На глубине прорвется сквозь сеть       Твоя Альта-Виста.       И ты сыграешь азбуку Морзе,       Симфонию Глюка на клавиатуре       Так, что навсегда уходящее солнце       Замрет в этом жарком июле.       Альта-Виста.       Альта-Виста.»       Когда Мир играл, его глаза горели детским восторгом из-под пушистых полуприкрытых век. Петь он любил, но только петь для друзей или же для себя. Сцена его напрягала и угнетала, а большая толпа заставляла сильно нервничать, и от этого он часто ошибался с аккордами и сбивался с ритма.       — Это очень красиво, но я не понял и половины слов, да и смысл песни для меня остался туманным, — тихо засмеялся Аллоис и плюхнулся рядом с Мирославом, устраиваясь удобнее. Бета уже переоделся в пижаму омеги и поэтому собирался лечь спать. Хотя, была одна мысль, которая на него давила, поэтому он решил попросить помощи у Мира.       — Мир, скажи пожалуйста, а ведь в вашем мире тоже были свадьбы? А они были красивыми? Какие у вас были наряды для омег? — Ал решил сначала уточнять некоторые вопросы, которые его волновали перед тем, как озвучить очередную просьбу.       — Свадьбы были очень красивыми, но в моем мире совершенно не было омег, их заменяли женщины. Кто они и чем отличаются от нас, я затрудняюсь сказать. Могу только ответить, что рожали именно они. — Мирослав принялся вспоминать, какие платья невест были больше всего популярны у девушек. —Они выходили замуж в пышных платьях, обязательно белого цвета. У нас такая традиция была, жених в черном костюме, а невеста вся в белом, так как белый — цвет чистоты. Так же обязательно было специальное белье, подвязка, а еще на голову надевали фату. Наши невесты самые красивые были, со сложными прическами и легким утонченным макияжем. Это, конечно, если свадьба была традиционная. Еще белые туфельки хотя бы на небольшом каблуке. По желанию перчатки или шубка, если свадьба зимой, — омега честно рассказал все, что помнил о свадьбах. Парень пытался вспомнить все мелочи, все-все.       — Красиво звучит. А ты мог бы воссоздать такое платье? Интересно, а в нашем мире есть такие материалы? Просто, понимаешь у нашего, так сказать, кружка скоро конкурс, и я вытянул свадебную тематику. Хотелось бы что-то новое, то, что поразит всех. А у нас довольно скучные наряды на свадьбы, даже я бы сказал, чего-то особенного нет. Может, ты нам поможешь воссоздать костюмы жениха и невесты? Сначала как иллюзию, а потом необходимо будет уже самим шить, при сдачи все вещи должны быть сделаны своими руками. Ты как на это смотришь? — уже зевая, договаривал Аллос. Его неимоверно сильно клонило в сон, глаза просто слипались, но бета упрямо боролся с сонливостью.       — Давай все обсудим завтра? Я, в целом, не против, но сейчас пора спать, — строго проговорил Мирослав, гася свет и устраиваясь спать.       Буквально через пять минут оба юноши уже сладко спали в одной кровати, укутавшись в пушистое одеяло почти полностью.