Творческий кризис

      За окном сгущалась тьма, небо освещал бледный диск луны, но в одну тёмную, пыльную и заваленную бумагой и прочим мусором комнату, не проникал образ этой чудесной ночи. Эдгар нервно постукивал кончиком гусиного пера по чернильнице пытаясь написать хоть немного. В голове не складывалось ни единой строчки, а так хотелось написать ещё одну книгу специально для Рампо. От этого имени сердце начинало биться чаще, а мысли — что и без того были определённо не в порядке, — сбиваться в кашу. По любил Рампо и был горд этим, но сказать об этом напрямую не позволяла его излишняя скромность. Всю свою жизнь Аллан был тихим, жившем в своём придуманном мире, вечно смущающимся парнем. Он не проявлял интереса к шумному виду деятельности, по большей части тихо сидел там, где его не замечали. Со временем Эдгар к этому привык. Такой стиль жизни сформировал его богатое и безграничное воображение, и в итоге парень талантливый писатель. По нисколько не волновало то, что его книги и небольшие рассказы пока что читал лишь Эдогава, ему казалось, что так даже лучше.       Отшвырнув очередную чашку из-под кофе в сторону, Аллан вернулся к тому с чего начал — стал гипнотизировать лежавший напротив лист бумаги, но как и прежде, не выходило и половины строчки. В гневе скомкав лист, парень отправил его к остальным клочкам бумаги, что застилали пол в комнате. Карл оставил своего хозяина в покое и спокойно спал на подоконнике одного единственного открытого окна, но не в гостиной, а на кухне. Хаос царил лишь в одной комнате, остальная же часть квартиры всегда была в полнейшем порядке, ведь Эдгар часто убирался. Руки не доходили лишь до гостиной, ведь там — по мнению писателя — был отнюдь не беспорядок, а картина того, что происходит в его голове. Обведя комнату усталым взглядом, По вдруг понял, что прибрать всё же придётся.       Звонок в дверь разрезал тишину в квартире. Язычок пламени свечи служившей единственным источником света, на мгновение словно от неожиданности зашевелился, но лишь на мгновение. Аллан впервые за несколько часов поднялся с весьма неудобного деревянного стула и понял, что у него жутко болит не только голова, но и спина. Пробираясь сквозь море бумаги и пыли под аккомпанемент дверного звонка, Эдгар бросил мимолётный взгляд на настенные часы, что показывали ровно без четверти час. Кто же мог прийти в столь позднее время? Не удосужившись заглянуть в дверной глазок, По открыл дверь. — Извини, что без предупреждения, но по неловкому стечению обстоятельств мне сегодня негде провести ночь, — Рампо улыбался, но на словах о «неловком стечении обстоятельств» всё же нахмурился. Детектив зашёл в квартиру и устремил свой пронзительный взгляд на, то бледнеющего, то зеленеющего Эдгара. Аллан дал волю чувствам и покраснел до самых кончиков ушей, но провёл гостя на кухню, ведь допустить того, чтобы Эдогава лицезрел творческий беспорядок в гостиной, парень не мог.       Оба молча сидели и пили чай из последних чистых кружек. Рампо всё же поведал историю о том, как он попал в сложившуюся ситуацию. Оказалось, что он поспорил с Доппо, что сможет заставить Дазая вовремя сдать отчёт, но проиграл. В итоге Куникида решил оторваться по полной и оккупировал квартиру Эдогавы. Просить кого-то из агентства не хотелось, а других знакомых помимо По у него не было. Аллан не возражал, а наоборот, был счастлив побыть рядом с тем, из-за кого смущение не сходило с лица уже слишком долгое время. Когда же речь зашла о самом хозяине квартиры, Эдгар рассказал, что в последнее время его преследует творческий кризис. Рампо в принципе имел представление о том что такое творческий кризис, но не понимал лишь как писатели, музыканты и так далее с ним борются. — Рампо-сан, я постелю тебе на моей кровати, ты ведь не против? — неуверенно и заливаясь смущением ещё больше, произнёс Аллан. — А где же ты будешь спать? — вопросом на вопрос ответил детектив, не допуская ни малейшей мысли о том, что они могли бы спать вместе. — В гостиной, там есть диван, — отведя взгляд в сторону, ответил По. Смотреть на Рампо было одновременно и страшно и жутко смущающе. Эдгар не мог ничего сделать, кроме как припасть губами к давно немного треснутой чашке. Детектив же вздохнул и последовал примеру По. Его не отпускала мысль о том, что надо бы помочь Аллану, иначе новой книги в ближайшее время ему не видать как снег в июле. Не желая спорить, Рампо согласился на предложение спать на кровати Эдгара.       Шло время, стрелки часов уже показывали ровно половину второго. По поставил чашки в раковину и попросил Рампо идти за ним, чтобы показать где находится его спальня. Комната оказалась весьма уютной, не считая того, что была в тёмных тонах. Эдгар помог детективу, показав куда можно сложить вещи и где находится ванная. После этого Аллан оставил его, ссылаясь на то, что уже жутко поздно, на самом же деле он решил продолжить писать. Готовить место для сна парень не стал, поскольку знал, что и сегодня уснёт за письменным столом.       Как только Эдгар взял в руки перо и положил перед собой новый чистый лист, всё началось заново. Снова ничего не получалось, а всё новые и новые клочки бумаги заполняли комнату. Писатель чуть ли не бился головой о стол, всё же творческий кризис сказывался на нём не самым лучшим образом. Тихий скрип двери и лёгкие шаги не отвлекали Аллана, он подумал, что это зашёл его енот Карл, но эта догадка мгновенно опровергалась, когда чьи-то ладони легли к нему на плечи. — Не напрягай мышцы так сильно, у тебя же именно из-за этого всё болит, — от заботливого тихого голоса Рампо стало как-то легче и спокойнее, Эдгар отложил в сторону перо и словно растаял от прикосновений самого гениального сыщика Йокогамы.       По полностью расслабился, клонило в сон, но эта мысль сразу же исчезла по вине совершенно неожиданных действий со стороны Эдогавы. Прислонившись на мгновение губами к щеке Эдгара, детектив устроился у него на коленях и изучающе смотрел на до невозможности красное лицо По. Рампо всегда будет ревновать его к писательскому творчеству пусть и обожал книги Аллана. Эдогава наконец понял, как творческие личности — как Эдгар — справлялись с творческим кризисом. Так или иначе, но у любого творца обязательно должна быть муза, для По источником вдохновения был Рампо.       Одним лёгким движением руки убрав мягкие пряди с лица так, что было видно глаза Аллана, сыщик вдруг вздрогнул. Эти глаза были лучшее, что ему удавалось когда-либо увидеть, их винный цвет опьянял не хуже самого напитка. Эдогава наконец заговорил: — Не молчи, скажи о чём ты сейчас думаешь.       Шёпот Рампо был изумительным и приятно ласкал слух. По лишь сильнее покраснел и смотря на растрёпанные волосы сыщика, вдруг произнёс: — Я понял, теперь я знаю с чего лучше начать.       Парень хотел было уже схватить со стола перо, но Эдогава схватил его за запястье и оттолкнувшись свободной рукой от стола, повалил на пыльный пол и деревянный стул, и Эдгара, и конечно же упал сам. Расположив руки по обе стороны головы Аллана, Рампо сделав обиженное выражение лица, сказал: — С творческим кризисом разобрались, теперь самое главное…       Далее сыщик ничего не сказал, а лишь коснулся губами дрожавших губ Эдгара. На следующий день, рано утром проснувшись в своей спальне в обнимку с Рампо, первым делом Аллан спрыгнул с кровати, наспех оделся и убежал в гостиную. Он написал уже больше половины нового произведения, как в дверном проёме появился Эдогава с веником в руках. Писателю сразу стало понятно, что-либо надо скорее дописывать, либо быстрее убрать рукописи и помочь Рампо с уборкой. Парень остановился на втором варианте, ведь теперь у него вряд ли когда-нибудь ещё будет творческий кризис.