Ты будешешь моим! 15 лет спустя.

      ... Они лежали в постели, за окном почти бесшумно шел дождь. Серое небо в рваных облаках хмуро смотрело на раскисшую землю. Вот лето и закончилось.       Сефирот осторожно погладил законного мужа по мягким волосам цвета осенних листьев. Генезис приподнял сонную голову, повернулся к нему. По его губам скользнула улыбка — простая, спокойная, тихая улыбка без особого сарказма. Серебряная Рапунцель наклонился к нему и легко коснулся его губ своими.       Прошло пятнадцать лет с их свадьбы. В офисе сразу не поверили своим ушам. Как же так?! Их босс, Сефирот Кресент, он же Серебряная Рапунцель, женится на самовлюбленном эгоистичном красавчике Генезисе Рапсодосе?! Невозможно — сказали одни. Ахуеть новость — сказали другие и поздравления посыпались на пару градом. Все произошло так внезапно, что Ген неделю привыкал к мысли, что он будет мужем. По факту женой, но по бумагам супругом.       Сразу после того самого "ментолового наказания" Гена, Сефирот самым наглым образом заявил следующее: "После того, что ты со мной сделал, ты просто обязан быть моим мужем"! Естественно, возмущению Генезиса не было предела. Его поставили перед фактом, не спросив, согласен он, или нет! Не сдержав язык за зубами, рыжик выставил ультиматум: они усыновят ребенка. Пришла очередь патлатого офигевать. "Какой нахер ребенок?!" и все в этом духе. "Младенец!" — ответил Ген. Изначально он думал о младшекласснике лет пяти, но несдержанность на язык сделала свое дело.       И как итог они не только поженились, но и усыновили милого младенца. У него были большие зеленые глаза, похожие на глаза Сефа, но с обычным зрачком, и русый пушок коротких волос. Не любивший детей по умолчанию, Сефирот с первого взгляда полюбил малыша. Генезис был абсолютно не против взять именно его. Малыш ему тоже понравился. Молодожены оформили все бумаги и уже с новым членом их молодой семьи вернулись домой.       Шло время. Малыш, которому дали имя Эван Кресент, рос. У него появлялись свои интересы. К четырнадцати годам он вырос в умного и хитрого любителя манипулировать другими. Природа щедро наградила его прекрасной внешностью: яркие зеленые глазки, обрамленные темными ресницами, казалось, наивно смотрели на окружающий мир, тонкие брови, кончик носика был немного вздернут к верху, что придавало его личику больше невинности. Пухлые губки почти всегда растянуты в легкой, нежной улыбке, пепельно-русые волосы отросли до лопаток и завивались на концах. В общем, вырос малыш в очень красивого парня. И появились в Эвана так называемые "таракашки": лет с десяти мальчик начал засматриваться на девичье шмотье. Сначала И Ген, и Сеф были против такого увлечения, но быстро сдались. Эван вырос таким же твердолобым и целеустремленным, как оба родителя.       — Па-а-а-а-ап!!!! Отец!!!       Крики сына разнеслись по всему дому. Мужчины улыбнулись, с нежностью смотря друг на друга. Даже спустя пятнадцать лет их любовь к друг другу не утихла, пылая все той же страстью. А ведь обоим давно стукнуло за тридцать. Сефирот нежно поцеловал мужа и встал с постели. Ген весело хмыкнул, смотря на его спину, а точнее на следы их ночной страсти. Вся спина Рапунцель была усыпана царапинами от ногтей Огонька, а на правой ягодице был заметный след от чьих-то зубов. Генезис, как подросток покраснел и спрятал лицо в подушке. Наблюдавший краем глаза Сеф про себя посмеивался. Он-то все-е-е все помнит! Одевшись, мужчина спустился на первый этаж, откуда слышал крики сына. С собой он прихватил массажку и толстую резинку, подаренную Эваном.       — Доброе утро, отец! — парень просиял, невинно похлопав ресничками.       — "Да-да, так я и поверил, что этот рев раненого бизона был не твоим." — мысленно ухмыльнулся Сеф, — И тебе доброе утро, дочурка.       Мужчина прошел в гостиную и сел в кресло, около которого стоял мальчик. Хотя сейчас его мальчиком трудно назвать. Короткое зеленое платье выше колена подчеркивало изящную фигуру Эвана, белые чулки плотно облегали стройные загоревшие ножки. На шейке висела тонкая золотая цепочка с кулончиком с маленьким зеленым изумрудом, на среднем пальчике правой руки как комплект к кулону надето золотое кольцо с таким же небольшим камешком. Завитые пепельно-русые волосы волной ниспадали ниже лопаток. Пряди у висков были собраны на затылке и переплетены косу, перевязанной зеленой лентой под цвет платья. Разглядывая сына-дочь, ребенка, в общем, Сефирот вздохнул.       — Что-то случилось, отец? — невинно спросил Эван, расчесывая шелковистые волосы отца.       Мальчику очень нравились серебряные волосы Сефирота. Он всегда просил отца позволить ему расчесать волосы. Позже это переросло в расчесать и заплести. Сеф не возражал. Ему нравилось наблюдать за реакцией подчиненных, когда они видят его с новой прической. Любой другой мужчина постыдился бы ходить, например, с французской косой или с "водопадом" по дому, не то что на работу. А Кресент старший гордился, что его дитя совершенствуется. С каждым разом у малыша все лучше получается управляться с длиной отцовских волос. А длину волос Сеф так и не изменил.Они все такие же до колен.       — Отец, а папа говорил, что меня выбрал именно ты. Правда?       Эвану нравилось расспрашивать родителей о прошлом: о его детстве или о их молодости. Чаще он расспрашивал об этом отца, чем папу. Он хотя бы рассказывал обо всем, даже о некоторых моментах, вроде "ментолового наказания". Тот день с тех пор так и называют "ментоловым наказанием", но это касается тех, кто знает подробности. То есть это весь состав офиса пятнадцатилетней давности. Не было там и человека, который минимум не знал о произошедшем, были и те, кто все прекрасно слышал. И ведь ни Сеф, ни Ген тогда не устыдились, что всех на уши подняли этим концертом по заявкам и без.       — Правда. — улыбнулся мужчина, млея под руками сынишки, — Папа не хотел выходить за меня, если я не согласился бы на усыновление младенца. Я был против этой идеи, никогда не любил детей, особенно маленьких. А потом увидел тебя. Ты был таким маленьким, хрупким и милым, что я просто не мог пройти мимо тебя. И когда ты мне улыбнулся своей беззубой улыбкой... Это должен был быть только ты. На другого ребенка я был не согласен.       — Опять байки травишь ребенку? — Генезис тихо подошел к парням сзади и обнял обоих.       — Пап, я не ребенок! — не прекращая переплетать пряди волос отца, возмутился Эван. — Готово!       Ген смотрел на творение сына и улыбался. Эван, конечно, постарался на славу, но с такой прической Сефирот был похож на принцессу из какой-то сказки.       — Так и пойдешь на работу? — шепнул на ухо Сефу Генезис.       — Естественно, — ответил мужчина, — какой бы принцессой я выглядел, это сделал наш сын.       Больше вопросов не возникло. Семья спокойно села завтракать, как только Сефирот его приготовил.