Часть 3
26 июля 2018 г., 21:35
Открываю глаза и вижу перед собой его. Исэ-сенсей. Я нависаю над ним. Он такой сексуальный, соблазнительный, раскрасневшийся. Сенсей позволяет мне делать с ним, все, что мне заблагорассудится. Я коснулся его тела. Кончики пальцев скользят по молодому телу, прощупываю ребра. Добравшись до груди, сжимаю затвердевший сосок. С губ любовника сорвался сладкий стон. Одно резкое движение, и я уже лежу под парнем. Горячее дыхание Исэ опаляет шею, поднимает волоски дыбом. Его мягкие тонкие губы припадают к моей нежной светлой коже, оставляя невесомые поцелуи. Казалось, места, где касались его губы начинали гореть под кожей.
Снова смена позиции. Я оседлал бедра парня. На нем были только легкие брюки, в то время как я был полностью обнажен. Удобнее устраиваюсь на бедрах мужчины. Ерзаю, трусь о его пах. Губы сами собой растягиваются в хищной ухмылке, когда чувствую колом стоящий член, упирающийся в меня. Сейран кусает тонкие губы, приподнимая бедра. Воспользовавшись моментом, я стянул с него брюки. Он не носит белья, чертенок. Отсутствие какой-либо преграды пьянит рассудок, заставляет сползти ниже. Склоняюсь над его пахом. Не беря член в ладонь, на пробу касаюсь кончиком языка сочившейся естественной смазкой головки. Исэ-сенсей запрокидывает голову, часто дышит. А ведь мы еще не начали...
Лениво целую головку, втягиваю ее в рот, лижу. Смотрю на любовника из-подо лба. Рот приоткрыт в неслышном стоне, глаза закрыты. Он сдерживает себя. Ничего, это легко исправить. Провоцирую ласками. Сейран поддается бедрами вперед, вгоняя горячий член наполовину в мой ротик. А я завожу его фаллос за щеку и протяжно стону, пуская вибрацию по члену. Сверху слышится хрипы. Мужчина больше не сдерживается. Он цепляется в мои длинные волосы, зарывается пальцами в них. Давит на затылок, заставляя брать глубже. Самозабвенно отсасываю, поддаюсь, расслабляя глотку. Багровая головка ударяется о заднюю стенку горла. Давлюсь, но продолжаю сосать и заглатывать по самые яички.
— Иди ко мне! — возбужденный хрип.
Сенсей резко тянет меня на себя, усаживает обратно на бедра. Влажная головка трется о мои яички. И... я просыпаюсь, свалившись с постели. В трусах аж хлюпает и пузырится. Это, наверное, самый мокрый сон, который я когда-либо видел за свои пятнадцать лет. Я не помню ни одного сна с участием Клауда-сана, а ведь я влюблен в него с детсада. И вообще, почему именно Исэ-сенсей?! Может, все из-за того шепота на ухо, когда я с Акаруи пошел к нему?
— "Сохрани мой маленький секрет, малыш". — вслух передразнил я его.
Но это было настолько, казалось, интимно, что я, зажав за алеющее ухо, с позором сбежал. Ааргх! Вспомнил, и снова стояк!
Я привел себя в порядок и спустился на кухню. Отец, как всегда, стоял у плиты. Я вдохнул аромат блинчиков. Слюна быстро наполнила рот. В отличии от папы, отец готовит божественно. Но, думаю, папе больше нравится, как он жарит. Утром ходит иногда уточкой, с легким румянцем. Аж завидно становится. Я подошел к отцу и обнял того со спины.
— Доброе утро, сынок. — отец повернул голову и тепло мне улыбнулся. — Я уже закончил, садись, будем завтракать.
Я слышал о том, какими были мои родители. Папа был самовлюбленным эгоистом, не признающим свою вину даже под страхом смерти. Отец — жестокий, также эгоистичен, менял партнеров, как трусы. Не уверен, что люди с их работы знают, как тепло может "жестокий" отец улыбаться, как нежно целует, как вкусно готовит. Или как папа извиняется. Хотя это было всего пару раз за мои пятнадцать лет. Лучших родителей, пусть они и оба мужчины, я и желать не мог.
— Отец, я очень люблю вас с папой. — я крепче обнял его за талию, явно мешая.
— Ох, какое пылкое признание! — отец отложил готовку и легко подхватил меня на руки — Мы тоже очень, очень любим тебя.
Отец чмокнул меня в кончик носа. Ну, всегда он со мной, как с ребенком. Раз так... Я мартышкой руками-ногами обхватил отца и крепко держался. Меня щекотали, не сильно тыкали в бока. На наш гогот пришел папа. С очаровательной походкой беременной утки, ярко-алыми засосами на шейке, легким румянцем. Ай-яй-яй, Эван, завидовать не хорошо! Тем более собственным родителям.
— Что за шум, а драки нет?
— Ген, а мне тут Эван в любви признался!
Сдал с потрохами! И ведь специально же, подразнить папу хочет. Никакой совести
***
Сегодня Эван совершенно не хотел идти в школу. Он не мог никак забыть ни вчерашний шепот классрука, ни сон с его же участием. — Эм-м-м... Отец? — мальчик поднял на Сефирота жалобные щенячьи глазки, — А можно сегодня не идти в школу? Сефирот ласково улыбнулся. "Ну, конечно же... НЕТ!" — было ответом сыну. Крохотная надежда на разрешение с легким звоном разбилась. Был такой вариант, как притвориться, что ему плохо. Но он полчаса назад мишкой коалой висел на отце и веселился. Не прокатило бы по умолчанию. — Ах, да, Эви! — позвал отец, посмотрев в телефон, — Сегодня придет на ужин Клауд. — Ему, что, дома не ужинается? — раздраженно ответил подросток. Родители парня зависли. Они привыкли, что стоит упомянуть блондина, как их малыш сияет не хуже начищенного самовара и орет во всю глотку о своей любви. В этот раз сиял Генезис. Мужчина прытко вырвал сотовый их рук мужа и молниеносно набрал сообщение. Как позже Сеф посмотрел оно было отправлено именно Клауду. "Пошел к черту, тебе у моем доме не рады"! Сефирот мысленно усмехнулся. Видимо, его дорогой супруг все еще помнит тот случай, когда Клауд прыгал на нем. Сеф тогда никак не оправдывался. Он не обещал не спать с другими, но Генезис сделал так, что никто, кроме него не смог удовлетворить Рапунцель местного разлива. Обреченно опустив голову, Эван пошел в школу. Ему нравилась школа, нравились одноклассники, учителя, предметы. Парень был популярен, что тоже немаловажно. Но вдруг пришел Исэ Сейран. Он ничего не имеет против его... Ложь, пиздешь, и провокация. Эвану не нравится, как он шепчет ему на ухо. Как иногда хитро смотрит на парня. И эти будто случайные прикосновения. Для всех сенсей создал видимость обыкновения. Что ничего не выходит за рамки "учитель-ученик", но Эван каждой своей клеточкой чувствует, что все не так просто. Шепот, опаляющий нежное ушко, "случайные" прикосновения мизинцами, взгляды учителя, направленные на него — на все Эван реагировал одинаково. Щеки начинали пылать, он не мог взглянуть в глаза Исэ, руки тряслись. И, наконец, Великий Тудум! Куда уж без него? — Э-э-эва-а-ан! — сзади на парня налетела Руи. — Ну, что, как спалось? Кресент-младший покраснел до самых кончиков ушей. Девушка ехидно усмехнулась. Она была одной из немногих, кто знал о его ориентации. И, да, единственной (пока что), кто видел вспыхнувшие чувства друга. — О, Исэ-сенсей!! Девушка с самой невинной улыбкой посмотрела на Эвана и, схватив его за руку побежала к учителю. Как бы Эван не сопротивлялся, Руи как на буксире тащила его. Мальчишка вроде как и не слабый, родители научили, куда надо ударить, чтобы от него отстали, но сделать это с подругой он не мог. Приходилось слабо сопротивляться. — Доброе утро, Хайен-сан, Кресент-кун. Учитель мило улыбнулся. От интонации учителя парень вздрогнул. Ему снова кажется то, чего быть не может. Да и снова сон вспомнил. Буркнув "утречка" Эван вырвал руку из захвата подруги и поспешно ретировался в класс. Только как не старайся, от собственного классрука не сбежать. По крайней мере в школе. Чтобы хоть как-то отвлечься, Эван начал напевать себе тихо под нос. Руи, которая почти все время была рядом с ним, первое время пыталась прислушаться к бубнежу, но услышав, зашлась в истерическом смехе. — Мистер Исэ — лысый гей, он насилует детей. Трампампам, засранец! — последнее он выдал немного громче, чем предполагал. В классе повисла тишина, нарушаемая лишь полузадушенными всхлипами Акаруи. Исэ посмотрел на Эвана. Под его взглядом парень смутился. — Кресент-кун, — Исэ лучезарно улыбнулся, а по спине Эвана пробежался табун мурашек, — после уроков зайди ко мне. И тут Эви понял, что кому-то жо-о-опа...
