Запах мяты

      Несколько секунд, проведённых в таком положении, показались Лили вечностью. Руки Северуса лежали на её плечах, а лицо было настолько близко, что она чувствовала горячее дыхание её когда-то лучшего друга. Он осторожно провёл ладонью по волосам девушки, а потом заправил их ей за ухо, чтобы лучше разглядеть её священный, заплаканный лик. Она всё такая же, какая и была на пятом курсе: пухлые щёчки, россыпь веснушек, пылающие губы. Лишь глаза теперь блестят не от весёлого смеха, а от горьких слёз и от всей той боли, которая весь год душила её. Даже такая несчастная, заплаканная, она была прекрасней всех на свете. Та единственная, которая разливалась по его сердцу как горячий, тягучий шоколад и одним вздохом заставляла его руки трястись.       Этот момент был самым неподходящим, и с другой стороны, самым верным, чтобы поцеловать её. Это слишком личное мгновение взаимного бессилия определило дальнейшее развитие событий. Лили не оттолкнула Северуса, напротив — потянула его на себя. Губы её солёные так жадно теперь впивались в Гостя, что он не смог устоять. Всё его худощавое тело накрыло девушку, руки заходили по мягкой коже. О, это платье! Как Лили в нём хороша! Но сейчас оно явно не к месту, так что долой тканевые оковы! Теперь Лили, опьянённая горем и страстью, освобождает Северуса от рубашки… кажется, она всё ещё пахнет златоцветником из запасов профессора Слагхорна? Впрочем, это не важно. Не важны смерти, страхи, битвы. Не важен Поттер, который никогда не поймёт, почему Лили последнее время так холодна с ним. Важны лишь двое, те, что вне времени и пространства лежат сейчас на полу, жарко целуясь.       Молодой Пожиратель нежно целует девушку в шею, одновременно расстёгивая штаны. Всё тело Лили пылает, и она самостоятельно снимает кружевной лиф. Северус спускается ниже и еле касается губами её груди, как будто боится, что юная фея растает в его руках. Ведь это сон, сон… Сладкий сон, сопровождающийся глубокими стонами и короткими вскриками. Ведь это неправда, что Лили то застывала, то двигалась в такт с юношей, прикрыв глаза от блаженства. Не было никогда поцелуев, укусов и ногтей, впивающихся в бледную спину. А может было? Были вздохи, была тяжесть тела, была горячая плоть и холодный ветер, ворвавшийся в окно. Был и экстаз, накрывший обоих почти одновременно. И рыжие локоны распростёрлись на паркете, как лучи закатного солнца.       — Ты уже уходишь? Так быстро? — Лили смотрела на Северуса с надеждой, но в глубине душе понимала, что здесь ему оставаться нельзя.       — Пора. — коротко ответил Он.       Девушка не ответила, лишь поправила галстук, будто провожала мужа на работу с утра. Может, ей хотелось думать, что так и есть.       Северус вышел в маленький садик, за которым жители дома ухаживали вместе. В основном здесь росли цветы: ирисы, пионы, фиалки. Они источали сладкий запах, привлекающий пчёл и бедных романтиков, которые то и дело пытались сорвать пару цветочков для своих зазноб. Северус был не из таких, он оглядел клумбу и ухмыльнулся. Самый красивый цветок сейчас увядает на уютной кухне, бесцельно глядя перед собой. До калитки мужчине осталось всего два шага, как вдруг ему в глаза бросился маленький кустик.       — Мята… Ну конечно. — он втянул носом воздух, чтобы ощутить среди безумства запахов еле заметный аромат. Лето катилось по городу, пахло мятой.