А если бы... 2 Проверь любовь на прочность

Хотелось бы мне хоть раз посмотреть на чью-то счастливую улыбку, не имеющую ко мне никакого отношения. Чтобы не я был её причиной, не мне она была подарена. Но люди слишком привыкли прятать своё счастье под масками спокойствия и сосредоточенности, а порой и безразличия. То же самое и с болью, душевной и сердечной: маски радостной улыбки и смеха прикрывают собой страдания человеческого сердца, чтобы не увидели и не смогли воспользоваться моментом. И это обыденное дело, ничего личного. С поездки в Отами прошёл месяц, за который наша с Усаги-саном любовь расцвела пышным цветом. Я уже наловчился заставать писателя врасплох, то поваливая его на пол, то прижимая к стенке, и целовать его шею и легонько кусать за уши, отчего Усаги-сан терял ориентацию в пространстве. Я полюбил напрыгивать на него в самый неожиданный момент, и Акихико был вынужден подстраиваться и быть наготове, чтобы не уронить меня и не упасть вместе со мной. Хотя, судя по реакции, мужчине это нравилось, и он каждый раз в нетерпении ждал такого внезапного наскока. Хотя... Это же было взаимно!!! За этот месяц я порядком возвысился по успеваемости в универе, поднявшись на вторую позицию с третьей, на которой оказался Кейчи-кун, которого я вновь стал звать семпаем в благодарность за фотки с выставки статуэток медведей, на которую друг ездил по путёвке от Фуюхико-сана. Семпай даже небольшое видео записал своим цифровиком, выслав мне его вместе с фотками. Я этому только рад был, и отблагодарил парня кульком мандариновой карамели, оставшейся с Рождества. Это стало последней каплей в восстановлении нашей дружбы. Ведь Яблочным Принцем я быть не перестал: всё же позвонил Харухико, извинившись за жгучий сюрприз в карамельках и объяснив причину недовольства. Мужчина лишь тепло хмыкнул и сказал, что всё понял и не обижается, так что наш карамельный договор нарушен не был. Вообще голос Усаги-старшего был на удивление эмоциональным, и я надеялся, что причиной этому не я, а то ждать подвоха крайне утомительно. В общем, так я и жил, пока однажды звонок Усаги-сана не вытащил меня в издательство Марукава, потому что великий-и-божественный забыл какую-то папку дома и попросил меня привезти. Ну, приехал... А атмосфера в издательстве была такая, что хоть топор вешай. Реально не продохнуть было. Отдав папку Айкаве, которая на правах редактора Акихико была рядом с ним на очередной встрече, я получил указание забрать на столе Айкавы в редакторской отделе коробку кремовых мишек, и пошёл туда. Коробка кексов нашлась быстро, но на выходе я столкнулся с Исака-саном, который разрешил взять с полки книг что угодно, что мне понравится. Я хотел было отказаться, но попавшийся мне на глаза экземпляр коллекционного издания манги Кан вызвал у меня невероятный мандраж. Эту мангу я читал с самого первого выпуска, когда Домэн ещё был не сериалом, и был просто полоумным фанатом Домэна, скупающим новые выпуски на самых ранних сроках, пока не расхватали, а коллекционные издания вообще в первые минуты поступления. Кан был мелодией моего сердца, а встреча с создателем этой манги вообще была чем-то из разряда невозможного. И даже встреча и всё растущие трепетные чувства к Акихико не изменили этой моей страсти. Трясущимися руками я снял вожделенный экземпляр с полки, прижав к груди и вызвав этим хитрые искры в глазах директора издательства. Так что уходил я с пакетом, наполненным экземплярами Кана, которых у меня не было. Правда, до выхода я дойти не успел, ослеплённый собственным счастьем: из внезапно распахнувшейся двери вылетел человек, едва не сшибив меня, а в комнате раздался крик: - Нет!!! Это невозможно! Всё равно никому не нужна моя манга!!! - Пожалуйста, Идзюин-сенсей! Успокойтесь! С редактурой проблем не будет, просто завершите этот выпуск! - голосил ещё какой-то человек вместе с мангакой. Мне даже показалось, что сказанная фамилия мне знакома... - Нет, ни за что! В этом нет смысла, мою мангу всё равно никто не читает!!! - Что здесь случилось? - поинтересовался Исака-сан, входя. - Идзюин-сенсей опять не может сосредоточиться. Слышали ведь? - Никому не нужна моя манга! Нет смысла стараться, если некому её читать!!! - снова возопил мангака, зарываясь пальцами в волосы. Я уже начал осознавать, но внезапно Исака-сан втянул меня в комнату, поставив рядом. - Не стоит так думать, Идзюин-сенсей. У меня тут как раз один из Ваших горячих фанатов. Вон как в пакет с мангой вцепился! - и директор указал мне пальцем на мужчину, выглядящему не лучшим образом. - Мисаки, это Идзюин Коу, человек, создавший твой обожаемый Кан. Я замер, как парализованный, перед глазами сгустились розовые облака, собравшись в рамочку вокруг этого мужчины. Мангака, написавший мелодию моего сердца!!! Совсем рядом!!! Аааа! Но Идзюин-сенсей лишь взглянул мельком, снова отвернувшись: - Это лишь мимолетное увлечение. Оно пройдёт, как не было. - И... Идзюин-сенсей... - отмер я от такого ледяного удара моего кумира. - Вы... Сомневаетесь? Да Ваша манга самая невероятная из ныне существующих! Я её читаю начиная с самого первого выпуска, когда ещё она была не сериалом! Уж молчу про всякий розыгрыши и конкурсы по Вашему шедевру! Ладно уж сами унынию поддались, но зачем собственных фанатов заставляете унывать?! Ваши работы настолько популярны, что разлетаются с прилавков в считанные часы, а коллекционные и вовсе за минуты раскупаются! Как Вообще можно сомневаться! Вы же всю душу вкладываете, это отлично видно... - не стерпев, я уловил лишь миг, когда обнял депрессирующего мангаку за талию. - Не сомневайтесь, Вы и Ваши шедевры очень популярны, как фанат утверждаю. Вот... - рука нырнула в карман, где лежал кулёк карамелек с гранатовым соком, вытащила пакетик с рубиновыми шариками, и я вручил их Идзюин-сенсею. - Улыбнитесь наконец! Не хочу видеть своего кумира таким мрачным, Вам не идёт. Попробуйте конфетку, сам их готовлю! Может, хоть они помогут Вам... - А... Аригато... - похоже, Идзюин был шокирован такой непосредственностью, и я воспользовался этим, чтобы отлипнуть. Похлопав ошеломлённого неожиданным подарком мужчину по плечу, я выскочил из двери комнаты, влетая носом прямо в грудь Усаги-сана. - Усаги-сан! Усаги-сан!!! - я даже не заметил мрачного настроения писателя, схватив его за руку и ловко утащив за собой к ближайшему повороту. Тот следовал за мной с непонятной смесью мрачности и удивления на лице. За поворотом же, поняв, что мы одни, я прижал Акихико к стене, впиваясь в его губы жарким поцелуем, лизнув нижнюю губу языком. Усаги-сан от удивления, не иначе, приоткрыл рот, и я углубил поцелуй. А когда оторвался... - Это что ещё такое? - Хотел поделиться счастьем. Ведь только с тобой я могу поделиться им ТАК. - я искрился, и в глазах Усаги-сана отражался мой светящийся образ. - Что же за повод для счастья, что от него аж глаза слепит? - хмуро спросил Акихико, на чьём лице читалась ревность. Как всегда... - У меня наконец сбылась мечта, которая была у меня ещё в младшей школе. - я прижался носом к груди Усаги-сана, чтобы его хмурости не видеть. - Я наконец встретил мангаку, создавшего мою любимую мангу! Это же как повстречать знаменитого актёра прямо на улице и без охраны! Это всегда было для меня недостижимой мечтой, а сегодня я не только встретил его, но и угостил конфетами! Я ведь даже не мечтал о таком счастье, а тут... Ааа!!! Я счастлив! - Понятно. Ты встретил свою детскую мечту. Вот как? - лёд в голосе Усаги-сана меня поразил. - Что? Только ревновать не вздумай! Я же фанатею от этой манги и её создателя ещё с детства, когда даже не знал о твоём существовании! Всего лишь детская мечта, как ты верно заметил. Ты же можешь просто порадоваться за меня!!! Я бы тоже разделил твоё счастье, если бы ты встретил своего кумира вот так напрямую... Или у тебя просто нет кумиров, с которыми ты мечтал бы встретиться? Акихико... Ты же помнишь, что я люблю тебя? - и я поднял взгляд, заглядывая в фиалковые глаза моего личного счастья. - Помню. И это всё, что мне нужно знать. Конечно, я рад, когда ты счастлив, Мисаки, не сомневайся. Просто ревность захлестнула... - и Усаги-сан сам поцеловал меня, делясь теплом и любовью. Из-за поворота мы вышли уже спокойные как удавы, но встречи продолжались. И в этот раз не такие приятные: прямо в коридоре обнаружились Исака-сан и Харухико. Как сказал директор, встреча посвящена каким-то делам с финансированием от семьи Усами. В итоге Усаги-сана пришлось спровадить на встречу, а я пообещал идти домой... Ха, как же! Исака-сан ловко запер нас с Харухико в комнате, умудрившись отобрать мою сумку. - И что теперь делать? Ждать, пока сжалятся и откроют? - глухо зарычал я, с ненавистью врезаясь плечом в дверь. А Харухико сидит так скромно и... - Просто подождём. Наверняка скоро откроет. - Вот ведь гад! Ещё и сумку забрал... Хорошо хоть телефон в кармане ношу. - и я полез за мобильником, но тут Харухико оказался рядом, перехватив мою руку. - Не стоит. Я хотел бы с тобой поговорить наедине. - и мужчина внезапно навалился на меня, прижимая к столешнице своим телом. Я дёрнулся, но... - Не двигайся, тебе же лучше будет. - прошептал Харухико мне на ухо, заставив вздрогнуть от прокатившейся по телу колючей волны. Неприятно... А выход... - Прости, Харухико... - и я коротко впечатал коленом прямо по самому дорогому. Усаги-старший звонко запищал, обмяк и рухнул на пол, зажимая свои бубенчики руками и завывая. Я же процедил с ледяной ненавистью: - До тебя до сих пор не дошло, что твои чувства безответны? Неужели та карамель со жгучим сюрпризом ничего тебе не объяснила? Тогда изволь запомнить сам и передать твоему отцу: я люблю только Акихико, и не предам его до тех пор, пока он первый не предаст меня. Я уже сделал многое, предал многие свои идеалы, чтобы быть с ним рядом, и не позволю кому-то со стороны, не знающему всей силы нашей любви к Усаги-сану, разорвать связывающие нас цепи любви, верности и честности. Не смей сомневаться в нас и наших чувствах к нему! Всё усвоил? - Да. Я понял. Не зря ты тогда подарил мне вязаного мишку, похожего на тебя: только он принимает мою любовь безоговорочно. Больше я ни слова не скажу. - и Харухико поднялся на ноги. - Впрочем, наш карамельный договор ещё в силе, правда? Оставишь мне хотя бы иллюзию хорошего отношения? - Об этом не волнуйся. Договор в силе, пока присылаешь яблоки и сахар, то и карамель получишь. Давай будем просто друзьями и деловыми партнёрами, без усложнений? - и я протянул ладонь, предлагая скрепить слова пожатием. - Хорошо. Отныне мы деловые партнёры и друзья. - Харухико пожал протянутую руку крепко, но надёжно. - И что, на этом всё? - вдруг сказал он громче, в сторону двери. Та раскрылась с тихим скрипом, впуская Исака-сана и Усаги. - Ага. Вот видишь, Акихико, а ты боялся! Вот это чувства... - пошло захихикал директор, а Усаги-сан сверкнул глазами и улыбнулся: - Я не сомневался в моём Мисаки, не говори глупостей. - И ловко выхватил из рук Исака-сана мою сумку и пакет с мангой. - Идём домой, Мисаки. - Но твоя встреча, Усаги-сан... Она же ещё не закончилась? - Я хочу домой. Идём, Мисаки. - потемнел писатель. Ха! Напугал... - Усаги-сан, давай лучше поступим по-умному: ты иди на встречу, а я дома приготовлю вкусный ужин. Тогда к твоему возвращению всё будет готово. А? - Ну, если ты так говоришь, то ладно. - а в глазах странный блеск. - Иди тогда домой. Буду с нетерпением ждать твоего ужина. - шепнул мне на ухо мужчина, когда я забирал свою сумку и пакет. Едва стерпел, чтобы не вздрогнуть... - Мисаки, я взял для тебя автограф Идзюин-сенсея! Удачи тебе! - крикнул мне вдогонку Исака-сан, вогнав в краску: вот же демон языкастый... Так и вылетел я из издательства, направляясь к своей Субару, притулившейся в уголке парковки. Сегодня на ужин жаркое с овощами... И я его сделаю с любовью! *** Тащить домой тяжёлые сумки от самого магазина не пришлось благодаря машине, но вот выйдя со стоянки с пакетами в руках, я наткнулся на... Фуюхико-сана! И какого овоща он тут забыл?! - Фуюхико-сан? Вы здесь какими судьбами? Решили Акихико-сана проведать? - Разумеется! Я всё же его отец, а значит, могу его навестить. А ты, Мисаки-кун? - А я в магазин ездил, за продуктами к ужину. Акихико-сан сейчас на рабочей встрече, я обещал закончить с приготовлением ужина к его возвращению... Присоединитесь к нам за столом, Фуюхико-сан? - спросил я с улыбкой. - Буду очень рад. Давно я не ужинал в кругу семьи... - и снова улыбка главы семейства была фальшиво-доброжелательной, аж бесит. Актёр погорелого театра, тоже мне... Даже улыбку поискреннее изобразить не может... - Тогда буду рад, если заодно опробуете новую карамель с гранатовым вкусом. Для крови полезно, говорят... - скопировал я фальшиво-доброжелательную улыбку Фуюхико, отчего тот поморщился. Небось нарочно фальшивил... Дома я сразу же кинулся на кухню, принимаясь священнодействовать над будущим ужином, даже подзабыв, что у меня сегодня зрители. Фуюхико-сан расселся на диване и явно любовался моими отточенными жестами, превращающими продукты в шедевры кулинарного искусства. Хотя... Это я утрирую, каждая домохозяйка умеет так делать, не только я такой гений. Наконец крышка опустилась на сковородку, в которой тушилось мясо и овощи, и я наконец занялся десертом. Сегодня на сладкое я запланировал желе с апельсинами, и занялся этим, пока жаркое тушилось. Аромат апельсинов витал и расстилался по квартире, вызывая у меня улыбку. - Вижу, ты очень любишь готовить, Мисаки-кун? - Дело ведь не столько в самой готовке, сколько в том, для КОГО готовить. - моя мечтательная улыбка сияла на губах, озаряя и меня, и Фуюхико-сана, отражаясь в его штормовых омутах глаз. - Я готовлю для любимого человека, ради любви к которому прошёл через столько проблем и преодолел столько препятствий, поэтому даже такому обыденному делу счастлив. Ведь я слова не люблю, а в действия вкладываю все свои чувства, всю любовь и заботу. Даже сейчас я это говорю только для того, чтобы Вы поняли это, а не потому, что верю в свои слова. Я знаю о своих чувствах, Усаги-сан о них знает... А большего и не требуется для нашего общего счастья. - Значит, для тебя слова ничего не значат? Ты их говоришь только, чтобы донести чувства до окружающих, а сам в них не веришь? - старик нахмурился. - Мне нет нужды верить словам. Я доказываю любовь действиями, а слова... Это лишь воздух. Кому-то, чтобы ощутить аромат любви, требуется сделать вдох, и слова дают такому человеку глоток воздуха. А кто-то и сам отлично дышит, без помощи, тогда аромат любви дойдёт до него и без слов. Вот я как раз отношусь ко второму типу людей, а Акихико-сан к первому. И я сделаю всё, чтобы он ощутил аромат моей любви, раз уж сам вдохнуть его не может. В этом и заключаются мои чувства. - я погрустнел, глядя в тёмные глаза отца-Усаги. - Вот оно как. Что-же, я могу это понять... - Усаги-отец смотрел на меня так задумчиво, что я на миг растерялся. Но вдруг в голове что-то щёлкнуло, и... - Ха, да можно подумать, что у меня особый выбор был! - всплеснул я руками, чувствуя, что теряю контроль. Хотелось истерить, как брошенная девчонка, и в голове даже всплыл факт того, что изначально я и был девушкой. Голос сам скакнул на октаву выше, становясь чуть визгливым. - Шла себе домой, никому не мешала, не лезла... А вместо родной квартиры оказалась не пойми где, да ещё и такое зрелище прямо перед глазами! Усаги-сан же будто нарочно в братика вцепился, чтобы спровоцировать! Ну меня и накрыло, он же тааакой красивый был в тот момент! О выборе даже речи не шло, уж поверьте, Фуюхико-сан. Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь... - пропел я последнюю строчку, перейдя на русский незаметно даже для себя. - Что? Ты знаешь русский?! - ответ Фуюхико прозвучал на том же языке, но с практически незаметным акцентом. Я же малость истерически расхохотался: - Ну разумеется, я знаю русский! Это мой родной язык, к тому же последнее, что осталось от изначальной версии меня! - и сверкнул глазами. - И вообще, хватит уже о моём прошлом. Я Такахаши Мисаки, девятнадцати лет отроду. А всё остальное просто прошлое, которое надо забыть. Я всё равно люблю Усами Акихико и не оставлю его в любом случае. Только если он сам меня прогонит, при этом не пытаясь меня защитить, а аргументированно объяснит причину. Поэтому лучше Вам, Фуюхико-сан, даже не думать про избавление от меня, потому что словам я не поверю и буду искать доказательства. А их точно не будет, ведь я не только люблю Усаги-сана, но и искренне верю ему. - голос успешно вернулся в привычный диапазон, и я вновь говорил на японском, к которому уже привык. Внезапно дверь скрипнула, и в гостиную вошёл Усаги-сан. Я заметил его вход в квартиру примерно в тот момент, когда говорил "я всё равно люблю Усами Акихико", даже мои повышенные интонации не заглушили ощущение присутствия. Он что, слышал моё признание?! Вот только я с визгом вылетел из-за кухонного стола и накинулся на мужчину, повисая у него на шее. - Усаги-сан, тадайма! Как твои дела?! - Успешно окончены. А что у нас на ужин? Пахнет очень аппетитно! - но улыбка писателя мгновенно стала выглядеть неаккуратно наклеенной при виде Фуюхико. - А что ОН тут делает? - Я столкнулся с ним у входа в дом и пригласил на семейный ужин. К тому же сам я такие сумки бы не донёс, так что он помог. Должен же я был отблагодарить? - чмокнул я его за ушком. Это всегда помогало отвлечь Усаги. - А что, ты против? Заодно и поболтали, мне же нужно быть с твоей роднёй в хороших отношениях... - пока говорил, Усаги-сан дошёл до дивана и уселся на него, пристроив меня на свои колени. - А на ужин жаркое с овощами. Я хотел добавить перец, но ты же этот овощ не любишь, поэтому решил не покупать. Приготовлено со всей моей любовью. - последнее шепнул ему на ушко, отчего Усаги вздрогнул, а Фуюхико поморщился. А это я мимоходом проверял реакцию главы семейства, чтобы знать на будущее. Акихико же улыбнулся. - Что же, я не против. Раз ты пригласил, Мисаки, то я не буду ничего говорить. - Вот и замечательно. А поговорить, если Фуюхико-сан пожелает, сможете после ужина, когда настроение будет приподнятым. - и я с улыбкой принялся привычно сервировать стол на троих: Усаги-сан иногда просил и сидящему за столом Сузуки-сану ставить приборы, типа у нас гости. Так что опыт был. За столом все молчали, лишь в глазах Фуюхико что-то отблёскивало нехорошее. Определённо пакость задумал. Ну ничего, отобьём на подлёте. И вот наконец за чаем с десертом (съев по ложечке желе, чтобы оценить вкус) и начался разговор отца и сына. Я хоть и сидел третьим, но лишним не был. - Ну что же, Акихико, я рад видеть тебя счастливым. Вот только насколько долго твоё счастье продержится? - в голосе старика эмоций не было вовсе, и это вызвало смутные подозрения. Усаги-сан же лишь отстранённо-вежливо улыбался, будто его слова были пустым звуком. Тогда Фуюхико сказал мне: - Мисаки, я очень благодарен тебе, что ты бросил Харухико. Ты очень правильно поступил. Теперь не мог бы ты снова поступить правильно, бросив и Акихико? - И как же эти два понятия состыковываются? - наверное, в моём голосе было столько льда, что вздрогнули оба Усами. - С каких это пор "бросить Акихико" стало "правильно"? Это ведь как раз и будет самой большой ошибкой. - Неужто ты до сих пор не понял, насколько опасен для него? Ты же не хочешь своего возлюбленного подставить под удар? А это неизбежно. - Неужели?! И как обычный повар-уборщик вроде меня способен угрожать хозяину? Воду на полу разлить? Или суп пересолить? - ехидная интонация сочилась ядом. - Вы как-будто и не слышали моих слов. Что бы ни произошло, я буду рядом с Акихико до тех пор, пока он сам меня не прогонит. Да и то ещё большой вопрос, оставлю ли я его даже после этого. В конце концов это не только мои чувства держат меня рядом с ним, но и ряд свойств моего характера. Плюс обещание братику позаботиться об Усаги-сане. Так что исчезновение одного из этих факторов не заставит меня уйти. - и я демонстративно взял руку Усаги-сана в свою, чтобы наши с ним кольца оказались рядом. - Будут ещё глупые просьбы или идиотские вопросы? Фуюхико на этом помрачнел ещё больше, и я хитро-ехидно ухмыльнулся. Получи, фашист, гранату! Акихико же внезапно встал из-за стола и утащил меня в прихожую. - Пойдём-ка погуляем, Мисаки. Что-то мне нехорошо от этого разговора. - Чур, это будет свидание! - хихикнул я, одеваясь. Правда, в душе зрело ощущение, что что-то всё равно случится, несмотря на все мои потуги. - С радостью. Идём, любимый! - и мы с Усаги-саном вышли за дверь, запрыгивая в удачно подъехавший лифт. Оказавшись в узком пространстве лифта, мы тут же накинулись друг на друга, как после длительной голодовки. Казалось, что мы вот-вот съедим друг друга, чтобы никогда не расставаться. Было совершенно нереально понять, где чьи губы, руки и ноги: мы сплелись в единый клубок, радуясь высоте небоскрёба и... Лифт внезапно вздрогнул, сверху раздался резкий скрип и свет погас. Мы остались в кромешной тьме. - Что это такое? Похоже, лифт застрял... - я вздрогнул, чувствуя подкатывающий спазм в горле, как при попытке признания. Мало кто в моей прошлой жизни знал, что у меня клаустрофобия, а здесь этого не знал никто. Я вжался всем телом в Усаги-сана, а тот, чувствуя мою трясучку, принялся гладить меня по голове, успокаивая. - Мисаки, что с тобой? Темноты боишься? - Усаги-сан... Прости. Приступ клаустрофобии. - я закрыл глаза, вдыхая такой родной аромат Усаги-сана и представляя, что мы с ним оба в спальне под одеялом. - Надо отвлечься, а то задыхаться начну. Помоги, Усаги-сан? - Не бойся. Я с тобой, вместе нам всё по плечу. - Акихико притянул меня к себе, целуя за ушком. От зашкаливающих ощущений кавайности и заботы у меня подогнулись колени, и я повис в обнимашках. Дальнейшее мало чем отличалось от обычных наших развлечений по ночам, вот только ощущение заботы и кавайности преследовало меня, стирая все фобии, что когда-либо были или будут. Так что по прошествии времени я уже мог нормально стоять. Разумеется, Усаги-сан воспользовался моментом и спросил: - А скажи, в чём настоящая причина нахождения отца в моём доме? - Он хотел ещё раз проверить меня на силу моей любви к тебе. Поговорили... Немного... Знаешь ведь, как я отношусь к словам, вот я и пытался найти доказательства для себя, что его проверки обусловлены именно заботой о сыне, а не предполагаемыми проблемами корпорации. - я тяжело вздохнул. - И что же ты понял? - Что папа твой хоть и умный, но... Он настолько умный, что просто идиот. - на этом я хихикнул. - Это кем надо быть, чтобы сомневаться в искренности чувств, столько раз доказанных действиями?! Он ведь до сих пор уверен, что у меня раздвоение личности!!! - А на самом деле? - в голосе писателя звучало что-то странное. - Я и сам порой замечал за тобой некоторые странные действия, нехарактерные для сильного пола, но каждый раз это казалось нормальной твоей чертой. Чем это может быть обусловлено, если не этим? - Что? И ты купился на эту сказку? - я обиженно пихнул Усаги в бок. - Я знаю, что в женском наряде веду себя как девчонка, но чтобы это и в жизни отразилось? - но тут я понял, что или сейчас, или никогда. - Впрочем... Это самый счастливый момент во всей моей жизни. В обеих жизнях... - Обеих жизнях? Что ты хочешь этим сказать? - непонятная интонация сменилась шоком и... Нет, оттенок непонимания ещё был. - Обеих... Знаешь, Акихико, ты ведь по-честному никогда не сталкивался с Такахаши Мисаки. Первая ваша встреча, в квартире брата, уже была не совсем настоящей. Ведь вместо этого тихого и домашнего парнишки с мечтой о большой семье ты встретился со мной. И тебе очень повезло, что я тогда ещё была дезориентирована, ведь иначе всё могло бы быть совсем иначе. Наверное, я бы просто накинулась на тебя прямо там, в коридоре, и ты, сочтя меня одним из бесчисленных фанатов, просто не понял бы, с каким сокровищем встретился. И не был бы ты сейчас здесь, со мной... Не был бы счастлив... - я говорил это совершенно бесчувственным тоном, будто в никуда. Первым гнетущее молчание разрушил Усаги-сан. - Так ты... не Мисаки? - Я Мисаки. От начала и до последнего дня. От прежней версии меня осталось лишь знание, что я был девушкой и страсть к вязанию и домашним сладостям. Остальное всё его... то-есть моё, разумеется. Ведь важно не то, кто живёт в теле, а то, что этот кто-то любит. И любит тебя, а не кого-то другого. Мало ли, кого я любил прежде - такого я бы не стал делать с кем-то другим. Как и позволять творить подобное со мной. Акихико... я, Такахаши Мисаки, люблю тебя всем сердцем, телом и душой. Не откажи мне в счастье, стань моим супругом? - я на ощупь нашёл правую руку мужчины и коснулся губами ободка кольца на указательном пальце. - Однажды ты уже принял мою любовь, отдав в обмен свою. Прошу, не оставляй меня одного!!! - Ми... Мисаки... Я... - и вдруг рука Усаги-сана вырвалась из моих ладоней. На краткий миг, показавшийся мне вечностью, нутро сжала ледяная рука, до того сжимавшая горло, грозя порвать сердце на трепещущие осколки, истекающие кровью отвергнутой любви... Вот только в следующую секунду сильные руки писателя обвили меня, прижимая к груди так сильно, что кости подозрительно захрустели. - Пусть даже так. Пусть я не знал прежнего тебя... Может, я и не смог бы тебя полюбить, будь всё иначе! Но я влюбился в тебя, а не в прежнего Мисаки, и не отпущу тебя никогда. Плевать, кем ты был прежде, как жил и что любил... Мисаки, я люблю тебя. Я, Усами Акихико, согласен стать твоим супругом и оберегать тебя от любых невзгод, верить и доверять тебе во всем, жить с тобой в согласии. В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, покуда смерть не разлучит нас. - Ныне и присно, во веки веков. Аминь. - выдал я на русском, хихикнув чуток истерично. Вот не хватало только разрыдаться от облегчения: ледяная рука расслабилась, отпуская сердце, которое готово было прорваться сквозь клетку из рёбер и выскочить наружу. И именно в этот момент свет в лифте вновь загорелся, а узкая металлическая коробка поползла вниз. Свобода... На улицу мы вышли растрёпанные, но счастливые. У Усаги-сана сияли глаза, а на бледных скулах полыхал лихорадочный румянец. Даже карауливший нас у входа в подъезд Фуюхико-сан, который, как оказалось, и вызвал ремонтников, починивших лифт, не испортил настроения. Единственное, что подпортило наше счастье, было то, что отвлёкшись на отца, Акихико едва не влетел под грузовик. В итоге я всё-таки врезал писателю по макушке, строго отчитал за безалаберность, после чего накинулся на главу семейства, полыхал праведным гневом: я тут в мыслях целую церемонию распланировал, а Усаги-сан всё метит обломать мне планы своей незапланированной кончиной. Ну уж нет, дорогие, обломитесь! От меня ещё никто не уходил... И семейство Усами не уйдёт!!!