А если бы... 2 Проверь любовь на прочность

Ночью Акихико расстарался на славу, отчего я вырубился только на рассвете... А утром к нам в дверь стал трезвонить Мизуки, который крайне фальшиво заявил, что дома его комнату переоборудовали, и вломился на пожить, подкупив Усаги мишками-матрёшками, над которыми я долго и со вкусом смеялся, едва удерживая рвущиеся с языка конструкции на великом и могучем. Такая феерическая пакость заслуживала отмщения в полной мере, и я решительно вызвонил Каоруко, у которой в её парижском кондитерском универе тоже были каникулы. В общем пакость зрела весьма впечатляющая. Так прошла неделя, за которую кузина-Усаги пообещала приехать, и я эти жалкие семь дней еле пережил, вот честно. Мизуки каждый день норовил прицепиться к Усаги-сану с какими-нибудь не слишком важными, но весомыми на вид мелочами, а я изощрённо мстил, изучая вкусы Мизуки едой и карамельками, примечая те виды, что нравятся Акихико и одновременно не нравятся наглому парнишке. О, как тот кривился от вкуса карамелек с кумкватами, на которые Усаги-сан частенько поглядывал, да и ел с видимым наслаждением, хотя и ненавидит сладости. Может, тут дело не только во вкусе конфет, но и в том, кто и для кого готовил? Вполне возможно. Конечно, за эту неделю были и счастливые моменты. Например, я получил билет на автограф-сессию с Коу Идзюин-сенсеем, мангакой, создавшим мелодию моего сердца, больше известную как манга Кан серии Домэн - кулинарной манги, что когда-то была в единственном экземпляре, и лишь позднее стала целым сериалом. Ради этого выигрыша я участвовал в лотереях тридцать шесть раз, и это принесло свои плоды. Разумеется, зная ревнивость Усаги-сана, я не собирался ему рассказывать, но возможно, что он и сам узнает. А ещё я смог познакомиться с парнем, подобравшим тогда мой брелок-Санту у универа. Его зовут Шиноске Тодо, он увлекается кендо и мечтает стать полицейским, чтобы использовать навыки в работе. А ещё он оказался фанатом Домэна, что меня дико порадовало, и моим ровесником, обучающимся на четвёртом курсе юридического факультета в Мицухаши. О, как я был счастлив! Радость была лишь немногим меньше той, когда я произнёс своё признание в любви Усаги-сану, надев на его палец моё кольцо. А уж узнав, что он тоже выиграл билет на автограф-сессию Идзюин-сенсея, радовался как ребёнок, держа нового друга за руки от переизбытка чувств. В том, что мы станем лучшими друзьями, я уже не сомневался ни капли. И конечно, самой главной моей радостью было то, что я нашёл, чем мог бы заниматься помимо варки карамели в кондитерской. Редактура манги!!! Повстречав после универа Айкаву, я узнал, что в Марукаву требуется редактор манги на неполный день, причём женщина тут же туда позвонила, после чего меня пригласили на собеседование. Конечно, вопросы были в основном про здоровье, физическую подготовку, время сна в неделю и скорость прибытия на работу, но я на это с улыбкой отвечал, что сплю очень мало, а всё свободное время могу полностью посвящать работе. И тогда меня приняли, сказав приходить в субботу, третьего числа. Признаться, это было моим лучшим решением, так что я с нетерпением ждал дня работы и надеялся разобраться в ней как можно лучше. Ведь тема работы сейчас стояла остро, как никогда. Ну, в целом, к прибытию Каоруко Мизуки уже был порядком взвинчен, а сам Усаги наслаждался нашими баттлами за его внимание ничуть не меньше меня. Ехидные подколки парнишки на тему работы порядком бесили, но я лишь слащаво улыбался, копируя фальшиво-доброжелательную маску Мизуки. Как говорится, улыбайтесь - это всех раздражает! Вот я и улыбался, усердно выводя из равновесия нашего незванного гостя. Приезд Каоруко как всегда сопровождался яркими эффектами и ароматами выпечки, даже несмотря на то, что она с Парижа прошла сквозь два аэропорта, самолёт и такси. Дело было в том, что один из её чемоданов был набит карамельками с оригинальными французскими вкусами и... ДА!!! Она привезла РАФАЭЛЛО! Ох, в этот раз я не сдержался, порывисто обняв одетую в кимоно девушку и чмокнув её в щёку, после чего шустро слинял в свою официальную комнату ныкать гостинец, невзирая на вопль девушки и мрачные взгляды Мизуки и Усаги-сана. Ну в самом деле, не отдавать же мою прррэлесть этим мужланам за здорово живёшь?! Это только моя пррррэлесть!!! Не отдам!!! Когда женщина в доме, время течёт быстрее, это точно. Готовить мне теперь приходилось на четверых, благо стол позволял сидеть вместе, так что вставать приходилось с рассветом, чтобы успеть сварганить четыре порции завтрака на всех. Это очень помогало тренироваться в ранних подъёмах, ведь я всё же принял работу в издательстве Марукава, а там важно долго не спать и быть готовым работать в любое время суток. Так что я с огромным удовольствием будил Мизуки на завтрак, в то время как Усаги-сан сам выходил, а порой выползал из спальни в своё обычное время. Каоруко же приходила с небольшим опозданием по причине наведения марафета, но я всегда галантно оставлял ей самые вкусные блюда, подмигивая при этом Усаги-сану, чтобы он не решил, что я флиртую с его кузиной. Именно так неделя и пролетела, а в субботу Каоруко сообщила, когда я вернулся с работы в издательстве, что собирается печь пирог, и попросила помочь закупить ингредиенты для этого. Я с улыбкой согласился, отчего Мизуки отчётливо перекосило, а напряжение Акихико можно было резать ножом. Но я лишь ехидно фыркнул, уходя одеваться. Пока изучали магазины на предмет ингредиентов, Каоруко завела разговор. - Мисаки-сама, извини конечно, но всё же я не понимаю, почему ты вдруг за три года с нашего знакомства пригласил меня провести каникулы в Токио? - Знаешь, Каоруко-чан, на самом деле причина приглашения не только в том, что я банально соскучился по тебе, хотя и это немного есть. - вздохнул я. - По правде, последнее время у меня некоторые проблемы, от которых не спасает практически ничто из известного мне. Понимаешь, я живу в квартире Акихико-сана не только потому, что он друг моего брата и предложил помощь. Дело ещё и в моём к нему отношении. Усаги-сан фактически часть моей семьи, наравне с братиком и племянником, которому сейчас всего годик. Я привык быть рядом с ним, помогать, если ему требуется помощь, порой даже против его воли... К тому, что я всегда с ним и не делю его с его собственной семьёй. Но Мизуки... Он постоянно крутится рядом с Усаги-саном, цепляется к нему... И ладно бы только это, он ещё и смеётся надо мной за его спиной! И я просто не могу спокойно смотреть, как внезапно приехавший из Америки парнишка с неясными мотивами прибытия, пусть и кровный родственник, пытается разрушить мою привычную жизнь. Ещё и брат свято уверен, что через год я найду постоянную работу и стану жить самостоятельно, совершенно не видя моего нежелания что-либо менять в моей жизни. Конечно, с братом понятно, он пытается заботиться обо мне, но Мизуки я простить и понять не могу ни в каком виде. Поэтому и позвонил тебе, надеясь, что с кем-то более-менее знакомым мне будет немного полегче. Прости, что так вывалил... - но вдруг... - Мисаки-бака! Я ничуть не обиделась на тебя. - Каоруко обняла меня на секунду, снова отскочив. - Мизуки вообще тот ещё идиот, прямо натуральная заноза в заднице, я знаю... Но он вполне ответственный и любит свою семью. Скорее всего, он совсем не сам пожелал приехать к нии-сама, а скорее его об этом попросили. И я даже догадываюсь, кто попросил. А зная его, дело непростое... - Ну, мне нужно лишь немного времени, чтобы побыть наедине с Акихико-саном, чтобы всё ему объяснить, а как это решать, он сам поймёт. Всего лишь немного времени... - пожал я плечами, а Каоруко кивнула, что-то обдумывая: - Пожалуй, время я обеспечить сумею. Но остальное зависит только от тебя, Мисаки-сама. Постарайся не оплошать, второй попытки не будет. - кивнув, девушка принялась молча рыскать по магазинам, а мне досталась почётная роль носильщика сумок, как и всегда при шоппинге. И пофиг, что сумки не с одеждой, а с ингредиентами для пирога, на весе груза это мало отражается... *** Домой пришли сияющими и счастливыми, отчего взглянувший в нашу сторону Мизуки рефлекторно скривился, а Усаги-сан, сидящий возле большого Сузуки-сана, вообще потемнел ещё сильнее, чем до этого: видать, в наше отсутствие заявилась Айкава и прополоскала великому-и-божественному мозги на тему очередного срока сдачи материала. Блин, при виде замученного Усаги я готов Айкаву придушить лично, в комплекте со всем её издательством... Но жаль, ведь лишать людей источника духовной пищи просто жестоко. Хотя галочку я поставил, да... Но как бы там ни было, помогать Каоруко разобрать покупки я отказаться не мог, да и не хотел особо. А там и сам пирог печь стал помогать... Во время работы величественно игнорировать Мизуки оказалось сложнее - у меня подрагивали руки, отчего я едва не уронил форму с тестом для пирога. Каоруко меня тут же пихнула под бок, и я глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Но Мизуки всё не сдавался, заявляя, что раз у меня есть время на выпечку, то мог бы хоть пару страниц анкеты заполнить. В итоге, поставив корж для пирога в духовку, я вышел из кухонной зоны и, подойдя к парнишке, схватил его перепачканной в муке рукой за воротник, щедро засыпав жилетку. - Слышь ты, золотой мальчик! Не смей оскорблять поваров, что готовят для тебя, если сам неспособен даже печенье испечь! Ты слишком много о себе возомнил, книжный червяк! В отличие от некоторых, неспособных следовать зову сердца, я вполне могу совмещать приятное с необходимым. И тебе тоже стоит этому поучиться, пока ещё не огрёб больше, чем сможешь унести!!! - Лучше ты меня послушай, серость! Не смей наезжать на тех, кто выше тебя по статусу и может устроить серьёзные проблемы не только тебе. Ты слишком много о себе думаешь, дешёвая домработница! В отличие от некоторых, неспособных вытерпеть безобидные подколки, я не срываюсь почём зря, а отлично себя контролирую! И тебе тоже стоит этому научиться, пока не нашёл себе неприятностей на свою пустую голову!!! - холодно заявил Мизуки, почти слово в слово копируя мою гневную речь, но в своём ключе. Зарычав, я рявкнул так, что всем оказавшимся в паре метров заложило бы уши: - Всё, меня это достало! - и, дёрнув дезориентированного моим рявком парнишку, я за шкирку выволок его на балкончик, что был слева от нас. Каоруко и Акихико лишь молча проводили нас недоумёнными взглядами... На балконе было свежо, гулял довольно сильный ветерок, а мерцающий огнями город внизу казался макетом на столе, создавая эффект нереальности. Мизуки, явно не поняв, зачем я его сюда притащил, пялился вниз, а я очень медленно переместил руку на его плечи, приобнимая. Наконец я услышал: - И что это было, Такахаши? Зачем ты меня сюда утащил? - Убить тебя хотел. Тут высота большая. - дёрнул плечом, типа сам не знаю, при этом притворившись, что не заметил, как парень вздрогнул на слове "убить". - А если честно, то нам обоим надо было остыть. Ты меня за эти две недели реально достал, прости уж, если что. Я, конечно, упорный и терпеливый, но твоя фальшиво-доброжелательная маска бесит похлеще отстранённости Усаги-сана. Давай что-ли поговорим как цивилизованные люди? Но если откажешь... - Ладно. Мне и самому этот маскарад уже надоел. - как-то печально вздохнул Мизуки, приопустив плечи. - Хотя бесить тебя было приятно, уж не обижайся. - Да брось, мне тоже было весело, просто иногда вообще сил никаких терпеть не хватает, честно. - хихикнул я, глядя на город, над которым ещё блестел отсвет заката, расцветившего небо в розовые и оранжевые оттенки. - Ну тогда ладно, если так. - пожал плечами Мизуки. - Вообще я здесь не по своему желанию, если уж говорим начистоту... - но я его перебил, не стерпев: - Я так и догадался. Опять Фуюхико-сан подсуетился? Блин, наверное, придётся увеличить поставки карамели, чтобы он не отвлекался на меня... За что... - припечатал я себя ладонью в лоб, отчего Мизуки вздрогнул. - Что? Какие поставки? Ты про что, Такахаши? - А, ты же не в курсе... - вздохнул я. - Года три назад Фуюхико-сан заинтересовался мной, предполагая, что я опасен для семьи Усами из-за того, что живу с Акихико-саном. Он думал, что я убираюсь, готовлю и вообще забочусь о его сыне исключительно из-за денег семьи, даже не подумав, что это может быть не так. А ещё причиной его интереса ко мне стало то, что кроме Акихико-сана мной заинтересовался и Харухико-сан. В общем, череда случайностей привела к тому, что глава семьи заинтересовался мной. Мне от его внимания было ни горячо ни холодно, но это заставляло нервничать Усаги-сана, а этого простить я не мог. Поэтому пришлось поговорить с ним начистоту, в результате чего мы заключили договор: если я хочу, чтобы он отстал от нас с Усаги-саном, то должен присылать карамель. Незадолго до этого у нас с Харухико-саном был аналогичный разговор, на котором мы договорились, что он раз в неделю присылает мне яблоки и сахар, а я варю карамель и отправляю с тем же курьером ему. Он и до того так делал, но гораздо чаще, поэтому я и решил, что раз совсем не отвертеться, то хотя бы с пользой для всех. Так и пошло. А потом было знакомство с Фуюхико-саном, и история пошла по второму кругу... Весело было, если честно! - засмеялся я. Мизуки же... - Ого... Что-же, я понял. Логичное опасение... - хмыкнул он. - И правда, дядя просил присмотреться к жизни Акихико с тобой. Говорил, что если ты посмеешь его обидеть хоть как-то, то он отомстит. "Лучше будет откатить всё сейчас - пока раны незначительные, их можно залечить", так он сказал. Вот я и старался... Ты же не обидишься на попытку, Мисаки-кун? - я вздрогнул, услышав своё имя в устах Мизуки. Но покачал головой, улыбнувшись: - Нет, не обижаюсь. Хотя время для всего этого более чем неудачное - проблемы сыпятся как из рога изобилия, а твои действия только подсыпали перца. Вот я и сорвался. Извиняюсь за это, кстати. - кривовато ухмыльнулся я. - Прощаю. Друзьями нам, конечно, не быть, но приятелями вполне. Примешь? - Мизуки протянул мне руку, улыбаясь в кои-то веки без фальши. И я её пожал. - Вот и хорошо. Рад, что мы пришли к соглашению... Мисаки-кун. - И я рад, Мизуки-кун. - ответно улыбнулся я. - Так что, боевые действия окончены? Или желаешь ещё попикироваться? Я всегда готов, тем более что наши баттлы нравятся ещё и Усаги-сану... - смешок вырвался случайно. - Ну, я не против ещё покидаться словами, тем более что говорил правду. - фыркнул парнишка, а я ухмыльнулся в ответ на такое заявление. - Ну да, конечно. Вообще-то с работой всё сложно, но я уже работаю в одной кондитерской неполный день, так что с этим вопрос не стоит. Но идея есть. - ага, так я и рассказал про работу в издательстве, ещё Усаги-отец узнает... - Тогда ладно. Пошли уже, а то Акихико волнуется там, наверное... Усаги-сан и правда "волновался", стоя прямо возле балконной двери с хмурой аурой. А стоило нам выйти с балкона, как на нас налетела Каоруко, отругала, а потом выставила нас с Усаги-саном за дверь с наказом проветриться. Волевая девушка, уважаю... Так что я лишь взвыл от неожиданности, а Усаги-сан предложил прокатиться. Разумеется, отказываться я и не подумал даже... Вечерний Токио был наполнен атмосферой таинственности и оставлял лёгкое послевкусие печали и надежды. Катались мы на моей Субару совсем недолго, тормознув возле пляжика. Небо там ещё горело розовато-фиолетовым, и воздух пах морской солью и йодом. Усаги-сан медленно шёл по песку, а я с печальной улыбкой следовал за ним, глядя на небо, темнеющее, казалось, ещё медленнее обычного. Наконец я не сдержался, ускорив шаг и схватив его руку. - Усаги-сан... Ты как вообще? - попытался я перехватить его взгляд, но как-то безуспешно. - Ты в последнее время какой-то ещё более странный, чем всегда. - Мисаки... Прости. Со мной всё в порядке, честно. - попытался он отмазаться. - Не ври мне, Акихико. А то я не знаю, как ты себя ведёшь, когда всё в порядке. - фыркнул я, огибая писателя и кладя руки ему на грудь, чтобы не сбежал. - Ну? - Да правда, это мелочи... - но я сжал пальцы на его рубашке, тряханув от души. - Мне что, применить пытки, чтобы ты перестал врать? Или ты мне не доверяешь? Что с тобой происходит? Это из-за Мизуки? Или из-за брата? - Ну... Всё дело в том, что эти три года я был по-настоящему счастлив, а теперь чувствую, как наши чувства остывают, и боюсь, что однажды мы расстанемся. - наконец выдал писатель, тяжело вздохнув. Я же просто обнял его. Слов нет... - Так говоришь, будто не понимаешь, как сильно ошибаешься. Глупо... - в моём сердце боль всё нарастала, но где-то за ней была нежность к этому великовозрастному ребёнку, каким был Акихико. - Я. Брошу. Тебя... Самому не смешно так думать? Знаешь, Усаги-сан, если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты садомазохист. Мучаешь идиотскими домыслами и меня, и себя... Бака... - Неужели? - рука Усаги привычно легла мне на голову, взлохматив волосы. - И в чём же именно, по твоему, я так сильно ошибаюсь? Давай, поделись опытом! Вместо ответа я крепче сжал руки вокруг талии писателя, но тут же отпустил, отвернувшись. Закат уже потух, и на небе начали загораться первые звёздочки. - Знаешь, я никогда не навязываю свои чувства против воли. Ты и сам это знаешь от братика, а он меня очень хорошо знает. Пусть и не идеально, но знает. Словам я не верю, предпочитая доказывать чувства делом, но это ты тоже знаешь как никто другой. Выразить свои чувства словами тому, кто эти чувства вызывает для меня практически самоубийственно, но если я после множества попыток сказать это вслух всё же смог это сделать, то от своих слов не откажусь никогда. Равно как и от чувств, выраженных словами. Поверь, было бы намного хуже для твоей паранойи, если бы я сразу и без запинки признался тебе в любви - тогда тебе стоило бы беспокоиться. Ведь для меня слова ничего не значат, в отличие от тебя. Но я смог это преодолеть и признаться, а значит, что я выбрал тебя, отвергнув весь мир и тех, кого любил, хотя тогда это было несколько проще. Ты же помнишь слова клятвы, когда мы обменялись кольцами? Я бы никогда даже не попытался что-то такое сделать, если бы любви не было. Но я это сделал, ведь слова можно и забыть однажды, даже не желая этого, зато кольцо будет служить напоминанием. Так что, даже если бы я и мог разлюбить тебя раньше, что в принципе невозможно, то теперь отказаться от тебя и твоей любви для меня равносильно самоубийству. И в день, когда ты разлюбишь и прогонишь меня прочь из любви к кому-то другому, меня не станет. Дело даже не в физической смерти, а в том, что после этого я уже не буду собой. Просто исчезну, испарюсь как утренний туман под лучами солнца. И при встрече, если такая произойдёт, ты меня уже не узнаешь. - я говорил таким ледяным тоном, что хватило бы заморозить гейзер, но вместо этого коркой льда покрывалось лишь моё сердце. По щекам струились слёзы, но на твёрдости голоса это не сказалось никак. Боли тоже не было: на её место пришёл обжигающий мороз, от которого боль исчезала как под действием полного наркоза. И тогда я обернулся, глядя в глаза Усаги-сана. Тот вздрогнул от моего бесчувственного взгляда. Сам при этом выглядел так, что покойники краше: лицо будто бы осунулось, прибавляя ему возраста, под глазами проглядывали тёмные круги, как от недосыпа, а суженые зрачки глаз показывали его боль на грани адских мук. Впрочем, в его поблёкших радужках фиалковых глаз я увидел себя: я будто сравнялся с возрастом Усаги-сана, выглядя лет на тридцать с лишним, а в моих почти угольно-чёрных глазах не было и капли чувств, будто перед Усаги-саном стоит ледяная статуя, а не любящий его парень. Но в следующий миг я задорно расхохотался, преображаясь как по волшебству: мне снова двадцать два, и я полон радости жизни пополам с искренней любовью. Нет уж, такого будущего для нас я не допущу, пусть хоть весь мир рухнет!!! - Хэй, а ведь мы на пляже! Усаги-сан, а давай построим песчаную гору!!! Давай, помогай! Это кто угодно сделает, даже ты сможешь!!! - и я тут же опустился на песок, принимаясь действовать руками, игнорируя приходящего в себя сенсея. Тот же, едва отойдя от бури чувств, вызванной моим монологом, сам присел напротив, принявшись помогать. Его взгляд метался между песчаным холмиком и моими глазами, что сейчас сияли, как у ребёнка. Могу себе представить, как контрастно это смотрится с тем бесчувственным взглядом, которому я позволил ненадолго проявиться. Ненавижу маску ледяной бесчувственности, но в прошлой жизни я ходил с ней больше года после предательства моего возлюбленного, женившегося на другой. Меня тогда от самоубийства спасла лишь эта маска, которая сковала меня льдом, пока душа вновь не отогрелась. Именно тогда я постановил, что любить живых людей слишком опасно, а героев аниме - можно и нужно, ибо совсем без любви жить нельзя. Наконец молчание как-то стало угнетать, и я решился высказаться, тем более что туннель под нашим песчаным холмиком был уже почти полностью готов. - Наверное, мне стоило сказать тебе это раньше, чтобы ты так не губил себя... Поэтому говорю сейчас. Даже если поиски работы пройдут успешно, и я смогу куда-то пристроиться, то я всё равно собираюсь остаться жить вместе с тобой. И не потому, что я натура деятельная, и торчать одному в съёмной квартире очень скучно, а потому что я люблю тебя всем сердцем. И предпочту быть с тобой, чем одному. Надеюсь, этого хватит, чтобы ты перестал нас обоих мучить? Потому что если этого мало, то я придумаю ещё что-нибудь... - но внезапно моё запястье сжала прохладная ладонь Усаги-сана, а затем его губы накрыли мои, не давая говорить. Подняв взгляд, я буквально окунулся в фиалковые омуты глаз Акихико, сейчас потемневших от страсти, едва не утонув в них целиком. Мысли стремительно испарились, как капля воды от контакта с жарким пламенем, и я глухо застонал, умоляя о большем. И я получил это большее, упав спиной на песок от толчка Усаги, тут же нависшего сверху. Очередной поцелуй был наполнен нежностью, которую я и сам испытывал к писателю сейчас, поэтому я тут же раскрылся ему навстречу. А Усаги-сан и рад этим воспользоваться, как всегда. Как мы не разрушили песчаный холм с туннелем, остаётся загадкой, но разорвавший поцелуй мужчина шепнул, касаясь губами краешка уха, отчего по шее бежали мурашки: - Повтори это. Слова, что так важны мне. - Что бы ни случилось, я буду с тобой, Усами Акихико! Отныне и навсегда. И как бы ни сложилась наша Судьба, я никогда не покину тебя надолго. Даже если однажды ты меня разлюбишь, я не перестану следить за тобой, в надежде когда-нибудь вновь стать для тебя всем миром. И всё равно, поверишь ты в это или нет - моего мнения это не изменит. Запомни это раз и навсегда. - и, резким рывком опрокинув Усаги спиной на песок, я вцепился зубами в шею мужчины. Вкус крови на языке дал понять, что укус достаточно глубокий, и я шустро принялся зализывать место укуса. Не хватало ещё прокусить что-то жизненно важное, но, если судить по вкусу, это не было кровью из артерии или вены, слишком слабый был оттенок - скорее, просто немного повредил кожу, не более. Усаги-сан слабо застонал, и я, поняв, что кровь уже не течёт, накрыл его губы своими. При этом я смотрел в его глаза, в которых сквозил шок и остатки боли от укуса. Поцелуй со вкусом крови будил внутри какие-то звериные инстинкты, которые хотелось удовлетворить максимально эффективно. - Мисаки... - хриплым от боли голосом произнёс Усаги-сан, но я накрыл укус рукой, мягко улыбаясь. Язык скользнул по губам, слизывая остатки крови. - Ты сам виноват в этом. Ты мой. И не смей даже думать, что я покину тебя добровольно, Усами Акихико. Да я скорее сам тебя убью, чтобы не достался никому, чем уйду, обрекая тебя на смерть в одиночестве. Забудь про этот грешный мир: теперь твой мир - это я и только я. Лучше сдайся сам. - и я вновь поцеловал писателя в губы. Теперь поцелуй был ласковым, заботливым, извинением за доставленную боль. От этого поцелуя по щекам текли слёзы... И не только мои: Акихико тоже плакал, не в силах терпеть уровень нежности, что я ему дарил. Наконец воздух в груди закончился, и я оторвался от губ Усаги. - Не люблю такие жестокие действия, но ещё какого-то подарка, ставшего бы напоминанием об этом моменте, у меня не было. Пойдём домой? - воздух становился всё холоднее, и нам грозила простуда, если задержимся здесь. - Лучше в машину, там обогреватель есть. - уже менее хриплым голосом произнёс Усаги-сан, и я помог ему встать. Сейчас я радовался, что моя машина достаточно просторная, чтобы при необходимости послужить местом для сна. Возвращаться домой, где были Мизуки и Каоруко, просто дико не хотелось...