Крылья напрокат

Иногда, когда ты сидишь на перилах моста, собираясь свести счёты с жизнью, тебя могут неправильно понять. — Ты ведь ангел, да? Я искал тебя. Светловолосый парень жмурится, как кот, от палящего ему прямо в лицо знойного летнего солнца и улыбается. Широко, открыто и немного нелепо. В одной руке он держит венок из полевых цветов, другой же прижимает к боку ролики. — Иди мимо, — бросаю я раздражённо и только крепче вцепляюсь в перила моста. Вокруг поля и лес — и совершенно непонятно появление в этой глуши внезапного прохожего. Вдох. Взгляд в издевательски ясное небо. Выдох. Взгляд вниз на узкую, но бурную речку. Тяжело собрать всю решимость снова, когда тебя беспардонно выдёргивают из твоего мученического вакуума. — У меня цветы. Хотел подарить ангелу. Мне на голову опускается венок и почти тут же падает на глаза. — Прости. Великоват. Невесомо коснувшись моих щёк, снимает его. Но спустя пару мгновений возвращает. Тот уже подходящего размера. — Я не ангел, — бормочу и чувствую себя при этом неимоверно по-дурацки. Словно заявляю нечто безумно очевидное, на манер «небо голубое». — Врёшь, — он морщит нос и смотрит на меня чуть исподлобья. — Я точно знаю, что сегодня на этом мосту мне встретится ангел. Ты сидишь на перилах, а значит, не боишься упасть, ведь у тебя есть крылья. Хоть они и скрыты от моего взора, это всё равно слишком элементарно и явственно. — Нет у меня никаких крыльев. Уходи. Парень выглядит растерянным. Опускает голову, смотрит на свои босые ноги и чуть заметно вздрагивает, когда по ним проползает мурашка. А я зачем-то наблюдаю за ним в пол-оборота. И даже венок с головы не снимаю. Почему-то думаю, что там, на поверхности воды, после моего падения он будет смотреться довольно эстетично. — Чего тогда сидишь здесь, если крыльев нет? — раздаётся совсем тихо и совсем близко, где-то за плечом. Хочется обернуться, но неудобно. — А что, нельзя? — Без крыльев — нельзя, — заявляет твёрдо, словно это непреложная истина. — Раз у тебя их нет, поделюсь своими, — и подойдя уже совсем вплотную, клеит мне на руку глупую переводку от детской жвачки. Крыло. Какое-то цветное и радужное. Даже более нелепое, чем его обладатель. Кривлю губы и пытаюсь мысленно подобрать вариант, как повежливей избавиться от парня. Сейчас бы просто всё отпустить: и мир этот, и мост. Тогда для меня всё закончится, и нужды избавляться от парня уже не будет. Но не хочется. Потому что жаль вот так заканчивать жизнь, не попрощавшись с ней, не полив слёз и не окунувшись во все болезненные воспоминания. Но подходящая атмосфера уже определённо нарушена. — Я тоже хочу быть ангелом, — парень кидает ролики и пытается взобраться на перила, а во мне всё естество скукоживается от страха за его жизнь, такую короткую и незнакомую мне. — Ты чего? — хочется помешать, но тяжело это сделать, когда ты сам в шаге от пропасти. Приходится просто наблюдать за его потугами — перила слишком высокие. — Сказал же, хочу ангелом стать. — Не неси чушь, — начинаю злиться, хотя вроде как и не должен. — Чтобы стать ангелом, нужно умереть. Ты уже умирал? Я столько раз был убит морально, что мог бы, пожалуй, уже стать даже богом. — Бывало. — А я вот ещё нет. Наверное, и мне пора. Становится стыдно. Нестерпимо стыдно. Настолько, что хочется содрать пылающую кожу со щёк. Быть подобным примером для подражания — слишком омерзительно. Слезаю с перил, возвращаясь на твёрдую землю. Хочется схватить парня в охапку и оттянуть подальше от края. А лучше вообще с моста прямо в поле. Но это кажется нетактичным. — Мне пора уходить. Так что и ты возвращайся домой. Спасибо за крыло, постараюсь впредь больше не падать, только летать.

***

Год спустя всё тот же мост всё на том же месте. Мир ничуточку не изменился. И как ни странно, в нём всё ещё есть я. И даже всё тот же парень стоит напротив и улыбается всё также нелепо. — Уже научился пользоваться крыльями? Уже летаешь? Он теребит в руках венок, и на землю медленно осыпаются цветные лепестки. А я тереблю разве что свою самооценку, которая, к слову, осыпается гораздо стремительней. Хочется сделать шаг, но отчего-то я сам себе кажусь недостойным. — Меня Юнги зовут, — слова даются тяжело, словно атрофировался к чертям язык. — Чимин, — парень прячет взгляд в реке, бегущей снизу. — Ты не ответил на мой вопрос, — теперь взгляд его прикован к моей руке, на которой вместо переводного красуется самое настоящее тату раз в двадцать больше прежнего. — Разве я могу летать с одним крылом? И поддавшись какому-то до бредовости странному порыву, я практически подлетаю к нему и вздёргиваю рукав рубашки. Пусто. Сердце нервно замирает. Задираю другой рукав. Уже не так быстро и не так уверенно. На руке Чимина тату — крыло. Поменьше и поутончённей моего, но тем не менее. — Чтобы летать, нужно два крыла. Мы необходимы друг другу.