Передозировка

      Слышится быстрое постукивание и размеренный писк. Фрэн Боу не сразу понимает, что издаёт такие звуки. Ей кажется, что стук — это топот маленьких ножек детёнышей-корешков, которые неугомонно бегают по стволу недавно упавшего дерева и беспечно резвятся, соревнуясь с друзьями в прыжках через него, а писк — это невнятное недовольство престарелой мыши, которая уронила корзину со сливами в результате того, что один неуклюжий жук случайно её задел. Фрэн подходит к старушке, чтобы помочь ей собрать укатившиеся в разные стороны фрукты, но вместо того, чтобы дождаться помощи и поблагодарить девочку, эта серая мышь внезапно прыгает на неё и кусает за руку. Боу вскрикивает и просыпается.       Она открывает глаза и видит немыслимо яркий свет. Настолько яркий, что он больно врезается в глаза и выжигает на их поверхности уродливые отпечатки, которые останутся ещё надолго, не позволяя рассмотреть никакие предметы или фигуры, которые она увидит в ближайшие несколько минут. Фрэн закрывает глаза, пряча их от ядовитого освещения, но через некоторое время замечает, что свет стал более приглушённым, и снова открывает их. Так и есть — операционный светильник выключен, а рядом сквозь медленно рассеивающиеся пятна она различает силуэт медсестры. Вскоре к Фрэн окончательно возвращается ясность зрения, и она может рассмотреть медсестру более подробно. Это не Глэдис Ханна — бедная женщина умерла два года назад, видимо, из-за того, что работа в психиатрической лечебнице совсем замучила её. Новая молодая медсестра склоняется над девушкой (позже Фрэн выясняет, что она уже не маленькая десятилетняя девочка, однако не помнит процесс своего взросления) и заглядывает в её всё ещё большие, хотя и немного запавшие, голубые глаза. — Очнулась? Это хорошо. Сейчас я позову доктора, и он осмотрит тебя, — взволнованно произносит медсестра, накрывает исхудавшее тело Боу одеялом и, даже не поинтересовавшись самочувствием пациентки, покидает палату или кабинет. Фрэн ещё не до конца поняла, где именно находится.       Зато теперь она хотя бы разобралась, что быстрое постукивание, которое она слышала на границе воображения и реальности, исходило от пишущей машинки, с которой, похоже, работала медсестра до тех пор, пока Фрэн не очнулась, потому что сейчас она уже не слышит этого звука. А размеренный писк издавала аппаратура, провода которой были присоединены к телу девушки, а именно кардиомонитор. Фрэн пытается встать, но понимает, что её мышцы настолько ослабли, что она даже не может поднять голову с подушки. Она с усилием подносит свою костлявую руку к лицу и смотрит на зелёные переплетения вен, огибающие пястные кости так близко под кожей, что кажется, будто их можно проколоть самым лёгким надавливанием ногтя. Она думает: «Почему я снова оказалась в этом страшном месте? Неужели Ремор всё-таки смог выкрасть меня из Иверсты и вернуть в Дом безумия? Но зачем ему это делать? Он ещё не наелся моими страданиями и хочет оградить меня от моих любимых друзей, чтобы было легче добраться до меня в любой момент? Как же я его ненавижу. Я не хочу здесь оставаться. Мне нужно как можно скорее сбежать отсюда». Фрэн никак не может понять, как она здесь очутилась, ведь буквально только что она гуляла по улицам своей любимой страны во Второй реальности. Вместе с Мистером Полночь они дожидались, пока Итворд приобретёт на рынке недостающую деталь для своего нового изобретения. И вдруг всё исчезло, а на смену пришла эта бесцветная комната, полная больничных звуков, среди которых появились и крики где-то за стеной, вне поля зрения Фрэн. Это подсказывает ей, что рядом находится операционная, где, возможно, очередному ребёнку собираются делать лоботомию.       Фрэн принимает все возможные усилия, чтобы подняться с койки. Ей нужно во что бы то ни стало выбраться отсюда и найти своих друзей: Мистера Полночь, Итворда, Палонтраса. Измождённые конечности не слушаются, будто организм уже давно сжёг мышцы, но со стоном у девушки получается привстать и сесть на кровати, опираясь на свои тощие руки, и впрямь похожие на спички. Ей надо бежать. Она уже обдумывает план побега, но чувствует резкую боль в желудке, его сводит судорогой и нестерпимо сжимает. Боу ощущает, что ей необходимо что-нибудь съесть. Это чувство голода сейчас основное и всепоглощающее, с ним не сравнится даже ноющая душевная боль потери, ещё не полностью проявившаяся. Фрэн наклоняется вперёд и обхватывает живот руками, пытаясь приглушить голодные муки.       В помещение заходит доктор, которого привела медсестра. Он совершенно не знаком девушке. Он среднего роста, худощавого телосложения, в строгом костюме, у него светлые желтоватые волосы с небольшой проседью, реденькие усы под длинным носом и такая же жиденькая козлиная бородка. И, конечно, как самый неотъемлемый докторский атрибут, на его лице нашли место кругленькие очки, за которыми скрываются небольшие глаза болотного цвета. Нет, этого мужчину Фрэн определённо не видела раньше. Он подходит к её кровати. — Я буду рядом. Если понадобится моя помощь, зовите, — тараторит медсестра и выходит из комнаты. — Хорошо, — говорит доктор и переключает внимание на Фрэн, впиваясь в неё взглядом, — Так ты очнулась, Фрэн? На этот раз, смотрю, ты в совершенном сознании? Надо же! Как ты себя чувствуешь?       Боу пытается что-то сказать, но из её рта вырывается только хрип. Её голосовые связки будто разучились совершать колебания. Она начинает громко кашлять. — А, ну, конечно. Ты же не разговаривала столько времени, — доктор подносит ко рту Фрэн стакан воды, и она с жадностью делает несколько глотков, придерживая стакан своей рукой, — Боюсь… как бы тебя не пришлось заново учить человеческой речи. А, впрочем, ты слишком слаба, и тебе надо полежать. Ложись, Фрэн.       Девушка слушается и переходит в лежачее положение. Она ещё немного кашляет и отвечает: — Я в порядке. Но кто вы? Я вас не знаю. И почему вы так удивляетесь тому, что я очнулась? Как я здесь вообще оказалась? — Меня зовут Эрик Хокинз, я твой лечащий врач. Раньше ты наблюдалась у Марселя Дирна, но с ним… кое-что произошло. Поэтому теперь я слежу за твоим состоянием, — спокойно говорит доктор, — Ты не помнишь? Фрэн, ты лежала без сознания несколько лет. Порой твоё состояние было близко к коматозному, а иногда ты просыпалась, даже бодрствовала, ходила, но не долго. И вот теперь ты, кажется, окончательно пробудилась. — Но мистер Хокинз, я ушла из этого места, когда мне было десять. Я не могла сюда вернуться, потому что жила в другой реальности. Со мной были мои друзья. Почему я теперь здесь? Выпустите меня отсюда и верните мне моего котика! — Фрэн почти переходит на крик. — Ты правда уходила из клиники в десять лет. Но тебя довольно скоро нашли лежащую без сознания возле колодца в лесу. С тех пор ты пребываешь в таком состоянии. — Нет, это неправда. Меня похитили и принесли сюда. Не врите мне! — она снова привстаёт на кровати, готовая вскочить на ноги. — Тише, успокойся, Фрэн, ты просто голодна и слаба. Я сейчас попрошу медсестру принести тебе еды. Только лежи, пожалуйста. Тебе пока опасно вставать на неокрепшие ноги, — доктор укладывает её обратно на кровать и удаляется из комнаты.       Вскоре медсестра действительно приносит еду.

***

      С пробуждения Фрэн прошло несколько месяцев. За это время её наружность приняла более здоровый вид. Её глаза и щёки перестали быть впалыми, а кожа больше не обтягивала каждую косточку, как у людей, больных анорексией или дистрофией. Но всё равно девушка осталась худой и бледной. Фрэн должна была принимать пищу четыре раза в день, пить много воды, больше ходить и делать различные упражнения для укрепления мышц. Однако она часто не выполняла все требования полностью. Эти несколько месяцев её заботила лишь одна мысль — быстрее уйти отсюда, воссоединиться со своими друзьями, вернуться в Иверсту. Она так и не поверила, что всё это было лишь плодом её воображения, и искала маленькие красные таблетки, которые облегчили бы ей путь к желаемому. Но, как нарочно, их нигде не было, будто производство Дуотина закрыли.       Ночь, седьмое августа тысяча девятьсот сорок восьмого года. Фрэн смогла всех обхитрить, украсть ключ и выбраться из своей палаты. Теперь время в её распоряжении. В больничном халате она ходит по тёмным коридорам, тихо пробирается мимо уснувшего охранника и направляется на склад. Этой ночью ей везёт. Склад — её последняя надежда. Фрэн Боу надеется, что именно там она сможет найти то, что ей нужно, гладкие красные, да хотя бы жёлтые, капсулы, которые помогут ей покинуть это жуткое место, где она самая старшая из пациентов, где детям вскрывают головы, коллекционируют и едят их мозги.       На складе темно. Видимо, именно за счёт этого небольшого душного помещения администрация решила сэкономить электроэнергию. Под потолком висит лишь маленькая лампочка накаливания на потрёпанном проводке. Фрэн включает её. Здесь много коробок. Она берёт первую попавшуюся, открывает её, но там лежат другие, ненужные ей лекарства. Тогда девушка ищет дальше, ищет долго и непрестанно. И в невзрачной картонной коробке, наверное, семнадцатой по счёту, она находит то, что искала. Две банки заветного Дуотина. Лицо Фрэн озаряет победоносная и немного безумная улыбка. Она открывает одну банку, достаёт оттуда красную таблетку и вкушает её с нескрываемой радостью. Склад заполняется хрипящими звуками. У коробок появляются глаза, они шипят. Из открытых льётся кровь. Между нагромождением этих хрипящих и шипящих кубических тел остаётся свободное пространство. Оттуда вылезают камалы, начинают трястись и расти на глазах, но не трогают Фрэн. Во всём этом безумии она ищет подсказки, но не находит их. Берёт вторую банку Дуотина и уходит из помещения склада. На стенах висят и покачиваются заботливо выпотрошенные части животных: кишки, как лианы, глаза, сердца, лёгкие. Но на стенах ни слова, нигде нет подсказок, ни одного наваждения.       Фрэн прячется в тёмном углу, когда действие первой таблетки прекращается, выуживает из банки ещё две гладенькие пилюли, потом ещё и ещё. С усилием, чуть не задохнувшись, глотает сразу пять штук, потом ещё три. Висячие органы возвращаются, раскачиваются и поблёскивают загнивающей слизистой, по стенам бегают жуки-олени, шишки и какие-то странные зубастые рыбы на миниатюрных слоновьих ногах. Коридор содрогается, раздаётся страшный вой, пронзительные крики. У Фрэн в глазах темнеет, она прислоняется к стене, с которой на неё тут же переползают полчища жуков, залезают под халат и облепляют тело, щекоча кожу тысячами лапок. Она слезает по этой стене на пол, закрывает глаза и проваливается в страшную темноту.       Она снова просыпается. На этот раз в тихой комнате с обоями в вертикальную полоску, без окон и какой-либо мебели. Здесь есть только одна дверь, неизвестно куда ведущая. Фрэн встаёт, осматривается и не находит ничего лучше, чем открыть дверь. Она подходит к двери, поворачивает почерневшую от времени, но когда-то посеребрённую ручку, и открывает её. За дверью какое-то бесконечно чёрное, но скудно освещённое свечами в некоторых местах пространство. Фрэн собирается с духом и ступает за дверь, полагая, что там невидимый пол, но ошибается. Она падает куда-то вниз, время от времени натыкаясь на свечи и обжигаясь о них. Внезапно её что-то или кто-то подхватывает и несёт куда-то в сторону. В слабом свете летающих свечей Фрэн может различить того, кто её несёт, и с ужасом понимает, что это Ремор. Она смотрит на уродливый козлиный череп, заменяющий ему лицо, в который уже давно въелись старые засохшие кровоподтёки, неизвестно, в чьих жилах раньше перемещавшиеся. А, может быть, это слёзы его матери, Мабуки? Фрэн чувствует когтистые пальцы Ремора, которые больно соприкасаются со свежими ожогами, и хочет вырваться из них, но не знает, умрёт ли или вечно будет падать, если он её отпустит.       Принц Тьмы приносит Боу в какую-то мрачную пещеру, освещённую тремя факелами, потом они летят в другое помещение, чуть более светлое в отличие от пещеры. Здесь высокий сводчатый потолок, на стенах подсвеченные портреты разных тварей и в центре среди них в позолоченной, а, может, и золотой рамке портрет самого Ремора. «Если это его комната, то она иллюстрирует явно завышенное чувство собственного величия», — Фрэн удивляется спокойным суждениям, которые посещают её голову в такой обстановке. Ремор отпускает девушку на пол из шлифованного камня. Не теряя координации в движениях, она приземляется на ноги, затем сердито смотрит на монстра, принёсшего её в это место. — Что тебе нужно от меня на этот раз? Почему ты не оставишь меня в покое? — громко с расстановкой произносит Фрэн. — Фрэн Боу-Дагенхарт… Неужели ты не знаешь, как я люблю твои страдания, слёзы, какие они вкусные и питательные? Для меня они словно наркотик. И я хочу получать твоё отчаяние чаще и больше, — он делает паузу и продолжает в более взволнованном тоне, — Но в последнее время ты была слишком счастлива. А я… был так голоден. Я не могу позволить продолжаться твоей радости, потому что иначе я не могу. Я привязан к тебе, зависим от твоих мучений и не хочу получать чужие, только твои. — Я никогда не сжалюсь над тобой, потому что ненавижу тебя, — яростно произносит девушка, — Я так хочу от тебя избавиться. И ты должен покинуть меня, так как можешь. Если ты в состоянии найти себе другую жертву, то не надо цепляться за меня. Оставь меня, пожалуйста!       Ремор подплывает ближе, воздух угрожающе расступается перед ним. — Но я не могу, потому что я воплощение твоей боли. Я — всё плохое, что с тобой когда-либо происходило. Я заставил тебя принимать красные таблетки, чтобы ты разучилась здраво мыслить и никогда не стала собой. Я — твоя передозировка, Фрэн!       Сзади что-то скрипит, и Боу оборачивается на звук. В этот миг Принц Тьмы заталкивает девушку в клетку с металлическими прутьями, дверца которой и издавала этот скрип. Фрэн падает на пол, слышит металлический скрежет, а затем стук. Монстр закрыл её в клетке, его рогатый череп неизменно ухмыляется. Боу встаёт на ноги и хватается руками за прутья. — Выпусти меня! Мне всё равно, кто ты. Это неважно. Я просто хочу, чтобы ты навсегда исчез, и я тебя больше никогда не видела. Я хочу забыть о тебе.       Ремор не отвечает, будто не слышит её слов, а лишь приближается к клетке вплотную. Так близко, что Фрэн, пожалуй, могла бы засунуть палец в его глазницу, в центре которой, словно зловещая болотная искра, сияет белый зрачок. — А хочешь, я открою тебе секрет? Все, кого ты любишь, мертвы. Твой кот уже давно в могиле рядом с твоими родителями. А скелет и летающий аксолотль никогда не существовали, так же, как твоя воображаемая страна с корнями и насекомыми вместо жителей. Всё это — лишь твои фантазии. А я существую на самом деле. Я был с тобой всегда, с твоего рождения. Ты думаешь, что я приходил лишь в минуты отчаяния? Нет. Я всегда следил за тобой, моя дорогая Фрэн. — Ты бесстыдно лжёшь, чтобы выудить из меня страдания! Я не верю тебе, ты самое худшее и злое существо, которое я когда-либо видела, — она хочет ударить Ремора, но промахивается, потому что тот во время отодвигается, — И ты убил моих родителей, чего я тебе никогда не прощу. — Но ты убила их собственными руками, — он тихо смеётся. — Я в это не верю. Не помню такого и думаю, что ты создал эту галлюцинацию, чтобы заставить меня плакать. — Давай отставим пустые разговоры и перейдём к сути дела, — не обращая внимания на протесты девушки, Принц Тьмы переводит тему, — Я хочу предложить тебе смерть в обмен на вечность. Я могу убить тебя, и тогда ты обретёшь бессмертие, не будешь нуждаться в пище, сне, человеческих удобствах, перестанешь испытывать боль и страдания. Вот только тогда тебе придётся навечно остаться со мной, — он парит по комнате из угла в угол, будто ходит в глубоких раздумьях и волнении, — У тебя нет другого выхода. Потому что, если ты не согласишься, тебе придётся мучиться от нескончаемых кошмаров, которые, уж поверь, я способен устроить на высшем уровне.       Фрэн поражает такое предложение. Она думает и сразу же укоряет себя за то, что посмела даже задуматься над этим выбором. Конечно, она ни при каких условиях не согласилась бы остаться с этим монстром, жить с ним в одном месте, проводить время. К тому же Фрэн Боу обладает чрезвычайной жаждой к жизни и не хочет умирать, даже если вследствие этого она перестанет испытывать бытовые потребности, а главное, мучения. Но тогда это противоречит предыдущим словам Ремора. Зачем ему добровольно лишать себя любимой пищи? Это озадачивает Фрэн. Но, тем не менее, она уже приняла решение. — Нет. Уж лучше я буду видеть кошмары, чем навечно останусь в твоей власти, — спустя несколько минут произносит девушка, и её голос отдаётся эхом в тишине. — Что ж… Значит, ты сама приняла такое решение. Тогда не ищи виновных, если сгинешь от страха и боли, — отчего-то голос Принца Тьмы кажется Фрэн слегка печальным.       Но Ремор покидает залу, и Боу остаётся одна в клетке. Она стоит, не решаясь пошевелиться, её конечности немного дрожат. Фрэн чувствует, как болят ожоги, которые она получила в тёмном пространстве при взаимодействии со свечами, слышит своё сбивчивое дыхание. Здесь ни жарко, ни холодно, но всё же какой-то сквозняк гуляет по помещению и остужает свежие раны. Внезапно какая-то тяжёлая сила заставляет её опуститься на пол. Клетка покачивается на цепи в костлявых пальцах своего хозяина. Это начало бесконечных кошмаров Фрэн Боу. Механизм запущен.

***

      Фрэн сидела в этой клетке примерно неделю (но нельзя сказать точно, потому что время тянулось в этом месте слишком медленно), изредка получая от мучителя сухой паёк, который, впрочем, нисколько не умалял её страдания. Ремор почти не давал ей отдыха. Она ненавидела буквально каждую секунду, проведённую в этой клетке, потому что каждая единица времени здесь была наполнена ужасом. Принц Тьмы скрупулёзно прощупывал подсознание Фрэн и выбирал самые потаённые фобии из глубин её мозга. Смешивал их с недавними воспоминаниями и таким образом создавал ужасающий раствор тревоги и сумасшествия. Благодаря этому у него было более чем достаточно изысканной пищи — девушка беспрестанно страдала, дрожала от страха, корчилась в судорогах от боли, и слёзы то и дело ручьями текли из её глаз, днём и ночью раздавались крики и всхлипывания. Она была полна столь ценимого Ремором отчаяния.       Фрэн Боу лежит на холодном металлическом полу клетки, влажном от её слёз. Сейчас она в сознании, смотрит на монстра, беспокойно снующего по зале. Его рваный плащ шелестит, словно крылья летучих мышей, соприкасаясь на секунду с поверхностью гладкого камня. Ремор позволяет ей передохнуть в течение всего нескольких минут. Замечая, что Фрэн смотрит на него, Жуткая Чернота подлетает к клетке. Обессиленная девушка даже не делает попыток обругать или ударить его. Она просто лежит и смотрит. В глазах упрямый укор, ни намёка на мольбу о помощи. — Удивляюсь, как ты ещё не сдалась. Любой на твоём месте уже попросил бы избавления от страданий, потерял бы желание жить, — Ремор старается произнести это с усмешкой, но у него почему-то не получается подобрать подходящий тон, и голос на секунду подрагивает. — Я же сказала, что лучше буду смотреть кошмары, чем соглашусь умереть на твоих условиях, — охрипшим от криков голосом отвечает Фрэн, — Скажи, тебе и правда так нравится видеть, как я страдаю?       Ремор ничего не отвечает на заданный вопрос, отворачивается и спешит к выходу. Боу остаётся лежать, глядя ему в след, затем переводит взгляд наверх, смотрит на точку, в которой прутья клетки сходятся вместе, образуя что-то вроде купола, и начинается цепь. «Наверное, это был глупый вопрос, — думает она, — Он же существо, питающееся моими страданиями. И я слышала это лично уже не раз… Не знаю, сколько ещё продержусь… Просто буду смотреть кошмары, как ужастики, только очень реалистичные и объёмные. Может, в будущем такие фильмы появятся. Только надеюсь, что они будут не такими страшными и жестокими».       Снова начинается, она это чувствует. Фрэн не может спастись от кошмаров, просто закрыв глаза. Даже так она видит их. Точно так же, как если опустить веки в непроглядной темноте, мрак остаётся, не становясь ни на оттенок темнее. Девушка оказывается на торговой площади Иверсты, именно в тот момент, когда всё прервалось и она оказалась в психиатрической клинике. Сначала она смотрит на Мистера Полночь, который перебирает своими пушистыми маленькими лапками по песочку, бегая вокруг неё. Затем, поднимая взгляд, видит перед собой маму. Её глаза сияют добротой, она ласково улыбается и подзывает Фрэн к себе. — Девочка моя, я так по тебе соскучилась, — говорит мама и обнимает свою дочь, — пойдём же домой скорее. Ты, наверное, уже устала.       Фрэн чувствует тепло нежных рук своей матери, тоже обнимает её, и на душе становится как-то спокойно и радостно, будто никаких ужасов на самом деле не было, а родители и не умирали. — Не представляешь, как устала, — по щеке Боу скатывается слеза.       Внезапно Фрэн чувствует остриё лезвия у своего горла, руки матери расслабляются и отпускают её. Девушка отодвигается и видит, что шею её мамы сзади насквозь проткнули ножом. Её глаза омертвели. Неизвестный убийца вынимает нож, и брызги горячей крови попадают прямо на Фрэн. Она в ужасе вскрикивает, падает, глаза наполняются слезами. Она зовёт на помощь своего кота, но понимает, что он лежит рядом. Только он уже не такой пушистый, а, скорее, лысый и засушенный, похожий на мумию, лежащий в позе эмбриона. Боу берёт его на руки, но трупик кота рассыпается на мелкие кусочки и струится с её ладоней, подобно песку. — О нет, Мистер Полночь, зачем ты меня покинул? — она всхлипывает и идёт искать Итворда мимо разделанного на куски трупа своей матери, который окружают толстые чёрные мухи.       Но Фрэн не находит своего костлявого друга. Она бродит по улочкам, выкрикивает его имя, но его нигде нет. Он исчез, будто его никогда и не было. Фрэн видит валяющийся на дороге цилиндр. Под ним она находит бумажку с надписью: «Итворда не существует. Как она не может понять? Он не настоящий, плод её воображения. И когда уже она перестанет таскаться с этим цилиндром?» Эти слова ввергают девушку в шок. Она заглядывает внутрь цилиндра, но находит там только пустоту. Никаких следов и намёков на Итворда. Фрэн берёт шляпу и медленно идёт дальше. Она всхлипывает, видит размытый мир через пелену слёз и стремится отыскать своего последнего друга — Палонтраса. Через некоторое время Боу находит своего папу. Он так реалистичен, что девушка пытается обнять его. — Пап, маму убили! — кричит она в слезах, прыгая на шею к родителю.       Она начинает плакать, но отец отталкивает её: — Не видишь, я кушаю? Мне некогда, — говорит он. — Да как ты можешь быть таким равнодушным?! — вскрикивает Фрэн. — А знаешь, что я ем? — он будто не слышит её и накалывает на вилку подозрительное светло-розовое мясо, — это большое пушистое животное… Как его… Кажется, Палонтрас. Очень вкусно. Хочешь попробовать? — Да ты что! Папа, как ты смеешь? — она выбивает вилку из рук отца, та увеличивается до размера вил и устремляется мужчине прямо в лицо, нанизывая его глазницы на острые концы. Лицо превращается в кровавое месиво. Отец дёргается в агонии и умирает.       Фрэн окружают тени, они шепчут ей проклятия своими мерзкими голосами и играются с трупами её любимых существ. Она кричит, опускается на колени, обхватывает себя руками и, мелко подрагивая, начинает плакать. Перед глазами застыла кошмарная картина, и Боу не может от неё укрыться, как бы она ни изворачивалась и ни зажмуривала глаза. План с просмотром кошмара в качестве фильма окончательно провален.       Ремор смотрит на скрюченную Хранительницу, трясущуюся и издающую звуки неподдельного горя. Она плачет кровью, мотает головой, пытаясь отогнать от себя ужасные картины, выгибается и впивается в свои тощие руки нестриженными ногтями, оставляя на них кровавые царапины. Вдруг где-то глубоко внутри себя, под чёрной теневой мантией, между пожелтевшими рёбрами монстр ощущает какое-то новое, как ему кажется, очень противное чувство. Оно судорожно сжимает его насквозь прогнившее сердце, проделывает в нём трещину и заставляет чёрную плоть кровоточить. Он никогда не чувствовал подобного прежде, поэтому очень злится. Почему-то ему становится невыносимо смотреть на страдания этой девчушки. Он не может найти причину этих ощущений. Похожее чувство сподвигло его предложить ей смерть, пожертвовать своей ценной добычей ради такого дара. Он ненавидит себя за слабость, но так болезненно хочет, чтобы она передумала. Однако девушка не отступится от своих принципов, поэтому подобный расклад событий совершенно невозможен.       Фрэн Боу пробуждается с криком в холодном поту. Рядом с клеткой парит Ремор. — Пришёл посмотреть, как я извиваюсь в муках? Лучше бы оставил меня в покое, если тебе хватает моей боли! — в расстроенных чувствах осипшим голосом кричит Фрэн и поднимается на ноги. Она снова сильно исхудала и едва держится на трясущихся костях, обтянутых кожей, но упрямо продолжает стоять и в упор смотреть на монстра, балансирующего в воздухе.       Но вдруг Принц Тьмы открывает клетку и приглашает Фрэн выйти наружу. Она недоверчиво смотрит на него, но всё-таки быстро выходит и сразу отступает на несколько шагов в сторону, не решается спросить, зачем он её выпустил, так как подозревает, что в ответ он предложит вернуться обратно. — Я больше не могу тебя здесь держать, потому что ты слишком настойчивая, — тихо произносит Ремор, — Чего ты хочешь? Я могу устроить тебе всё, что пожелаешь.       Фрэн никак не ожидала от монстра таких слов, поэтому сильно удивляется. Она подозревает подвох, но потом рискует и без задней мысли расценивает такое поведение как свою победу. Она не улыбается, но с некоторой надеждой и уверенностью в глазах смотрит на него и думает, что же попросить. — Я хочу, — начинает она через пару минут, — чтобы мои родители были живы. И Мистер полночь. Я хочу вернуться к ним. И пусть там будут мои друзья.       Ей слышится, будто Ремор вздыхает. — Хорошо, будет исполнено, — говорит он и открывает портал в другое измерение, — Прощай, Фрэн. Я больше не побеспокою тебя. — Спасибо! — восклицает девушка, её глаза загораются в предвкушении, и она заходит в портал.       Ремор смотрит ей вслед. И по его костяной маске нельзя понять, какие эмоции он испытывает.       Фрэн подходит к своему дому. Погода чудесная. Небо без единого облачка, тепло, около дома раскидистые деревья с яркой зеленью, переливающейся в ослепительных лучах солнца. Она стучит в дверь. Вздрагивает, услышав шаги в прихожей, но тут же успокаивается. Такие родные звуки, и она так давно их не слышала. Дверь открывает папа. — О, Фрэн, быстро ты вернулась! Неужели в магазине не было той самой книги… ну, которую ты искала.       «Какой ещё книги?» — думает Фрэн, но решает, что всё так и должно быть. Она предполагает, что в этой реальности никуда не исчезала и жила обычной жизнью до настоящего момента, как и все обычные люди. А память, наверное, вернётся со временем. Или она хотя бы разузнает, как здесь всё обстоит. — Да, я её не нашла. Ну, ладно. Не велика потеря. Может, в другой раз попадётся, — как ни в чём не бывало отвечает девушка. — Ну, ладно, если ты не сильно расстроилась. Заходи в дом, чего стоишь, — отец улыбается.       Фрэн проходит в дом и с порога на неё прыгает чёрный кот. — О, Мистер Полночь, как я по тебе скучала! — радостно говорит Боу и, приласкав котика, идёт на кухню.       Мама готовит блинчики. В воздухе великолепно пахнет. Она замечает Фрэн и подходит к ней. Девушка её обнимает. — Мама, я уже успела по тебе соскучиться, представляешь? — растроганно говорит она и невольно вспоминает свой последний кошмар, но отгоняет эту мысль. — Я тоже, моя дорогая. Господи, как ты исхудала! А, вроде, ещё утром была похожа на человека, — смеётся женщина, — Тебе надо больше кушать. — И правда, сильно похудела, — усмехается отец, рассматривая дочь, — Ну, ладно. Может, после болезни от этих антибиотиков остались побочные эффекты?       После плотного ужина Фрэн приходит в свою комнату и ложится на необычайно мягкую, как ей кажется, кровать. Она тут же засыпает, и во сне беззаботно летает на Палонтрасе вместе с Итвордом и Мистером Полночь. — Итворд, пожалуйста, обещай мне, что никогда не оставишь меня, — просит она друга. — Конечно, моя дорогая Фрэн, мы всегда будем с тобой, — отвечает скелет. — Мы же любим тебя больше всех, Фрэн. Ты лучшая! — подхватывает котик.       Палонтрас подтверждает. Им вчетвером так хорошо в небе. Здесь Фрэн находит то самое единение со своей душой, которого так давно ждала.       Она просыпается в девять часов утра. На столе её уже дожидается аппетитный завтрак — тёплые пончики с джемом и сахарной пудрой. Девушка удивляется, что родители ещё дома, потому что они часто оставляли её одну или с тётей Грэйс, насколько она помнила. Но, заглянув в календарь, Фрэн понимает, что сейчас выходные. При разговоре с родителями за столом она чувствует счастье, но позже осознаёт, что они слишком изменились за эти четыре года. У них появились совершенно новые темы для разговора, которые Фрэн не может поддержать. Они заговорили об учёбе, о химии и физике. Но обучение Боу закончилось на начальной ступени обучения, поэтому она весьма сконфужена.       Как-то выкрутившись во время неловкого для неё разговора за завтраком, Фрэн решает прогуляться. Она выходит на улицу, обходит дом по периметру, заглядывая в окна и изучая узор на досках. Девушка не замечает, как по ровно выстриженному газону заходит на задний двор. Здесь её внимание привлекают качели, сооружённые из подвешенной к дереву шины и… больше ничего интересного. Но вдруг она замечает заржавевшую дверь с облупленной краской, которую уже давно никто не использовал. Раньше эта дверь закрывалась на ключ, но теперь на ней появился большой чёрный замок. Что это? Очередное новаторство родителей Фрэн или всё же здесь что-то нечисто? Фрэн вспоминает экстравагантно одетую себя из другой реальности, собиравшую ключи. Она думает о том, чтобы подобрать ключ к этому большому чёрному замку, и приступает к поискам.       Она тратит на расследования не меньше пяти часов, но в итоге ей удаётся найти ключ с помощью Мистера Полночь, который по её просьбе излазил все возможные углы и щели, пока она рыскала по дому. Фрэн настораживает недоверие, с каким к ней относится котик. Он часто повторяет, что она изменилась, что она какая-то чужая, указывает на её царапины и ожоги. Полночь даже отказывается составить ей компанию в походе за железную дверь. Фрэн обижает такое отношение, но оно заставляет её задуматься.       Девушка подходит к ржавой двери, берёт тяжёлый замок и пробует открыть его новоприобретённым ключом. Замок поддаётся. Эта дверь ведёт в мрачный подвал. Фрэн открывает её и заходит внутрь. Здесь темно и слышится странный гул, похожий на мычание. Она поднимает рычаг, и подвальное помещение озаряется слабым жёлтым светом. Боу идёт вперёд по узкому сырому коридорчику, туда, откуда слышит мычание. Ей немного страшно, но желание оказать кому-то помощь оказывается сильнее. Дойдя до конца коридора, Фрэн поворачивает налево. Она никак не ожидала, что увидит там то, что сейчас предстаёт перед её глазами.       Там, рядом с лужей на размокшем бетоне, лежит она. Связанная грубыми верёвками, которые натирают ей локти, запястья, колени и лодыжки. Её рот заклеен клейкой лентой, поэтому она не может издавать ничего, кроме мычания. Фрэн расширяет глаза от потрясения и подходит ближе к своей несчастной копии. «Я так и знала, что в этом светлом мире есть какой-то подвох. Ну, конечно! Как я могла подумать, что правда попала в свою жизнь, со всем готовеньким именно для меня?» — думает девушка, садится на корточки и начинает развязывать замысловатые узлы на ногах подвальной пленницы. Потом она отрывает клейкую ленту от её губ, тем самым дав ей возможность говорить. — Кто это сделал? — спрашивает Фрэн у бедной девушки. — Это злые тени! — резко вскрикивает она, — Они похитили меня прямо на улице, когда я шла в магазин, загнали сюда и не давали выбраться! Скорее, выпусти меня отсюда! — Я не встретила никаких теней. Наверное, они уже ушли, — спокойно отвечает Фрэн и развязывает последний узел на стёртых запястьях, — Конечно, идём отсюда быстрее.       Она помогает альтернативной Фрэн подняться на затёкшие ноги и ведёт её прочь из подвала. Во дворе та вдыхает полной грудью летний воздух, затем пристально смотрит на спасительницу. — А ты кто? И почему ты выглядишь, как я? — спрашивает она. — Я — это ты, но из другой реальности, — отвечает Фрэн, хватая девушку за плечи, отчего та вздрагивает, — У тебя очень хорошая семья, ты живёшь в прекрасной реальности. Но это я виновата в том, что ты оказалась в подвале. Я попросила слишком многого и попала в это измерение. И как же я была глупа, если думала, что здесь всё предназначено для меня, — Боу заглядывает в её глаза, — Это твой мир. Никому ничего не говори и живи в своё удовольствие. С тобой больше не случится ничего плохого, — отпускает и отходит в сторону, — Прощай, мне пора!       Оставив её одну в шоке и недоумении, Фрэн убегает в сторону леса. Уже через четверть часа она, спотыкаясь о корни и задыхаясь, бежит среди деревьев куда-то в самую чащу. Она не знает, почему выбрала именно этот мрачный холодный лес, полный одурманивающих запахов, но почему-то чувствует, что ей надо именно сюда. Она хочет добраться до этого лгуна в козлиной маске и сделать ему выговор за подлый обман. Фрэн больше нечего делать в этом мире. Она здесь лишняя, чужая, и для неё здесь не найдётся даже самого аскетического места. Но ей не приходится долго искать Принца Тьмы — перед её взором быстро появляется переливающийся портал. И она, не утруждая себя раздумьями, прыгает в него.       Фрэн оказывается всё в той же зале со сводчатым потолком. Только клетки здесь уже нет. Она исчезла, не оставив на полу ни намёка на своё существование. Из тёмного угла выплывает Ремор, и Фрэн сразу поворачивается в его сторону. — И что это такое было? Зачем ты поместил мою версию из этого измерения в темницу? — Фрэн, я не добрый волшебник, — оправдывается Ремор, — Я не могу наколдовать тебе всё, чего ты хочешь, с чистого листа. Мне подвластно только управление реальностями, но никак не воссоздание вещей из пустоты. Я могу создавать лишь кошмары, миражи, но не настоящие предметы. Поэтому мне пришлось устранить эту девочку, чтобы даровать тебе лучшую, на твой взгляд, жизнь. — Я не просила тебя о таком одолжении, — сердито говорит Фрэн, сложив руки на груди, — Не надо было врать мне, что ты можешь сделать всё, что я захочу, если ты не мог.       Монстр опускает голову и потупляет взгляд, не в силах возразить. Девушка ликует, чувствуя своё превосходство в сложившейся ситуации. Но также она находится в неком замешательстве. Всё-таки Ремор сделал всё, что мог, для того, чтобы хоть как-то осчастливить её, что было неожиданно и очень странно, учитывая его сущность. Она мысленно возвращается к вопросу, который возник у неё при освобождении из клетки. — Позволь узнать, — осторожно спрашивает Фрэн, — зачем ты освободил меня и предоставил мне такой обширный выбор?       Ремор снова поднимает взгляд и смотрит на неё. — Я не могу это объяснить, — начинает он как бы в задумчивости, — Я никогда не чувствовал боль. Но, когда я увидел тебя в клетке во время кошмара… и ещё раньше. Когда нашёл тебя в углу Дома безумия… Я испытал это в полной мере. Мне стало так больно… Это ощущение… Оно так похоже на сотни копьев, пронзающих изнутри. Я готов сделать всё, лишь бы только оно не повторилось снова. Мне даже не хочется вытягивать из тебя страдания, потому что они начали приносить мне боль…       Фрэн слушает исповедь Ремора и задумывается над его словами. Ей кажется подозрительным, что ужасный монстр, возможно, испытывает к ней сострадание и желает избавить её от мучений. Ей даже хочется ему помочь. Но она тут же отгоняет эту мысль. Как она может сочувствовать этому чудовищу, которое лишило её всего самого дорогого, что она имела: родителей, любимых друзей, а в особенности, котика, который был лучшим из них и любил её больше всех существ в их собственном мире. — Тогда… — выдержав небольшую паузу, произносит Фрэн, — Тогда ты мог бы просто вернуть меня в моё измерение оставить в покое. Если ты больше не хочешь видеть мои страдания. — Да, я могу это сделать. Но подумай, Фрэн. Там больше не осталось тех, кто был тебе небезразличен. Ты же знаешь, что твой настоящий кот мёртв, — заметив, что лицо девушки исказилось в одновременно суровой и расстроенной гримасе, Ремор выставил костлявую руку вперёд, пытаясь её успокоить, — Не надо, Фрэн. Пора признать, что всё ранее пережитое — это лишь игры твоего разума и ничего более. Пора взглянуть правде в глаза, как бы болезненна она ни была. Что будет, если ты вернёшься туда? Ты навечно застрянешь в психбольнице, где злые врачи и медсёстры заморят тебя лекарствами и в конце концов извлекут твой мозг для своих беспощадных исследований, — он подлетает к ней почти вплотную и кладёт обе свои руки или лапы на хрупкие плечи, — Признай, что тебе некуда идти. Нет такого мира, который принял бы тебя. Поэтому прошу, измени свой выбор, позволь мне убить тебя. — Нет, я не хочу умирать, — Фрэн стряхивает его конечности со своих плеч, — Почему ты так хочешь, чтобы я осталась с тобой навечно? — Потому что есть ещё кое-что, дорогая Фрэн, — не унимается Ремор и напряжённо заглядывает в её глаза, — Я чувствую кое-что ещё. Когда я смотрю на тебя, испытываю нечто ужасное, похожее на отвращение, но не то… Может быть, это ненависть. Но это на неё не похоже, потому что ненависть сладка. Скорее, что-то происходящее от боли. Такое противное чувство… Как будто… я возвращаюсь к жизни. И, когда я думаю о том, что должен тебя отпустить, к этому ощущению прибавляется всё та же нестерпимая боль.       По такому отвратительному описанию очень сложно догадаться, что это за чувство. Или, возможно, его легко принять за что-то отрицательное. Но создание тьмы находит прекрасными мрачные чувства: страдание, ненависть, уныние, страх, злость, раздражение — можно перечислять ещё долго. Если так, то, должно быть, положительные чувства ему чужды, они пугают его, сводят с ума. Что это? Привязанность, печаль, сожаление? Ремор чувствует, как оживает, возвращается к жизни. Фрэн вспоминает слова, которые она унесла из Иверсты: «Смерть есть не что иное, как отсутствие любви…» Любовь — то, что возвращает умершую душу к жизни. Но разве монстр может испытывать нечто, столь же чудесное, как любовь? Неужели он, Принц Тьмы, способен на такие светлые чувства?       Боу заглядывает в глубокие глазницы Ремора и не видит там опасности, напротив, замечает там скрываемое расположение. Она знает, что не может ответить на его зарождающуюся из праха, болезненную влюблённость своей теплотой. Она никогда не сможет полюбить это создание мрака, укравшее у неё любую надежду на счастливую жизнь, беспощадно сломившее её и уничтожившее. Однако… возможно, она способна подружиться с ним? Фрэн вспоминает белые комнаты клиники Освальда, безликих уставших медсестёр и обезумевших врачей, так и стремящихся проникнуть в её мозг. Она представляет мертвенно бледных детей, утративших стремление к жизни, переставших бороться и потерянных в неизвестности. Там каждый шаг исполнен безысходности и опустошения. Нет, она ни в коем случае не желает туда возвращаться. А Иверста… воспоминания о ней становятся такими размытыми, что Фрэн и впрямь начинает сомневаться в её существовании. В том мире она больше не сможет обрести ни крупицы счастья. Она больше не видит вариантов. Её будущее — перед ней.       Фрэн Боу подаётся вперёд, обхватывает покрасневший от крови череп Ремора и шепчет: — Я согласна. Убей меня, Ремор.       От неожиданности Принц Тьмы вздрагивает, но тут же ощущает, как его растревоженное, скверно пахнущее сердце что-то сильно обжигает, заставляя разлагающийся орган конвульсивно дёрнуться. Это непредсказуемое движение наполняет тело Ремора волной чего-то тёплого. — Я исполню твою просьбу.       Эктопломатин, который содержался в данном устаревшем препарате, найденном обследуемым пациентом на складе, продолжает разрушать её мозг. Сейчас от правого полушария осталось мало значительного, состояние левого тоже неутешительно. Что будем делать с телом, когда всё закончится?       У Ремора биение в груди. Он окутывает Фрэн своим плащом, сплетённым из тысяч теней, обволакивает её полностью: ноги, руки, шею… Проникает под кожу и обвивает каждую косточку. Он убивает её.       Девятого августа тысяча девятьсот сорок восьмого года Фрэн Боу-Дагенхарт умерла от передозировки. Но не навсегда. Она ещё проснётся. Поскольку смерть — это лишь психическое состояние. У Ремора теперь есть то, что вернёт Фрэн к жизни и подарит ей истинную бесконечность.