Научишь меня снова любить и смеяться?

Валера внимательно выслушал все, что я ему рассказала, а я до сих пор не могла прогнать ощущение, что им действительно можно доверять. Чувствовала себя очень неуютно. Но ведь Антону я доверяю, да? Он никогда не подводил меня, а касаемо нынешней ситуации, так это разочарование и обида говорят во мне. Громила долго ковырялся в устройстве, притащил какую-то железяку и подключил ее к нему, тыкал клавиши и хмурился. Все это время я сидела как на приеме у врача и замечала, как Вершинин сверлит меня взглядом. Дурак, ей-богу! Хотелось грубо послать или спросить чего ему надо. Решила отвлечься и скрасить ожидание рассматривая оконную раму и размышляя о бренности бытия. В памяти снова вспыхнули слова Жданова: очередная, последнее время одни потаскухи. Как бы ни было стыдно и неприятно сейчас это признавать, но ревность? Сейчас бы бывшего к шлюхам ревновать. Но блин. Тогда зачем он ко мне навязался? Вспомнить былое? Лишний раз развлечься? Или он считает, что раз у него есть папины деньги, то с ним каждая и каждый, простите, быть захочет? Сплошные вопросы. Моя добрая сторона настойчиво напоминала о его признании, что Антон не прекращал любить меня, скучал. Кажется, говорил ещё, что давно хотел обнять. Нужно будет набрать Диме и посидеть с ним нормально за просмотром какого-нибудь фильма. А то неудобно за тот случай, когда наша принцесса белобрысая так неожиданно ворвалась в мой дом, и Тарасову пришлось уйти, пусть и по собственному желанию. Он классный, но, увы, сдружился в своё время с Вершининым. Какие ужасные вещи у меня в голове. — Стася? — раздался голос программиста. Думаю, его можно так назвать. Интересно, в каждой подобной компании есть человек, который прямо зверюга во всех этих компьютерных делах? Хотя Вася вроде тоже уверенно шебаршит в своём углу. Повернула голову на парня. Красивый, конечно. Надо как-нибудь сказать ему, побесить Антона. Все, крыша поехала, желание вызвать ответную ревность это уже клиника. — Тебе это быстро нужно? Пожала плечами. Нет, наверное, время уже не ограничено. Но разобраться с этим делом хотелось как можно скорее, чтобы отвязаться от Вершинина, забыть про это ужасное дело и жить спокойно. — А сколько по времени еще? — вставил свои пять копеек Антон. — Часа четыре, — поморщился черноволосый, — тяжело загружается да еще тормозит почему-то. — Тогда мы покатаемся съездим, — не спрашивая меня, Вершинин просто взял меня за локоть и повел вниз. На чем кататься, мы на такси приехали? Отдернула руку, показывая характер. Снова вцепился. На середине лестницы я психанула и вырвалась из его захвата. — Ты не получал давно? — зашипела я, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — Я кто? Игрушка? Ты мне кто? В ответ не получила ни словечка! Лишь красноречивый взгляд: смесь испуга, непонимания и доля агрессии. Плюс удивление. — Вниз иди, — холодная колкая фраза сквозь зубы. Быстро вернул контроль над собой. — Эу! Народ, куда погнали? — Жданов вывернул из-за угла, вытирая руки полотенцем. — Покататься, — не глядя кинул Антон и вытолкал беснующуюся меня за дверь. Чуть не задохнулась от возмущения и резкого вдоха свежего воздуха. Быстро закипала и не понимала, возможно ли злиться еще больше. И от чего? От одного лишь вида этого нахала! Молодец, Вершинин, вывел на эмоции. Не дай бог он устроит мне впоследствии эмоциональные качели и начнёт издеваться. — Тебя сразу послать или что? Как только хлопнула дверь, воздух вылетел из лёгких в одно мгновение. Парень впечатал меня в бетонную стену, навалившись всем весом, но предусмотрительно подставил мне под голову руку, чтобы не стукнулась. Ну надо же. — Жданову не верь, — пронзительно так смотрит, мы оба понимаем о чем речь, — это не так. — Ух, а что так разнервничался? — клокотало всё, а мои брови, видимо, не собирались расставаться, от злости встретившись у переносицы. — Мне плевать, зайчик, повторяю, плевать я хотела на тебя, твоих шлюх, на твоего Жданова. Если бы ты знал, как мне ровно на все это, ты бы расплакался! — Ну конечно, — парень неожиданно мило, как-то неловко усмехнулся и опустил глаза. Хотела ещё повыкрикивать ругательства, но меня заткнули грубым невежливым поцелуем. Кислород перекрыло, а все гневные мысли просто вылетели, но лишь на миг. Переполненная ненавистью оттолкнула от себя парня, пытаясь не смотреть ему в глаза. — Пока. Ноутбук оставь себе. Он больше никому не понадобится. Как можно быстрее вылетела из переулка, совершенно не зная где именно нахожусь. Начинался дождь, а я поняла, что забыла шарф в обители мужских гормонов. Ну и ладно. Дарю на память. Сейчас я доберусь до дома с божьей помощью, вроде недалеко была автобусная остановка. Снова начину жизнь с чистого листа. Эта глава книги оказалась очень короткой. Вот так. В очередной раз воспоминания канут в пропасть памяти. У меня остается Дима.

***

Я смотрел ей вслед до того момента, пока она не скрылась за поворотом. Стала упрямее в тысячу раз, но все так же не умеет скрывать собственные чувства. Не умеет слышать сердце. Слышит лишь своё затронутое обидой эго. А мне обидно? Немного есть. По идее, пора бы успокоиться уже. Не хочет — не надо. Не хочет она, как же. Зато мне в любом случае надо! И плевать я хотел на эгоистичность своего желания. Вся эта тупая заваруха, та встреча около университета. Всё вышло так глупо! Я не так хотел совсем. Как дети малые, ей богу. Это все не значит, что мне от нее только одно нужно. Вообще нет, я же не животное. Существо, которому это было нужно, в ближайшее время будет радовать глаз медсестрам городской больницы разнообразием травм. Стася. Показывается такая вся сучка сучкой. А на деле что? Детский сад — штаны на лямках. Глубоко вздохнул, чувствуя, как кружится голова. Жданов тупой. Если я и приводил какую-либо девушку сюда, замечу, что даже не к себе домой, так то не от большой любви! У меня с момента скоропостижной кончины, скажем так, отношений не было. Чистая потребность, физиология, да и всего пару раз до того дня, как столкнулся с Комаровой. А это около двух месяцев назад! Да я тех девушек не целовал даже, просто бесчувственный секс. Не то, чтобы я оправдываюсь. Я не оправдываюсь! Вообще, я не ожидал ее там увидеть. Знал, конечно, что она в столице, в этом вузе, но не ожидал, что встреча произойдёт так, как все случилось. Отец надолго собирался уезжать в Москву, когда я был в одиннадцатом классе, я уже не видел смысла оставаться в прежнем городе, переехал с ним. Так я исчез из жизни всех участников Токсина, без опаски быть случайно замеченным на улицах. Мониторил многих, конечно, чтобы полностью быть уверенным. В Москве закончил школу с горем пополам. Вспоминал Стаську часто. Переживал, что забыла, смирилась. Приехал, думал начну учебу с чистого листа, учиться прилежно начну. Ага. А как оно вышло? Долги за долгами, но держусь же. Касаемо Стаси, я планировал красиво как-то появиться, чтобы без каверз, без проблем, но что-то пошло не так. Встретились. Меня как ударило. В итоге, она меня ненавидит. И в этом плане я ее понимаю. А себя не понимаю. Дождь капает. За Комаровой не пошёл, это было бы для неё уже слишком. И так от злости лопнуть была готова. По сценарию я сейчас должен ударить кулаком в стену и затянуться каким-нибудь Парламентом. Не стал, хоть в кармане и была новая пачка. — Жданов, ты кончелыга ебаная, — распахнув дверь, крикнул в глубь нашего штаба. Кто вообще Жданов, и как я на него вышел? Судьба у меня такая, людей интересных притягивать. Если вкратце, то шиномонтаж, ночь, отморозки, психотропы. Когда отцовскую машину на техосмотр отдавал около года назад, столкнулся с ним, который застрял в окружении этих самых отморозков. Рука помощи, завязка, сдружились, а спустя месяца три, когда после прошествия двух неоднозначных событий мы убедились в друг друге, он приоткрыл мне дверь в свой подпольный мир. Папаша у него начальник главного отдела полиции по городу, вот и вседозволенность, всезнание и всемогущество. В определенном плане. Он мне рассказал чем он занимается — так сказать, отвечает за спокойную жизнь определённого сектора города, решает всякое, для многих является крышей, а я рассказал, чем занимался сам. Так и поехало. Дальше прикрепились Валерка — наш мальчик-красавчик, кстати, я видел, как Комарова на него пялилась. Но вы меня извините, я так-то тоже ничего. Потом Васька — у него вообще родители геологи, дома почти не бывают, вот он и шатается по всяким… нам. Но парень он, конечно, умный. Ещё несколько ребят. Все либо со связями, либо с мозгами, а кто-то как я. Сейчас посмотрим правде в глаза, но помимо всего вышеперечисленного, я ещё и харизма ходячая. Усмехнулся мыслям. Харизма, твою мать. Но в любом случае, спасибо отцу за машину и жильё. Не знаю что бы делал, не будь его. — Сам еблан! — с верхнего окна выглянула рожа Жданова. — Кто тебя дёрнул сморозить чушь про баб? — крикнул, неудобно задрав голову. — Ну я же не знал, я в шутку. — Эта шутка обойдётся тебе сломанным носом, придурок! — а ещё друг называется. Сокола бы сюда ещё. Надо будет набрать ему как-нибудь, хотя, нельзя ведь. Но с другой стороны, столько времени прошло, нужно объяснить ему все, рассказать, он поймёт. Да, свяжусь. — Страшно, обосраться можно, — насмешливый голос скрылся в глубине здания. Кстати, этот павильон, что обустроил под себя Сашка, ему тоже отец подогнал. Купил по дешевке и сыну скинул. Счастливый теперь носится. Порядок ото всех требует. Чистюля. Постоял ещё пару минут и зашёл обратно внутрь. Валялся перед телевизором в штабе, успел даже поспать, прежде чем услышал какую-то вибрацию где-то в диване. Наощупь отыскал мобильник. Оказался Комаровой. Оставила, лохушка. Звонила какая-то «Трещотка». Стася так и записывает номера телефонов любым удобным образом, кроме стандартного ФИО. Нажал на кнопку ответа и прислушался. На том конце провода сразу же затараторила какая-то девушка. Ну, с трещоткой понятно. Болтала девушка секунд сорок, успел понять только то, что карантин продлят на три дня. В итоге прошуршал в трубку, имитируя помехи и сбросил. Надо будет увезти мобильник и Стасин шарф, который она тоже забыла, но уже на втором этаже. Но перед этим нужно будет воплотить в жизнь одну задумку. Когда Валера уехал с ноутбуком к себе домой, прихватив с собой Ваську, а Жданов улёгся спать прямо на втором этаже, я поехал к универской общаге. Взяв с собой оставленные Стасей вещи, посмотрел на время:

21:15

Пойдёт. Сидя в такси, не думал о предстоящем развлечении. Думал про то, как отдать Комаровой ее вещи. Хотя, чего тут думать, снова нагло ворвусь в ее квартиру и останусь ночевать, как блудный сын. За собаку свою не переживаю, Джона выгуливает и кормит отцовская домработница, которой он великодушно предоставил под уборку и мою квартиру. — Оплата по карте? — просипел таксист прокуренным голосом. — По карте. Центр города встретил меня приветливо. Да он всех встречает приветливо, никогда не спит, не затихает и не становится неуютным, как по мне. Накинул капюшон куртки и натянул воротник свитера по самый нос. Заранее узнав все, что было нужно, уверенно шёл к общаге, лелея поднимающуюся внутри ярость, но мне повезло больше, чем я мог представить. — Не найдётся закурить? Я остановился возле арки, ведущей в какой-то закрытый двор. Голос раздавался справа, из темноты. — Найдётся. Протянул парню зажигалку и сигарету, не видя его лица. Наконец, он вышел из своего убежища, а я еле сдержал злобный смешок. Ну, сейчас позабавлюсь. Принял непринуждённый вид и мило начал беседовать с незнакомцем, тоже закуривая. Как оказалось, мы с ним оба увлекаемся футболом. Якобы. Слово за слово, да даже играли в детстве оба! Что он, интересно, на ночь глядя тут забыл, упырь. — Что ж, благодарю за, — пальцами он изобразил в воздухе сигарету, — и приятный разговор, — он протянул руку для рукопожатия. Я великодушно принял, улыбаясь. — Тебе спасибо. Лозов? — Да, а откуда? — парень стушевался. — Оттуда. Так вот слушай сюда, Дениска, — я оттягивал момент. — Ты, обучаясь на журфаке, должен знать такое выражение: месть — это блюдо, которое подаётся холодным. И в скором времени в туалете уже будут драть тебя, если сегодня твоя задница останется не тронутой. Больше медлить я не хотел. Пока Лозов стоял в замешательстве и тупил, я с лёгкостью согнул его ударом в пах. Ударил пару раз поддых и снизу кулаком в нос. Услышал забавный хруст. Потом уже совершенно случайно заехал ему в скулу, за что мне ужасно неудобно. Потом обязательно принесу свои извинения. — Либо ты просишь у Комаровой прощения, либо во всех твоих отверстиях окажется по бутылке, — заломив Лозову руку, зашипел ему на ухо. Он поскуливал от боли. — Я не слышу ответа! Применил чуть больше силы, и тот сдавленно захрипел. — Я понял, — сплевывая кровь, сквозь зубы едва выговорил парень. Не собираясь больше тратить время — думаю, он понял что к чему — отшвырнул его в сторону, как мешок мусора, и услышал очередной стон. Ой, да пусть не придумывает. Единственное, что в данной ситуации для него действительно больно — сломанный к чертям нос. Оставив урода в арке, пошёл до Стасиного дома. Чувствовал облегчение, удовлетворение. Уже давно не было такого. Не извинится, тогда получит еще, но я уже не буду столь снисходителен. Уже стоя на пороге квартиры и сжимая в руках женский шарфик, услышал за дверью смех.