Особенность

Мэл проснулась от чувства, что здесь где-то подстава. А именно. Будильник либо сдох, либо не заведён. Получать ещё один выговор за опоздание не хотелось, и детектив начала судорожно придумывать причину отгула, одновременно протягивая руку за телефоном. А, ну конечно. Воскресенье. Ну, это все объясняет. Девушка скатилась с кровати, сонно проморгавшись. Глаза слипались. Мэл посмотрела на себя в зеркало. Вид оказался лучше, чем ожидалось увидеть. Мешки под глазами исчезли, все же девушка неплохо спала в последнее время. Зелёные глаза горели решимостью выползти на улицу и провести этот выходной с пользой. Быстро расчесав чёрные волосы расческой, Мэл пришла к выводу, что было бы неплохо вымыть голову, чем и занялась последующие 20 минут. Высушив волосы, она заново их расчесала. По-быстрому натянув на себя водолазку и брюки, Мэл вышла в коридор. Погода обещала быть ветренной, поэтому девушка схватила плащ с вешалки и перекинула его через руку. Скрипнула входная дверь.

***

Парк встретил Мэл своей тишиной. Не такой гробовой, какая порой воцарялась в офисе под вечер, а спокойной. Где-то вдалеке слышались визги детворы и музыка аттракционов. Любимое местечко Мэл находилось далеко от всего этого. Почти за территорией парка. Небольшое озеро, окруженное аккуратно подстриженными деревьями. В нем часто плавали утки. Дорожки, ведущие к озеру, были выложены красивыми цветными камушками, которые напоминали девушке осколки цветных стеклышек. Две белые скамейки на противоположных берегах встретили Мэл своей чистотой. В этом месте уже не была слышна музыка. Только пение птиц и плеск воды. Девушка заметила, что она тут не одна. На второй скамейке сидел сильно загорелый мужчина в светлом плаще. Он откинул голову назад и, видимо, смотрел в небо. Решив ему не мешать, Мэл села на противоположную скамейку и достала из сумки сложенный лист бумаги. За этот выходной она решила попрактиковаться в рисовании, а тут как раз наклевывалась красивая натура. Детектив выудила маленький кусочек угля и нанесла первые штрихи, иногда кидая взгляды на мужчину и зарисовывая его первым, так как он может скоро уйти. И правда. В очередной раз девушка его не увидела. Наверное, он ушёл, когда она отвлеклась. Эх, а ведь почти закончила. Уголь к тому времени почти закончился и к концу работы Мэл уже размазывала его одним пальцем. На небо опустился красивый рыжий закат. На душе появилось чувство спокойствия и умиротворения. Пустые белые лавочки в парке освещали огненные блики солнца.

***

На следующий день Мэл встала вовремя. Впервые за три недели девушка чувствовала себя не полудохлой гусеничкой, а нормальным живым существом. Настроение было приподнятое, а после утреннего кофе и вовсе стало зашкаливать. Департамент встретил Мэл как всегда потрясением. Но на этот раз хорошим. Андроид вернулся и стенка теперь не упадёт! Ура, товарищи, ура! Заметив детектива у стола, Ричард уверенно проложил к нему курс и вскоре занял свою привычную позицию сбоку от кресла. Девушка смотрела на него с осторожной улыбкой. — Тебя починили! Когда ты вернулся? — Мэл прислонилась бедром к столу. — Вчера утром. Я прибыл в Департамент ровно в пять утра. — Уголок губ RK900 едва заметно дёрнулся. — Оу, это рано. К тому же, в офисе наверняка никого не было. — Девушка чувствовала, как её напряжение медленно спадает и разговор перетекает в мирную беседу. — Да, офис пустовал. И... детектив Гарднер, я хотел сказать спасибо. Спасибо, что помогли мне тогда. — Ричард выжидательно посмотрел на напарницу. — Ам... Не стоит. Я сделала то, что должна была сделать по своим моральным принципам. Ты же отмахиваешься инструкциями. Вот теперь побудь в моей шкуре. — Мэл хитро усмехнулась. Андроид немного впал в ступор, но быстро пришёл в себя. — Это сарказм? Мэл не сдержалась и тихо засмеялась, закрыв лицо рукой. — Именно. Зато ты это уже определяешь. Успех! Диод Ричарда мигнул жёлтым, но он промолчал. — Спасибо...? Если что, то позовите меня. Не буду вам мешать. Он снова вернулся к стене и прислонился к ней. Мэл улыбнулась и села за стол. День удался, а отношения улучшились. Эх, если бы он всегда был таким, а не непрошибаемой стеной.