Вайола

— Лейтенант Лаура, впереди еще мутанты! — грохот мчащегося на всех парах поезда почти заглушил голос старшего прапорщика. — Не тратьте патроны, едем до станции. С этими разберутся гранаты. — Понял! Лаура поднялась посмотреть в окно: из леса, прямиком на железную дорогу, мчались эти твари, что сгубили большую часть населения страны. Лейтенант взяла рацию, а после фразы «конец связи» резко задвинула створку окна. Поезд пошатнулся, оставив позади облако едкого дыма. Большинство из тех, что когда-то были людьми, распластались красными ошметками по рельсам, выжившие и раненые их собратья не отказали себе в удовольствии этим полакомиться. — Мерзость! — прокомментировала младший сержант Наоми. — Наблюдаем подобное каждый день, еще не привыкли? — подняла бровь Лаура. — Каждый день — мерзость, — скривив губы, отвернулась младший сержант от окна. Безумно долго тянущиеся два года были переполнены сражениями и пролитой кровью. День за днем в оркестре войны угасали барабаны, издаваемые сердцами живых. Музыка жизни и надежды превращалась в гул и скрежет, среди которых были еле слышны душераздирающие вопли превращающихся в их последние минуты. В этом оркестре больше не играли музыкальные инструменты: среди взрывов, криков и всплесков крови, среди разлетающихся кусков плоти не слышно было и дрожащей флейты. Дождь перестал быть воодушевляющим фортепиано, а детский смех — нежной скрипкой. Этот новый мир издавал только больно режущий скрежет. Поезд вошел в тоннель, и приближающаяся станция может стать для его пассажиров последней, впрочем, все предыдущие станции тоже могли быть таковыми, если бы отряд по зачистке не справлялся со своей задачей. — Всем перезарядиться, подъезжаем! Звенящий визг тормозных цилиндров резко притормозил состав. Каждый солдат притих, прижавшись к стенам вагона, и держа оружие наготове, ждали приказа о зачистке. Состав полностью остановился, посвистывая паром со всех сторон. Кряхтение и стоны снаружи сменились рычанием, солдаты сконцентрировались. Еле слышно прозвучала рация из нагрудного кармана: — Прием. Лейтенант, ждем приказа дать свет. Как слышно? Конец связи. — Прием. Слышно хорошо. На счет «три» включайте прожекторы. Конец связи. — Вас понял, конец связи. Лаура подошла ближе к окнам, кромешная тьма таила в себе чудовищ. Рядовые стояли за спиной лейтенанта, равномерно дыша и в полной готовности. — Один… Восемь месяцев, три крупных города и двенадцать поселений, давно сбитое со счета число станций и трупов. Казалось, конца этому не будет. Жизнь зациклилась на рельсах, бензине и убийствах, было ли что-то до нее? Вспомнить сложно, утерянные эмоции, выражать которые становилось все сложнее и сложнее, наблюдая гибель друзей и сослуживцев. — Два… Лаура забыла, как выглядят мужчины без формы, анатомия этих тварей снаружи давно смешалась с человеческой, и всплывающие образы постоянно менялись: из нежного тела излучающего тепло в горы раздутых багровых мышц с венами и прожилками. Человек, к которому хочется прижаться и почувствовать безопасность, отращивал щупальца и острые шипы. Приятное лицо превращалось в голый череп с натянутыми мышцами, а улыбка сменялась на три ряда острых, желающих отхватить лакомый кусок свежей плоти, клыков. Фантазии давно не приносили удовольствия лейтенанту. Казалось, жизнь перестала идти, когда слезы больше не лились на похоронах, когда победы перестали радовать, а тишина приносить покой. Когда светлое будущее теперь не нужно, ведь в нем больше не будет прежнего мира, прежних людей и прежних чувств. Каждый день теперь состоит из… —… Три! Тьма наполнилась светом, прожектора ослепили чудовищ, что готовились к нападению, прислушиваясь к звукам. Бетонные плиты станции сочились бликующей черной кровью, плоть монстров, будто натянутая латексом, переливалась в играющих мышцах. — Огонь! Лейтенант стояла неподвижно, выстрелы короткими очередями превращали чудовищ в жидкое месиво, разлетающиеся органы прибавляли ярких красок черно-бетонной станции. Град из гильз посыпался под ногами. Дикий смрад горелого мяса, что давно протухло, наполнил вагоны, перебивая запах дыма, солярки и раскаленной стали. Когда-то нагнетающий воздух из глоток умирающих монстров цеплял до глубины души, крики пойманных солдат пробирали тело, сейчас это превратилось в раздражающий гул, что неприятно бил по ушам. — Прекратить огонь, сложить оружие! Тишина. Ее бы наполнили облегченные выдохи сглатывающих слюну солдат, крики раненых и рычание недобитых чудовищ, но отряд по зачистке продолжил ровно дышать. Ничем не задетые солдаты, не сдвинувшись с места, сложили оружие. Все монстры превратились в однородную массу, медленно растекающуюся по станции. — Приём. Всё чисто. Двигаемся дальше. Конец связи, — ровным голосом командовала лейтенант. — Всё, можно смотреть? — донесся голос младшего сержанта Наоми из верхней полки спального места. — Можно, — с насмешкой ответил сержант Боуи, и, толкнув локтем рядом стоящего товарища, добавил, — Но тебе не нужно. — Лейтенант, вы слышали? Они еще насмехаются надо мной, — младший сержант спрыгнула с полки став напротив сержанта Боуи и его товарищами, — у меня, между прочим, психика не нарушена от подобных зрелищ и месива. Не хочу в новом мире быть контуженной. — Дорогая, — вздохнул Боуи, — в новом мире нас с тобой не будет, — его товарищи закивали и опустили головы. Гудящий механизм поезда раздался эхом по тоннелю, состав возобновил движение и начал плавно ускоряться. — Почему это? — Наоми подняла брови и скрестила руки в ожидании объяснений. Лейтенант присела на край полки и вытянула ноги, заскрипев кожаными ботинками. — Удивительно, — все присутствующие в вагоне замолкли и прислушались, — мы вытащили тебя из когтей смерти, стонущую среди мертвых собратьев, а ты все еще веришь в светлое будущее. Воины давно сравняли надежду с глупостью, но в глубине души своей хотели вновь почувствовать ее, и каждый про себя молча, завидовал младшему сержанту. — Лейтенант, — смело обратилась Наоми, — не знаю как в вашей части, но в моих рядах люди верили до последнего, — насупив брови и ткнув пальцем в грудь сержанта Боуи, Наоми повысила голос, обращаясь ко всем слушающим, — мои друзья и собратья умирали с улыбкой, стараясь забрать с собой как можно больше этих тварей. Никто из них не сдавался, больные и раненые, перед смертью желали только зачистить поселение, чтобы потом там возродилась новая жизнь. Мой брат, умирающий около детской площадки, сказал, что слышит искренний звонкий смех и беззаботные разговоры простых граждан. Кевин сказал, — голос Наоми задрожал, но она продолжила, не сбавляя тон, — что хочет увидеть своих племянников на этой площадке. Мой брат умер, защищая детские качели, а предсмертный вздох его был со счастливой улыбкой. Никто не осмелился ответить ей или хоть как-то оспорить. Все помнили смерти своих товарищей, друзей и семей, они понимали, о чем говорит младший сержант, но сердца их больше не ощущали вибрации песни надежды погибших душ. И в чем-то они были правы: в новом мире, если таковой и будет, им не место. Яркий солнечный свет вливался через окно, выехавший из тоннеля поезд приятнее зазвучал, будто сам был рад выбраться из этого мрака. Ярко-зеленые поля не таили в себе угрозы, широкая видимость по периметру придавала чувство безопасности и солдаты прилегли отдохнуть. *** Лейтенант открыла консервы с тушенкой, и хоть вид внутри банки напоминал месиво из чудовищ, а от приевшейся говядины становилось тошно, но поесть с чувством безопасности было куда приятнее обычного. Бесконечно зеленые пейзажи каждый раз ассоциировались с возвращением домой после службы. Соседи встречали ее с почестями, а родители с гордостью называли дочь «нашей защитницей». Но Лаура не была способна защитить родной город от той напасти, что его настигла. Сакраменто был уничтожен первым: споры заразы пришли из моря, зараженные морепродукты превратили жителей в чудовищ, которые волной накрыли весь штат за считанные дни. Правительство сбросило ядерные бомбы, в надежде, что эпидемия не распространится, но вспышки заразы начали появляться повсюду. Ученые нашли способ очищать воду от спор заразы, но до сих пор, каждый раз страшно пить ее. Потому Лейтенант приказала делать это в изоляции, в последнем вагоне, чтобы его можно было отцепить, на случай, если выпивший превратится. Конечно, не все следовали этому правилу, многие употребляли воду, не выходя из кают, ведь пившие из одной бочки чувствовали себя в порядке. Может, это было и легкомысленно, но в духе человеческой натуры. Глухие барабаны уверенных шагов приближались к Лауре через ряды спящих солдат, чей-то военный жетон мелодично бился о твердую грудь. Солдаты нервно вздыхали, намекая, что им помешали спать. — Лейтенант Лаура, рядовой Кэйси прибыл по поручению Прапорщика Лесли Стэнфорда, — приятный голос рядового вызвал у Лауры реакцию, которую она пока не могла объяснить. Лейтенант обернулась. В коридоре стоял светловолосый мужчина, широкие плечи которого казались непропорциональными по отношению к узкой талии обтянутой широким военным поясом, что держал довольно облегающие брюки. Майка цвета хаки не скрывала его множественные шрамы и грубые ожоги на руках и шее. — Слушаю вас, рядовой Кейси, — Лейтенант подошла ближе, взглянула в светло-серые глаза рядового, желая поскорее услышать его голос вновь, чтобы понять свои ощущения. — Прапорщик Лесли вызывает Вас в вагон радиста, чтобы принять вызов из штаба. — Из штаба? — Лаура не поверила своим ушам, ее изумление разбудило сладко спящих солдат. Из соседних коек и купе постягивались слушатели, каждый переспрашивал рядового Кейси или им не послышалось. — Так точно, Лейтенант, прямиком из штаба, — развеяв все сомнения, громко и с улыбкой подтвердил рядовой своим низким басом. В коридоре раздалось эхо, новость живо распространилась по всему поезду. Рации разрывались от счастливых голосов, белый шум превращался в музыку надежды. — Штаб жив, штаб жив! — радостно кричала младший сержант Наоми, пританцовывая. *** Рядовой Кэйси шел позади лейтенанта, сопровождая ее к радисту. В каждом вагоне ее останавливали, желая узнать больше информации и убедиться, что эта новость не слух. В растерянности Лаура не знала чего ответить, по ее мнению, приказывать молчать она не имела права; давно эти машины для убийства не вели себя как люди. Резкая перемена настроения сбила ее с толку, эмоции держались внутри, было страшно даже вздохнуть на полную грудь и успокоиться, ведь чувства могут выплеснуться наружу. Не положено лейтенанту рыдать как маленькая девочка, когда все внимание на ней. Кэйси взял на себя ответственность приказывать не преграждать лейтенанту дорогу, военные, расступаясь, отдавали честь. И вот он, вагон радиста, оснащенный техникой, за которую переживали больше, чем за собственную жизнь. — Лейтенант, они на связи, — дрожащими руками радист передал микрофон. Лаура надела наушники, взглотнув, осмотрела собравшихся рядом военных с блестящими глазами. — Лейтенант Лаура слушает, прием, — присела она в кресло. Ответ был четким, ничто не приглушало связь и не создавало помехи, чистый голос генерал-майора армии звучал для Лауры так, будто до него лейтенант не слышала человеческого голоса несколько лет. — Штаб отзывает все отряды по зачистке, как слышно? — Отлично слышно, генерал-майор, приказ понятен. Позвольте узнать причину, — радист, рядовой и старший прапорщик приблизились к ней, стараясь услышать ответ. — Приём, — человек на конце провода не ожидал, что его узнают по голосу, казалось, что он улыбается, — Ученые создали сыворотку. Призываем ваш отряд выполнить последнее задание и явиться в штаб. Конец связи, — Лаура замерла. Неужели, все кончится? Неужели, тварям конец и мир снова будет принадлежать людям? Неужели, она дожила до этого момента? Эмоции хлынули, она старалась подавить их, ответить ожидающим людям, что собрались вокруг. — Позвольте узнать детали задания, сэр, — «задание?» перешептывались стоящие перед ней. — Приём. Для последних испытаний сыворотки необходимо привезти хотя бы одну живую тварь, как ясно? — Задание принято, сэр, приступим к немедленному исполнению, конец сообщения. — Принято, желаю удачи, лейтенант, конец связи. — Они…— в горле образовался ком, — Они создали лекарство. Старший прапорщик не сдержал эмоций, он разревелся, обнимая радиста, который не верил своим ушам и все переспрашивал Лауру не послышалось ли ему. Мокрыми глазами лейтенант взглянула на рядового, тот слишком мило улыбался, неестественно для такого брутального мужчины. Кэйси протянул ей руку, заметив, что лейтенант будто прилипла к креслу и боится упасть в попытках встать. Женщина приняла его предложение о помощи, и горячая огромная рука мужчины потянула ее к широкой твердой груди. Лаура освободила свои чувства, ее не смутила сама ситуация, не смутил и железный запах жетона на шее рядового, не смутило, что его майка стала влажной от ее слез. *** Успокоившись, лейтенант позвала всех выйти из вагонов, заранее предупредив машиниста сделать остановку на открытой местности. Солнце стояло в зените и жарило, создавая иллюзию мокрого песка и миражи вдалеке. Взбудораженный отряд по зачистке выстроился в тени поезда, будто дети на линейке. В их головах начала играть давно умершая музыка жизни, взбурлили фантазии о спокойных днях, о простых человеческих делах, кто-то мечтал о семье и любви, кто-то желал наконец-то просто пройтись по магазинам, но большинство, конечно, желали поесть вкусной домашней еды. Все как один ждали слов лейтенанта, чтобы официально начать радоваться и делиться мечтами друг с другом. — Товарищи, — отряд встал смирно. Лейтенант пыталась выглядеть серьезной, стараясь скрыть улыбку, — штаб отзывает все отряды по зачистке, в связи с тем, что… — она намеренно сделала паузу, ребята сжали скулы, —…ученые создали сыворотку, — радостное улюлюканье заглушило лейтенанта. Громче всех кричал старший прапорщик, повторяя «я наконец-то вернусь домой!» — Но! — все разом замолкли, — нам поручили последнее задание: мы должны отловить тварей и доставить их в военную лабораторию. — Да проще пареной репы, лейтенант! — отметил один солдат, остальные его поддержали. — Не стоит расслабляться, рядовой. Мы отлично справлялись с зачисткой, но даже одна тварь в поезде подрывает безопасность всего отряда. Это вам не боязнь пьющего воду в последнем вагоне, — ребята согласились со словами лейтенанта, — жду ваших идей по поводу поимки и перевозки тварей. А сейчас: свободны! Женщина переживала, она давно не чувствовала переживаний и сейчас они ей даже нравились. Появился страх перед смертью, ведь яркий луч надежды осветил все человечество. Будущему быть. А место им там или нет, все же хочется дожить и проверить. Спланировать последнее задание отряда по зачистке, оказалось довольно сложной задачей. Большая ответственность лежала на плечах лейтенанта, предстоит доверять своим людям сильнее обычного и не подорвать их доверие самой. В какой-то момент внутренняя чаша весов перевесила жизнь рядового Кэйси выше остальных, Лаура занервничала: неужели она способна полюбить? — Лейтенант, — перебил ее мысли тот самый голос, — чем могу быть полезен в нашем задании? Рядовой Кэйси встал перед ней с видом гордого льва, за его спиной дурашливые мужчины, будто маленькие львята, играли песком в «снежки». Ноги лейтенанта задрожали, но она быстро взяла себя в руки. Ценить жизнь одного солдата больше других, для нее было эгоистичным желанием, которое может подорвать всю миссию. Но оттолкнуть его от себя тоже будет неверным решением. Надо придумать, как держать его в поле зрения, и при этом не ставить выше других. Лаура затянула с ответом, потому обстоятельства решили за нее. Младший сержант Наоми, еле дотянувшись, хлопнула рядового по плечу. — Кэйси, вы такой огромный, что загородили лейтенанта, я уже несколько минут ищу ее, — мужчина смущенно улыбнулся, — вы не думали стать телохранителем или вроде того? — Я как раз хотел узнать у лейтенанта какая от меня может быть польза в грядущем задании. — Лаура, вы уже решили? — лейтенант только промычала, — вот и славненько, выставляю кандидатуру рядового Кэйси защищать вашу спину, лейтенант. Наоми слегка раздражала своим поведением, но Лауре понравилась ее идея. Хоть защищая спину, рядовой не будет в ее поле зрения, но эту задачу она бы больше никому не хотела доверить. И почему она не замечала его раньше? По бумагам знает, что в отряде есть такой, но где были эта улыбка и притягивающий взгляд раньше? Неужели, до вестей из штаба, в нем тоже умер человек, и царствовала лишь машина для зачистки? Похоже, отряд наконец-то снова стал людьми. — Я была бы рада. — Рада? — Наоми и Кэйси переспросили одновременно, ответ был слишком личным. — Я доверяю вам свою спину, рядовой Кэйси, — Наоми чуть не подпрыгнула, а рядовой застыл и нахмурил брови. Лейтенант не понимала его реакции, казалось, это совсем не то, чего он ожидал. Он против? Такое предположение больно обжигало в груди. — Давайте, рядовой, готовьтесь к миссии, а мне нужно потолковать с лейтенантом, — прервала Наоми их волны недоумения, посылаемые друг другу. Кэйси отдал честь и оставил их. — Я по поводу миссии, — младший сержант перешла на серьезный тон, — когда вы спасли меня и забрали оружие моего погибшего отряда, то должны были найти усыпляющие дротики, вот они как раз и могут пригодиться. — Хорошая мысль, попрошу ребят отыскать и пересчитать количество дротиков. — Лейтенант, если вам нужна будет какая-то помощь или совет — обращайтесь, — Лаура кивнула, после чего Наоми подмигнула и добавила, — по любому поводу. Все хотели поскорее отправиться в штаб, потому энтузиазма у ребят при подготовке к последней миссии было хоть отбавляй. Каждый продумывал план действий и тактику, позабыв, что им предстоит столкнуться с опасностью страшнее очередной зачистки. Лейтенант выслушивала предложения и отдавала приказы, каждый желал поделиться своими идеями, Лаура не удивилась бы, если с очередным планом пытались бы вломиться к ней в уборную. При каждом стуке в дверь купе, при каждом стремительном шаге в ее сторону, она все сильнее ожидала увидеть рядового Кэйси, но он так и не появлялся со вчерашнего дня. Рассвет. Пора двигаться к ближайшему на карте городку в поисках чудовищ. Составленный за ночь план должен сработать, а пока отряду нужно отдохнуть и набраться сил.