Ниндзя крови

      Этим утром ему не шибко повезло, не повезло в плане, что их спалила Ния, а точнее его, Сэнг тогда спала, но ей тоже досталось от Нии, и откуда у нее столько энтузиазма к ним, и какое дело у брюнетки к их делам. Хотя все это можно было пережить, только потому, что он видел совсем близко и обнимал Сэнг во сне, а во сне она чему-то счастливо улыбалась. Что, черт возьми, с ним происходит, с его чувствами, когда рядом этот неспокойный чертёнок, но чертовски милый чертенок, упрямо добавила его сознание. Нет, серьезно, что с ним происходит? Это происходит опять и опять… это были не те чувства, которые он испытывал, пытаясь почему-то отбить девушку у лучшего друга, да и, что происходило с ним тогда, не поддавалось логике. Этот вопрос до сих пор стоял в голове парня и оставался актуальным, на который он так и не нашел ответ, кстати. Но, факт остается, то что двигало его в прошлом, совершенно другое, чем-то, что движет его сейчас. Почему, он не может сделать это, как сделал Джей, или там Кай, например, они ведь сразу осознали свои чувства. Ну, почему у него не как у людей?

***

      Яркий солнечный летний день дарил тепло, так что можно умереть от жары. Коул, спасаясь от жары, решил заглянуть к Джею, который чинил корабль, а за одним и посоветоваться. В корабле было действительно прохладно, он был своеобразным спасительным оазисом в жарком лете Ниндзяго, где было прохладно, хоть и лучи солнца просачивались сквозь небольшие окна и другие отверстия. В комнате, где, собственно, была вся техника, от которой зависел весь корабль, Ллойд услышал какое-то постукивание где-то там, как он выразился, к слову, Ллойд тоже в технике был совсем новичком. Немного пыльное помещение, ведь таковую уборку там не проводили недели две, освещалось солнечным светом, который был красным, и особо-то не помогал в компании Джею в различной технике, хотя довольно хорошо освещал помещение, в котором находились два парня. На голове у голубоглазого был нацеплен фонарь, такой, как обычно показывают по телевизору у шахтеров, хотя Синий ниндзя тоже не был чистым, на лице и на запястьях рук были пятна от черного масла, что бы допотопная техника не тормозила, как выразился Джей, улыбаясь и протирая руки полотенцем, которое тут же стало из чисто молочного в серый. Он пытался своим видом не показать, что видит, как его друг о чем-то призадумался. Но как не заметить, что он растекается, словно холодный лед в жаркий день, коим являлся этот день, но в корабле было прохладно и совсем не жарко. Своим видом он напоминал какого-то мученика, помирающего от скуки, размышлений и неизвестности следующих действий его всего этого мира, который перевернулся с ног на голову с прибытием странной девчонки. –Джееей– устало протянул брюнет, ведь посчитал, что хватит мучить себя, иди вон спроси у Джея, может подскажет. –Что? — произнёс откуда-то из железного ящика, который, как казалось, может в любой момент ударить похлеще, чем от розетки, в которую в детстве испытал на себе, по крайней мере, слабый удар по рукам, проникающий даже до костей, как их называла Сэнг, вроде бы фаланги, он помнит хорошо, и урок усвоил, соваться туда точно не надо. Огоньки, горящие из некоторых лампочек, подмигивали брюнету и как-то подозрительно смотрели на него. Джей почему-то не боялся удариться током, впрочем, как и Ния, они ведь на пару дружили с техникой, еще одна схожесть в их характерах, остро подметил Коул.       Коул лишь снова уткнулся лицом в стол, издавая мучительный стон, но Джей понял все и без слов. –Сэнг? — спросил рыжеволосый, выглядывая из электронного ящика, после чего вынырнул из электронного ящика полностью. Преодолев пару шагов, синий ниндзя сел на стул, стоящий напротив стула, на котором устроился его друг, лишь гаечный ключ поблескивал на солнце, находясь в руке мастера, которая почти спряталась под стол. Рядом послышался стон, напоминавший краткое «угу». –Значит, она тебе нравится? — Джею, надоело терзание брюнета, длившиеся долго, особенно для него, ведь парень не привык сидеть на месте и медленно засыпать от скуки. Коул, не ожидавший такого вопроса, нет, он, конечно, ожидал его, но потом, резко поднял голову, посмотрев с каплей непонимания на Джея. –По-моему, все это уже поняли, кроме тебя и, собственно, Сэнг. Ладно, она, Сэнг, кроме своей науки не замечает, если ты не предложишь ей поговорить об анатомии или предложишь баночку с органами или костью, конечно, — голубоглазый поморщился, когда вспомнил о недавнем инциденте. Было это, вроде бы, вчера, и повезло ему, когда он пришел в комнату девушек за Нией, но ее там не было. Ему было скучно, и он решил пройтись взглядом по комнате, вдруг что-то интересное найдет, и, как на зло, парню стало не в терпеж посмотреть на книжки Сэнг, что она там читает и тщательно изучает. На кровати были разбросаны книжки, одна из них лежала на лицевой стороне, и Джей, по своей природе любопытный, открыл ее и там не очень приятное зрелище… на странице было изображены органы с разными степенями разложения, и самое главное, что они были цветные, сфотографированные на хорошую камеру, четко показывая все поеденные разными насекомыми желудки. Медленно переводя взгляд на следующую страницу, что бы хоть как-то успокоить свои нервы, но там оказалось еще хуже. Те самые органы, что были на предыдущей странице, теперь были разрезаны ровно посередине, а небольшие железные штуки, напоминавшие вилки, аккуратно держали ткань, раскрывая содержание желудков. Ух, жуткое зрелище… и зачем Сэнг вообще изучает, она, вроде, хотела стать хирургом, а они, как правило, лечат живых, а не мертвых. Так, что-то слишком вдался во воспоминания, да еще и надолго, вон Коул снова раскис и уткнулся левой щекой в стол, повернув голову к стене. — ну, я тебя слушаю. –Я запутался– кратко ответил Коул, все еще рассматривая интереснейшую стену корабля. –Это и так понято по твоему кислой мине и вечно задумчивому лицу, будто решаешь мировые проблемы, — немного задумавшись Джей, сжал губу в тонкую линию, перерабатывая возможные последствия. –Эй, — тыкнув брюнета в макушку, что бы хоть как-то расшевелить того, — Зейн на днях обнимал Сэнг, — лукаво улыбнулся Мастер молнии, наблюдая за тем, как яростно сжимаются кулаки у Мастера Земли, — и совсем не по-дружески… — добавил Джей, чтобы довести Коула до точки кипения. –Когда? Как он только посмел? Зейн, он же мне, как брат… -Спокойно, герой-любовник. Он не обнимал ее — рассмеявшись, ответил Джей, наблюдая за тем, как Коул быстро соскочил со стула, как ошалевший, и хотел уже идти к Зейну, чтобы разобраться. –Ч-что? –Он ее не обнимал, — четко проговаривая слова и отделяя их друг от друга, сказал Джей. — зато мы знаем, что ты неравнодушен к Сэ-энг. –С дубу рухнул, я тут, понимаете, извожу себя целыми днями, пытаясь понять, что со мной происходит, а он поставил диагноз за минуту! — жестикулирую руками, возразил брюнет. –Ты ревнуешь, а значит, любишь! — подняв указательный палец правой руки вверх, свои видом показывая, свои знания в этой сфере. –Теперь, ты еще и психологом заделался –Ну, тебе нужна была помощь, вот и моё мнение на эту ситуацию. И я не поменяю свой диагноз, ты влюбился, парень. От себя не убежишь — добавил Джей, вставая со стула и принимаясь снова за работу. Оставляя парня в своих размышлениях. Маленькие лампочки уже не горели, говоря о новой проблеме, и они больше не смотрели на брюнета с подозрительностью.       Поспешно выйдя из корабля, Коул, ворчащий на Джея, направился к храму, а именно в тренировочный зал, тренировки всегда снимали напряжение, давая волю эмоциям. Здесь тебя никто не осудит, если твои эмоции, про которые никто не знает, выплеснутся, хоть через жесткие удары. Может быть, кто-нибудь спросит, зачем ты так сильно избиваешь грушу, а ты лишь ненавязчиво скажешь: «просто так».       Встав в стойку напротив груши, ты всего лишь пару раз перенесешь вес с ноги на ногу, после чего ударишь, разбивая костяшки в кровь. А когда ты последний раз бил грушу из замкожи без каких-либо ненужных перчаток или тянувшихся бинтов, которые словно перчатка ровно ложатся на твои кисти слоем за слоем? Давно, очень давно. Может быть когда на кого-нибудь злился или что-то у него не получалось, может он злился на себя, или, как сейчас, запутавшись и отрицая правду, хоть в глубине души он знал, что это правда, неизбежная для него. Жгучая боль отрывала от раздумий над прошлым, привлекая внимания к настоящему, к горячей коже вокруг костяшек, которые почему-то блестят на солнце, ты чувствуешь себя способным управлять своей жизнью. Он жутко злиться на Сэнг, что внезапно появилась вихрем, скрашивая в разноцветные цвета жизнь, закончила черед серых и скучных будней, где он просто тренировался или ловил каких-нибудь воришек, и даже самых стоящих, что могли развлечь и привлечь внимание к себе, брюнетка разобралась сама, толком не умея управлять своей стихией. Удар. Снова жгучая боль костяшек левой кисти руки, но она мешает продолжать, хоть хочется выть от нарастающей боли, которая все время жжет. Он злиться на Джея, который поставил, несмотря на скептицизм Коула, верный диагноз. Он злиться на себя, что позволил вмешаться в собственную жизнь, которую пытался контролировать после превращения в призрака, он стал… слишком острожным. Жгучая боль снова приходит на первое место, но вскоре слегка успокаивается, вновь уступая размышлениям. Да признайся, черт возьми, хотя бы себе? Неужели, ты так сильно размяк после небольшого происшествия? Признай, Коул!       Деревянная дверь тихо скрипнула, и через нее вошла девушка, о которой так рьяно не хотел думать Коул. Сэнг не всегда славилась громкостью своих действий, да она могла с ноги открыть дверь, да так что она чуть не вылетает с несчастных петель, а могла открыть дверь тихо, как сейчас, чтобы люди занятые своими делами даже не обратили на нее внимание. Так, и сейчас Коул, увлеченный самокопанием и истязанием своей души, не заметил Сэнг. Тихо закрыв дверь, девушка остановилась на месте, смотря на Коула, и как бы странно бы не звучало, увлеченно. И в своих мыслях оправдывалась тем, что она просто увлечена анатомией, и других, как кроме работы опорно-двигательной системы, поводов для наглого рассматриванием Коула, и как он избивает свои костяшки в кровь, нет.       Коул остановился, набирая побольше воздуха в свои легкие, от учащенного и долгого движения, сердце начало быстро биться о ребра, словно пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки. Повертев кулаки с кровоточащими ранами, которые жутко жглись, казалось, будто ты все еще ударяешь кулаками грушу, чувствуешь, как горячая кожу груши неумолимо жжет холодные руки. Быстрый взгляд зацепился за девушку, что увлечено за ним наблюдала, не отрывая взгляд и, будто пытаясь запомнить каждое его движение, каждую деталь.       Осознав, что она тупо пялиться на него, не отрывая взгляд. Скорее всего, этот взгляд был расплывчатым, в нем читалось задумчивость бытия всего мира. Между Коул все еще на нее смотрел, как она растерянно стоит и, даже, не понимает, что происходит здесь и сейчас, будто ее сознание далеко-далеко, явно не здесь. Оторвавшись от своих мыслей, она укорила себя в беспечности, и уже смущено отвела взгляд к своим ногам и полу, чтобы хоть как-то спрятаться от пронзающих черных глаз. Медленно скользя от его лица к полу, на их траектории она заметила содранные в кровь костяшки кистей руки, одна из их лежала на черной груше, скорее всего, не для поддержки равновесия, а просто, чтобы ее хоть куда-то деть от безвыходности, правая же рука устроилась почти у подбородка, расслабленный кулак смотрел на парня наружной стороной. Тихо ворча, на себя и свою солидарность, брюнетка направилась к небольшому шкафчику, где, по мнению Коула хранились одни диски* и небольшие штанги весом от одного с половиной килограмма до пяти килограмма. Красноглазая со стороны выглядела неуместно и немного странно, когда она шла смотря себе под ноги, лишь бы не встретиться с изучающим взглядом брюнета, однако своей выходкой она наоборот увеличило его заинтересованность в ее действиях, сжав кулаки у самой середины бедра и шепча какие-то ругательства себе под нос, направляясь не известно зачем к шкафчику с штангами. Аккуратно приземлившись на корточки, она тихо открыла дверь шкафа и начала внимательно осматривать его содержимое, далее было слышно какое-то шуршание. Закончив шариться в шкафу, она на удивление парня достала небольшую серую аптечку с красным знаком плюс и бесцеремонно подошла к нему, так и не подняв на него глаза, мастеру Земли теперь казалось, что Сэнг просто не хочет его видеть по непонятной причине, и, вообще, сейчас его мозг перестал хоть как-то соображать, выдавая жалкие крупицы осознание своих действий. –Руки — кратко попросила девушка, поставив аптечку на пол, и достала какой-то сосуд из темного цветного стекла, с такой же жидкостью. Коул ничего не ответил. –Можешь показать свои кисти рук, пожалуйста, — вздохнув, еще раз попросила девушка, Коул нехотя показал свою правую кисть. Сэнг осторожно коснулась своими холодными кончиками пальцев до ожогов, на что Коул поморщился от боли. Немного раздвинув пальцы, девушка начала осторожно обрабатывать раны жидкостью, которая шипела при соприкосновением с кровью, после начала аккуратно забинтовывать их белоснежными бинтами. Положив баночку на крышку аптечки, брюнетка разрезал бинт непонятно откуда появившимися ножницами, и завязла на тыльной стороне маленький узел. С другой рукой она продела тоже самое. Коул с безучастным лицом наблюдал за действиями Сэнг, иногда шипя от случайных прикосновений холодных, по сравнению с его рукой, пальцев, и, увлечено наблюдая за действиями девушки. Сэнг, наверняка, было неудобно все время присаживаться на носочки, чтобы положить или взять нужную вещь, но они оба молчали. –Спасибо — поблагодарил парень, рассматривая проделанную работу Сэнг –Не за что — подняв голову, ответила она, искренне улыбаясь. Коул мысленно отметил, что когда она улыбается, она выглядит очень мило. –Эй, как на счет пойти со мной на свидание? — Ч-что? — чуть не упав в обморок от такого заявления, спросила красноглазая. –Ну, свидание — потрепав немного влажные волосы на голове, спросил парень. –С-со мной? Ты точно в порядке? — попутно проверяя лоб на температуру, оказалось, нормальная, начала отчеканиваться Сэнг. –Да, я в порядке. И я точно уверен, что с тобой! — Я… да, пойду — засмущавшись, ответила девушка, вроде снаружи сильная и независимая, а тут смущается. — Отлично, тогда завтра в шесть — улыбнувшись наваливший удаче, ответил парень. А девушка, после того, как он довольный, ушел, тихонько сползла по холодной стене, нет ли, у не жара. Да, Коул, в отличии от других, ей нравился, но не да потери пульса, как показывают в фильмах, где девушки буквально сходят с ума по любви, наизусть зная все его расписание. На Коула можно было положиться, и он ей казался очень понимающим и добрым, явно не к таким она привыкла, окруженная людьми, которые сначала над ней издевались, потом тихо пускали слухи, думая, что она не узнает и не услышать, именно поэтому она такая замкнутая. А может, потому что он чуть ли не первый с ней заговорил, хоть они были немного холодны по отношению к друг другу на корабле, но когда она сидела на пороге храма, закутавшись, от него исходило такое знакомое тепло, будто она искала его всю жизнь, обделенная родительской заботой, да тетя, конечно, всегда ее любила и помогала, но это были не родители. Неужели, она не будет одинока всю жизнь? И, наконец, перестанет бояться людей, после того, что они с ней сделали? Люди, буквально, заставили ее чувствовать себя ненужной и всеми забытой. А, достойна ли она счастья, счастья быть нужной и любимой?