Через Вселенные

Как красиво! Соня всегда восхищалась магией во всех её проявлениях. И сейчас, плывя по Чёрному Озеру на утончённой лодочке позади остальных, она действительно наслаждалась масштабами замка и его близлежащих территорий. Соня перегнулась через бортик, вгляделась в несильно колышущуюся гладь и смогла заметить небольшой блеск на глубине. Наверное, русалка, подумала девочка. Родители много рассказывали про Озеро, особенно если учитывать, что мама побывала там, на глубине. Соня оценила иронию того, что мама была там, даже не учась Хогвартсе. Лодочки остановились у берега, и первогодки вышли из них. Они выстроились в колонну, возглавляемую Хагридом, и двинулись ко входу в замок. Хогвартс оставлял после себя только ощущение величия и превосходства над тобой, но это не было чем-то негативным, наоборот, это было чувство защищённости. Процессия остановилась возле входа в Большой Зал в ожидании чего-то. Соня немного волновалась. На какой факультет её определят? Всю её семью по папиной линии отправили на Гриффиндор, так что Соня надеялась попасть туда, так как по линии мамы все учились во Франции – в Шармбатоне, где не было факультетов. За год до поступления перед Соней поставили выбор: где бы она хотела учиться? Мама была, само собой, за Шармбатон, потому что там бы её дочь научили хорошим манерам и не отвлекали бы мальчишки, а папа был за Хогвартс, потому что... Потому что он крутой, Флёр, дорогая, пойми это! Ну а Соня всегда была папиной доченькой, так что мама просто махнула на них рукой и ушла из комнаты. И сейчас Соня взволновано перекатывалась с носка на пятку, разглаживая форменную юбку и осматривая толпу вокруг. Многие дети успели сдружиться в поезде, некоторые были знакомы и раньше, так что они стояли в плотных кучках и переговаривались между собой. Соня увидела миленькую девочку, которая так же испуганно стояла и оглядывалась по сторонам. Уизли твердо решила подойти и поздороваться с ней. Она начала пробираться через толпу, и сначала всё, вроде как, шло хорошо, но потом очень плотный паренёк резко отступил назад и Соню сильно отбросило вправо, отчего она ударила, да ещё и наступила на ногу какому-то мальчику, который был близок к падению, но смог устоять на ногах. – О боже, извини, я не хотела, – начала Соня, но этот мальчик развернулся, и Уизли вообще пожалела, что родилась. Его холодный взгляд сразу въелся в Соню, а от резкого движения его мантия разрезала воздух по кругу. Сзади его дружки встали в подобие оборонительных поз. – Я не расслышал. Ты как мышь пропищала. Господи, за что Соне это всё? – Я извинилась перед тобой, если ты глухой, – громко и чётко произнесла девочка, выпрямляя спину и поднимая голову вверх, чем несказанно удивила сама себя. Мальчик напротив, как оказалось, стоял в такой же позе, но сейчас он приподнял уголок губы вверх. – А я знаю тебя, – сказал он и немного прищурился. Соня изумлённо подняла бровь. – Уизли сложно не узнать. Ты даже не рыжая, а я прям чувствую этот запах болот. И тут Соня поняла кто перед ней. Однажды тётя Гермиона предложила собраться вместе старым знакомым и посидеть за кружечкой огневиски. Но пришли люди, которых даже не ждали. Соню тогда оставили с сестрой и братом у дяди Рона и тёти Гермионы, пока родители отлучались по важным делам во Францию. Тётя Гермиона пригласила Драко Малфоя, он взял с собой жену и сына, а жена в свою очередь взяла с собой сестру с её мужем и сыном. Всех детей впихнули в детскую и представили друг другу, хоть они и не общались друг с другом во время посиделок родителей (или опекунов, как в случае Сони, Доминик и Луи). Вот откуда Соня знает Тома, а тот знает её. – Я тебя тоже, Забини, вот подумала, откуда так завоняло высокомерием и гнилью. Том скривил губы в виде улыбки, хоть на улыбку это было похоже очень мало, и только открыл рот, чтобы ответить что-то колкое, но огромная дверь, ведущая в Большой Зал, открылась, и в коридор вышла директор МакГонагалл. Она окинула всех первокурсников строгим взглядом, а затем громко произнесла: – Следуйте за мной. Все дети снова выстроились в какое-то подобие колонны, а Соня попыталась отойти подальше от этого клубня слизней. Первогодки зашли в Большой Зал и остановились возле небольшого пьедестала, на котором стояла маленькая табуреточка со шляпой на ней. На них уставились все ученики со второго по седьмой курс и профессора, так что стало немного неловко почти всем. Соня продолжила поправлять подол юбки, чтобы ладони не так сильно потели. Директор МакГонагалл встала на пьедестал за табуреткой, прокашлялась, и перед её лицом появился потрепанный свиток, который остался парить в воздухе. – Рада приветствовать вновь прибывших на учебу учеников и добро пожаловать, первокурсники! – торжественно объявила женщина и зал зааплодировал. – Когда я назову вашу фамилию, вы должны будете подойти ко мне, и Распределительная Шляпа скажет, на каком факультете вы будете учиться. И МакГонагалл начала. Бесконечный перечень фамилий сокращался всё больше и больше, и точно так же всё больше начинала волноваться Соня. Волшебное небо на потолке воспроизводило кучу звёзд, и девочке казалось, что вполне реально будет начать считать их. Вдруг она поймала насмешливый взгляд Тома и перестала мять юбку в волнении. И вот вдруг, как гром среди ясного неба, раздалось громогласное: – София Уизли. Соня глубоко вздохнула и пошла к пьедесталу, но по дороге случайно посмотрела на Забини, который изобразил, что теряет сознание. Соня мгновенно вспыхнула. Да какое он имеет право! Её, Сони, родня принимает родню этого слизня, а он не может вести себя прилично! Соня села на табуретку и ей на голову надели шляпу. Испуга не было теперь совсем, зато была злость. Как смеет этот поганец так говорить о её фамилии. На свою пусть сначала посмотрит. Предатели и... Шляпа кашлянула, и Соня сильно вздрогнула, чуть не упав с табуретки. Она напрочь забыла, что Шляпа умеет мысли читать, вот же чёрт! – Ничего, милая, всё хорошо, – ответила Шляпа. – Мне этого достаточно. Соня округлила глаза и хотела уже что-то возразить, но на весь зал громким рокотом прозвучало: «Слизерин!». До этого в зале некоторые дети негромко шептались, но сейчас замолчали все. Соня продолжала сидеть и так вцепилась в табуретку, что та, казалось, сейчас треснет. Нет. Нет, нет и нет. Этого не может быть! – Да, вполне может, – ответила ей Шляпа. – Пожалуйста, не задерживайте очередь. МакГонагалл сняла с неё Шляпу и объявила следующего ученика, пока Соня шла к змеиному столу, где на неё пораженно смотрели, не аплодируя, как остальным новоприбывшим. Соня села с краю, не смотря на остальных. Какой кошмар! Что же скажут мама с папой? Милую девочку, с которой Соня хотела познакомиться, определили на Пуффендуй. Забини – на Слизерин.

***

К третьему курсу Соня стала лучшей на Слизерине. С самого начала родители отнеслись к её факультету неплохо, хоть Соня и знала, что лучше было бы для них, если бы она попала на любой другой. А ещё её приняли в команду по квиддичу охотником. Вот и всё. Друзей она так и не смогла завести, поэтому у неё оставалось куча времени на штудирование учебников в библиотеке и тренировки по квиддичу. А ещё в начале третьего курса Том изменился в корне. Обычно со всеми случается наоборот: дети, которые радовались жизни, были чистыми и открытыми, становятся холодными и отстранёнными. Но не Забини. Он был грубым и противным, но после лета стал очень общительным, постоянно скакал, появлялся из ниоткуда, но самое ужасное – начал преследовать Соню. – Да ты издеваешься, – бубнила Уизли себе под нос, когда заходила в класс, а там оставалось только одно место. Рядом с Томом. Он, само собой, весь урок отвлекал Соню, пытаясь что-то рассказывать. На самом деле, Том с самого начала завёл кучу друзей, но тот, кто больше всего поразил Соню, был Джеймс Поттер. Когда они вдвоём однажды зашли в Большой Зал на завтрак, Соня подавилась тыквенным соком. Такого предательства от кузена она не ожидала. Хотя почему не ожидала... Они вдвоём неплохо спелись и были частыми гостями у МакГонагалл.

***

На Сонином пятом курсе в Хогвартс приехала куча родственников: Альбус, Роуз, Роксана и Люси. Приехала бы и Доминик, но она, в отличии от Сони, решила поехать в Шармбатон. А ещё появился Скорпиус Малфой, из-за чего Том очень сильно обрадовался. На пятом курсе нужно было налечь на учебники, потому что СОВ были близко, но куча родственников просто не давали Соне пройти буквально нигде. Только в гостиной Слизерина было относительно спокойно. Хотя, не совсем, потому что там мог на весь диван развалиться Том, постоянно отвлекая Соню. И вот тогда, когда у Уизли уже не выдерживали нервы, она шла в Выручай-комнату. Дядя Рон постоянно рассказывал про неё, поэтому Соня нашла там своё убежище. Но однажды, абсолютно неожиданно, в комнату вошёл Скорпиус. Как они смогли попасть в одну и ту же комнату, Соня даже не хотела знать. – Прости, я могу загадать другую комнату, – извинился Скорпиус и уже хотел выйти, но Соня, неожиданно даже для самой себя, мило улыбнулась. – Можешь остаться, – сказала она, и в комнате появилось ещё одно кресло. Так у них появилась традиция вместе учиться. Они не отвлекали друг друга, но находили молчаливую поддержку в сидящем напротив человеке. Когда-то в апреле Скорпиус отложил свой учебник по магловедению, глубоко вздохнул и тихо сказал: – Ты же знаешь, что нравишься ему? Соня подняла взгляд от «Величайшие зельевары и их снадобья» и удивлённо посмотрела на Скорпиуса. – Я имею в виду, – продолжил он, немного заикаясь. – Том. Ты ему нравишься. И он просто постоянно пытается привлечь твоё внимание. – Да ты издеваешься, – тихо выдохнула Соня и протерла уставшие после чтения глаза, пока Скорпиус испуганно замер на кресле. – Забини – просто заноза в заднице. Он всех постоянно оскорбляет. У него нет манер и он просто жуткий в своей мании преследования. И что ты мне предлагаешь? Пойти подружиться с ним? Скорпиус тяжело вздохнул и потянулся на кресле, разминая спину. – Ты ничего не поняла, – сказал он и продолжил читать. Соня удивлённо подняла брови. – Что не поняла? – спросила она, но Скорпиус не отвечал, так что Соня плюнула на этот разговор. Очень странно всё это.

***

В начале седьмого курса Том побил абсолютный рекорд Хогвартса в снимании очков с факультета. За обедом МакГонагалл объявила это и сказала, что Том лишил факультета 1536 очков, Том попросил выдать ему медаль за это, и МакГонагалл исправилась, что теперь на его счету 1539 снятых очков. Весь факультет неодобрительно посмотрел на него, но Забини только пожал плечами и продолжил есть гигантский кусок курицы. А ещё Соне с начала последнего года начали приходить какие-то романтические подарки. То коробка конфет в виде сердечка (Соня не стала их есть, потому что побоялась, что в них может быть амортенция), то открытка, которая, когда её открываешь, извергает из себя маленький салют в виде сердечек. Однажды Соне пришла волшебная лягушка в Выручай-комнату, когда они со Скорпиусом там находились. – Да какого ж чёрта! – воскликнула Соня, когда лягушка выпрыгнула из коробочки и убежала. Внутри была фотокарточка со Снейпом и Соня разочарованно вздохнула, потому что у неё уже было три такие, но вдруг на этой карточке профессор послал воздушный поцелуй, и Соня с отвращением отшвырнула карточку от себя. Скорпиус громко рассмеялся, но после укоризненного взгляда Сони, перестал смеяться слишком громко и, через хихиканье, спросил: – Что, поклонники одаривают? Соня вздохнула и отложила в сторону коробочку. – Если бы. Только один и очень надоедливый. – И кто это может быть, не знаешь? – спросил Скорпиус с лукавой ухмылкой. Соня пожала плечами и уже хотела продолжить чтение, но вдруг резко подняла голову на Малфоя. – Ты знаешь! – воскликнула она, указывая пальцем на Скорпиуса, но он только загадочно пожал плечами, но Соню вдруг осенило. – О нет, не может быть! – она прикрыла рот рукой и сильно округлила глаза. – Если это тот самый человек, о котором ты подумала, то да, вполне может, – не переставая улыбаться, сказал Скорп и Соню аж дёрнуло. – Господи, только не этот отморозок Нотт, он же вообще придурок! – Да какой ещё Нотт?! Уизли, ты издеваешься?! – закричал Скорпиус. Соня сильно вздрогнула, потому что от обычно тихого Малфоя услышать такое было очень неожиданно. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь. – Прости. Просто подумай лучше. Соня нахмурилась, а Скорпиус снова уткнулся в учебник, тем самым ставя точку в их диалоге.

***

Через неделю после этого странного разговора до Сони наконец-то дошла гениальная мысль: одним из последних подарков от тайного поклонника была брошь из «Всевозможных волшебных вредилок». Брошь была заколдованная, само собой, – если ты подцепил её на определённое место, то в последующие разы она будет перекалываться сама на другую одежду, которую ты надеваешь. Она была в форме звездочки, и там было написано «сияй». Ну так вот, Соне в голову пришла гениальная мысль, что магазином-то заправляет дядя Джордж, так что она просто могла туда прийти и спросить о том, кто покупал эту вещь. – Не знаю, Сонь, – сказал дядя Джордж, почёсывая затылок. Соня пришла к нему на выходных – хорошо, что в Хогсмид очень удобно выбираться. – Многие покупают эту брошь. Можешь сказать день, когда её могли примерно купить? Тогда сможем посмотреть на записи. Соня кивнула и сказала, когда ей подарили безделушку, говоря, что можно посмотреть и дни до этого. Дядя Джордж отошёл на минуту, а вернулся с гигантской пыльной книгой, которую скинул на прилавок, потому что, судя по всему, она была реально тяжёлой. Джордж открыл её около конца и начал смотреть даты. В помещении находилось человека три, кроме Сони с Джорджем, так что дверной звоночек прозвучал достаточно громко. Соня вскинула голову к двери и недоумённо подняла брови, увидев посетителя. Точно так же удивленно замер и Забини. – О, Том, рад тебя видеть, – радостно воскликнул Джордж, тем самым выводя парня из ступора. – За чем пришёл сегодня? – Привет, Джордж, – воскликнул Забини, садясь на перила и съезжая по ним (да кому вообще нужна лестница), потом проскальзывая по полу, прямо к двум Уизли. Прямо перед своей остановкой, он открыл ладонь и сдул какой-то порошок так, чтобы он прилетел Джорджу к лицу. В итоге возле его носа начали взрываться фейерверки, а он только рассмеялся и взмахом руки отправил их наверх, где от неожиданности вскрикнули те три покупателя. – Мне нужны новые прибамбасы для шалостей, а то прошлые только что закончились. Джордж рассмеялся ещё больше, а Том с довольной улыбкой выпятил грудь вперед. Соня только обреченно покачала головой. – Секунду, сейчас помогу Соне и подумаю над приколами для тебя, – ответил Джордж, посмотрел в книгу и вдруг сложил губы в букву «о». – А что вы делаете? – спросил Забини, запрыгивая на стойку и садясь там в позу лотоса, рассматривая книгу. Соне на секунду показалось, что Том был в магловских штанах, но он тут же завернулся в мантию, так что лучше рассмотреть не вышло. – У Сони появился тайный поклонник, – сказал Джордж, и улыбка на секунду ненатурально застыла на лице Тома, но он тут же изменил выражение лица, недоверчиво хмыкнув. – Один из подарков отсюда, так что Соня решила попытаться вычислить поклонника из этого русла, – продолжил Джордж, но вдруг замер, вчитываясь во что-то, и удивлённо посмотрел на Тома. – Тут написано, что ты покупал это за два дня до того, как Соня получила подарок. Соня посмотрела на растерянного Забини, который непонимающе моргал. – О чём вы вообще говорите? – спросил он, и Соня отодвинула воротник мантии, показывая брошь. Она в этот момент извергла искру. Соня даже не знала, что она так может, но промолчала. – А, – протянул Том и кивнул сам себе. – Да, я покупал эту штуку в подарок маме на День Рождения. – Но тут написано, что ты вернулся чуть позже за ещё одной брошкой, – заметил Джордж, недоверчиво продолжая смотреть на Тома. – Боже, расслабься, большой брат, – хмыкнул парень. – Я потом вспомнил, что у дочери маминой подруги тоже День Рождения в эти дни, так что я вернулся и купил ещё одну для неё. Соня поджала губы. Она и не сомневалась. Зачем Забини дарить ей брошку? Это глупо. – Ладно, Сонь, остальные люди вообще не из Хогвартса, а смотреть в предыдущие записи нет смысла, потому что мы просто собьёмся с толку, прости, – виновато сказал Джордж, с усилием захлопывая книгу. – Ничего, дядя Джордж, спасибо большое за помощь, – ответила Соня и пошла на выход, слыша, как Том и Джордж начинают переговариваться между собой. Ну ничего, она ещё сможет найти этого человека.

***

Всё прояснилось в конце октября. Соня поднималась по лестнице, чтобы попасть к себе в комнату после завтрака. Первой парой была история магии, а Соня освободила себя от этого предмета, так что она собиралась ещё немного подремать в комнате перед второй парой – зельеварением. Но вдруг из комнаты, мимо которой она проходила, она услышала музыку. Соня остановилась и прислушалась. Точно, дверь в комнату была приоткрыта, а оттуда доносились звуки гитары. Папа очень любил магловские рок-группы и постоянно включал Соне кучу песен, так что звук гитары она не спутает ни с чем. Очень странно было слышать магловскую музыку в Хогвартсе, да ещё и в крыле Слизерина, где достаточно сильно презирают маглов и все их приспособления. Вот поэтому интерес полностью захватил мозг Сони, и она заглянула в небольшую щёлку. То, что она увидела там... Она не должна была этого видеть. Казалось, песня была уже на середине. «Я сказал им всё, что мог, Но чего с меня, блин, взять? Осторожность на нуле, Гордости не занимать.» Внутри был Том. Куча вещей сразу поставили перед Соней кучу вопросов. Первое – почему Забини был в магловской одежде? Второе – почему он слушает магловскую музыку? Третье – какого чёрта он заворачивает подарок без использования магии? «Они мне: «Ты забавный», Я в ответ: «Вы тормоза», Они: «Где взял?», а я в ответ ‒ Невинные глаза!» Том сидел боком к двери, так что не видел, что за ним могут подсматривать. Он постукивал ногой в такт музыке и, кажется, пел очень тихо себе под нос. Перед ним на кровати лежала небольшая книжка, а сам Забини пытался как-то обернуть её. На кровати было куча скотча, черной и оранжевой бумаги (немудрено, скорее всего, это подарок на Хэллоуин). «А пацан крикнул: «Ну зашибись, Есть усатая мадам, Что отравляет мне жизнь».»* Соня отодвинулась от щёлки и быстро-быстро заморгала. Очень странно. Но как бы странно это ни было, это было не её дело, так что Уизли пошла дальше, пытаясь выкинуть этот инцидент из головы. Но вот только на Хэллоуин ей пришла школьная сова с подарком. Подарок был максимально аккуратно заклеен черной и оранжевой бумагой, которая держалась на скотче, а внутри была книжка, которая называлась «Сборник самых романтичных магловских стихов». Соня долго смотрела на подарок, а потом резко вскочила и выбежала из комнаты. Том всегда завтракает рано. Соня передумала ещё в гостиной Слизерина, потом ещё больше в подземелье, а всю уверенность она растеряла уже в коридоре, что говорить про Большой Зал. Слизеринцы были теми ещё совами, кроме Тома. Соня тоже была совой, и она спала бы ещё дольше, но только настоящая сова разбудила её. Поэтому за столом сидел только Том и ещё какой-то мальчик, кажется, со второго курса. Соня села недалеко от Забини, который помахал ей, и взяла себе овсянку. Как она раньше не могла понять? Подарки всегда приходили достаточно рано, а только Том просыпался ни свет ни заря. И та история с брошью. Как Соня вообще могла купиться? Только остается ещё один вопрос: Том что, влюбился в неё? Нет, звучит как что-то из ряда фантастики. – Эй, принцесса, о чём задумалась? – вдруг сказал Том, и Соня сильно вздрогнула, выходя из своих мыслей. Она и не заметила, что пялилась в одну точку где-то на протяжении минуты. – Принцесса...? – удивлённо переспросила Соня, и Том пожал плечами. – Смахиваешь на принцессу, – сказал Забини, кладя в рот кусочек бекона. – Ну так что, что-то случилось? Соня поджала губы и отрицательно покачала головой. Господи, почему она была такой слепой? Том ведь заботится. Когда это вообще успело произойти? – Нет, серьезно, ты реально расстроена, – насел Том, и Соня отвернулась. – Это из-за квиддича? – Да, я немного переживаю, – соврала Уизли, чтобы Том хоть как-то отстал. – Не дрейфь, Слизерин лучший. Ты кучу голов им позабиваешь, – Забини очень мило и подбадривающе улыбнулся, и у Сони просто защемило сердце. – Окей, спасибо, увидимся, – пробормотала она, вскочила со скамейки и чуть не выбежала из Большого Зала. Сердце вырывалось из груди, как после длинной пробежки и, почему-то, очень хотелось расплакаться. Соня была уверена в том, что Том недолюбливал её, но всё оказалось вверх ногами. Какой кошмар.

***

– Ты всё знал! – воскликнула Соня, буквально влетая в Выручай-комнату, где уже сидел Скорпиус. – Ты уже это когда-то говорила, – ответил он, продолжая читать, пока Соня драматично плюхнулась в кресло. – Как узнала? – Засекла его в комнате за упаковкой подарка, – Соня устало протёрла глаза. – И что ты думаешь? – Скорпиус отложил книгу и принял позу психолога, отчего Соня хмыкнула. – Я без понятия, – девушка вскочила с кресла и начала мерить комнату шагами. Потом она резко остановилась, смотря на карточку Снейпа, который как раз отправил воздушный поцелуй, вспоминая, что бросила её тут примерно месяц назад. – То есть... Я не знаю, что нужно делать в таких ситуациях. Я думала, он меня ненавидит. – Я тебе говорил, что ты ему нравишься, – сказал Скорпиус, и Соня резко повернулась к нему и вскинула руки в воздух. – Я думала, что ты врёшь! – Ладно, успокойся, – Скорп встал с дивана, подошёл к Соне, приобнял её за плечи, усадил на диван и сел рядом. – Я думаю, что тебе нужно здраво и без лишних эмоций посмотреть на эту ситуацию, проанализировать всё, что ты чувствуешь, а потом пойти и поговорить с Томом. Ты меня услышала? Не со мной, а с ним. Соня немного заторможено кивнула. Скорпиус улыбнулся ей, ободряюще погладил по плечу, взял книгу и вернулся к чтению. – Спасибо, Скорп, – сказала Соня, вставая с дивана. Малфой поднял на неё взгляд. – Я, наверное, пойду. Подумаю обо всём. Скорпиус кивнул, а Соня вышла из Выручай-комнаты. Плоховато как-то жизнь складывалась.

***

Через неделю после этого события случилось другое, не менее важное событие – игра по квиддичу. Слизерин сражался против Гриффиндора, величайшая схватка противников. Или нет, потому что Соне приходилось сражаться против своей родни. – Удачи тебе, Сонь, – Джеймс потрепал её волосы своей рукой. Это было их обычным ритуалом перед каждой игрой, потому что зла они друг другу не желали. А ещё потому, что Соня была охотником, а Джеймс (кто бы сомневался) – ловцом. – Тебе тоже, Джей, – ответила Уизли. Прозвучал странный звук, источник которого никому не был известен, и команды начали выходить на поле. Моросило. Уже наступил ноябрь, поэтому плохой погоде никто не был удивлён, но все были расстроены. Соня рассматривала трибуны, но из-за этого глупого дождя можно было увидеть только цвета факультетов и ни одного лица, поэтому пришлось рассматривать участников команд. Скорпиус поймал взгляд Сони и ободряюще кивнул ей. Он даже не любил квиддич, но отец заставил его пойти в команду. Он не был слишком хорош для ловца, зато достаточно для вратаря. Их ловцом был «этот-придурок-Нотт», поэтому, если у них и была возможность выиграть, то только заработав очень много очков забрасыванием квоффла в ворота. И, казалось, это обычная игра, которая не предвещала ничего необычного, но Соня запомнила её надолго, потому что это была, наверное, самая быстрая и травмоопасная игра в мире. Мадам Трюк дунула в свисток, команды взлетели в воздух, и Соня увидела Джеймса прямо возле снитча, и вдруг всё стало совсем тёмным. Как потом рассказывала медсестра, Джеймс тогда и правда схватил снитч, вырывая Гриффиндору победу, а в Соню тут же прилетел бладжер, который сломал ей руку и ключицу. А потом медсестра неожиданно добавила: – А вообще, ты могла бы уже быть мертва. Благодари быструю реакцию Забини и его прекрасные знания в трансфигурации. Он наколдовал тебе матрас. Том сильно покраснел и пробормотал что-то вроде: «Не стоит, мадам Помфри». Медсестра выдала Соне очень противную микстуру и несколько таблеток, которые она немедля выпила. Потом участники команды и бесчисленное количество родственников обступило кровать Уизли и начало гудеть, как улей, ещё больше рассредотачивая её. Единственное, что она заметила – как Том под шумок выскользнул из лазарета.

***

Через пару недель Соня получила своё первое замечание, да ещё и самым глупым способом. Она пошла в Запретную секцию в библиотеке, но по дороге где-то потеряла своё разрешение на посещение. Библиотекарь схватилась за сердце, а потом повела Соню к профессору Слизнорту, как к декану Слизерина. Тот только развёл руками, а Соне пришлось идти на исправительные работы к Филчу. Суть была в том, что она должна была пересмотреть все бумаги у него на столе (а их было очень много: завхоз очень редко их разгребал), а потом разложить в несколько стопок. Чтобы перебрать это всё, Соне понадобился бы где-то месяц, поэтому профессор Слизнорт предложил ещё одного проштрафившегося ученика на помощь Уизли. А кто чемпион по снятию очков с факультета? Само собой, Его Величество Забини. – Так-так-так, – нараспев сказал он, только зайдя в комнату. – Кто это тут у нас нарвался на исправительные работы? Соня закатила глаза и фыркнула. – Не твоего ума дело. Том изумлённо поднял брови, но промолчал. Он прошёл по очень старому ковру, обошёл стол и плюхнулся в поскрипывающее кресло Филча. Соня тем временем сидела на небольшом стульчике с другой стороны стола. – Где какая стопка? – неожиданно, даже по-доброму, спросил Том так, что Соня резко подняла голову, с удивлением смотря на него. Уизли была уверена, что Забини не будет работать, а будет только отвлекать. – Вот это – важное, вот это – на мусорку, – показывала на каждую стопку Соня и комментировала их. – Сюда – под сомнением, а в ту корзину – конфискованные вещи. Том кивнул и принялся за работу. Разговаривал он, на удивление мало, и только когда письмо или конфискованная вещь были особо смешными. В конце концов, Соня расслабилась и потеряла бдительность, а делать этого нельзя было ни в коем случае. – Ты знаешь, – сказал Том, когда они сидели за бумагами уже часа три. Соня пыталась отдышаться после смеха над очередным странным письмом. – Скорпиус вообще не умеет держать язык за зубами. Соня замерла, а улыбка медленно начала сходить с её лица. – Ты о чём? – спросила она, а Том усиленно делал вид, будто читает следующее письмо. Потом он положил его в стопку «В мусор» и поднял взгляд на Соню. – Ты знаешь, – сказал Забини. Он улыбался, но было больше похоже на то, что он сейчас заплачет. – И я прошу у тебя прощения. – Нет-нет, за что? – возмутилась Соня и Том громко хмыкнул. – За это, – ответил он и резко, так, что Уизли не успела среагировать, перегнулся через стол и поцеловал её. Соня широко открыла глаза и в шоке смотрела на лицо Тома. Потом до неё дошло, что происходит и она сильно оттолкнула Забини. Они молча смотрели друг на друга какое-то время, а потом Том издал странный булькающий смешок, а Соня заметила, что он уж очень сильно покраснел. – Правда, прости, – спокойно сказал Том, но на последнем слове его голос дрогнул. Потом он обошёл стол и помчался к двери. – Том... – глухо сказала Соня, но Забини уже выбежал в коридор, поэтому вряд ли услышал это. Уизли развернулась к письмам, но всё равно смогла услышать зазвучавшее вдалеке негромкое ругательство.

***

Только через месяц они смогли поговорить. Соня до сих пор не понимала, как она относится к этой ситуации, поэтому поддерживала игру Забини в игнорирование ситуации. Они бы и дальше кружили вокруг друг друга, чтобы не пересечься, если бы не тётушка Судьба, которая не стучится, а сносит двери самым бесцеремонным способом. В середине декабря Соня отдыхала, сидя на краю Астрономической башни, когда сзади послышалось негромкое покашливание. Там, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Забини, полностью обернутый в мантию, выглядя при этом, как гусеница в коконе. – Прости, я разрушу твоё одиночество, – сказал он и тоже сел на край где-то в метре от Сони. Уизли кивнула, хотя её кивок, скорее всего, оставили незамеченным. Они просидели в тишине около пяти минут, а потом Том снова откашлялся и совсем тихо сказал: – Я правда сожалею. Его слова почти унёс ветер, который вовсю хозяйничал на башне, но Соня всё равно услышала. Внизу живота скрутился узел, который предзнаменовал волнение. – Поэтому, я думаю, нет смысла ничего утаивать, – продолжил Том. – Нужно рассказать тебе всё, как было. Я люблю... – он остановился, будто споткнулся о свои слова, но он просто набирался смелости сказать то, что его действительно волновало. – Я люблю все эти магловские штучки. Да, звучит странно, но так и есть. После окончания второго курса, когда я вернулся домой, мама сказала, что ей нужно будет уехать на всё лето во Францию. Какие-то дела по работе и всякая такая фигня, – Том начал загибать края мантии, видимо, волнуясь. – До этого она всегда говорила только плохое про маглов и грязнокровных волшебников. Но папа... Когда мама уехала, он сказал собрать все необходимые вещи, и потом мы переехали из поместья в квартиру в магловском районе, в Лондоне. И знаешь, – Забини мечтательно улыбнулся и рукой расчесал непослушные темные волосы, торчащие во все стороны. – Это было самое лучшее время в моей жизни. Соня смотрела на него, не отрываясь, в то время как он смотрел на горизонт. Вид и правда открывался прекрасный, но Уизли не могла сосредоточиться на нём. – После этого мы с папой иногда выбирались в магловские деревушки или даже города. Это было так классно. Магловская одежда была очень удобной, еда – божественной, а технологии – вообще отдельный разговор. Но это было потом. А когда я вернулся после лета в Хогвартс, мне показалось, что моя жизнь в корне изменилась. Да так оно и было, в конце концов. – И тогда ты заметил меня, – вдруг, неожиданно даже для самой себя, отозвалась Соня. Том вздрогнул, но через секунду кивнул. – Да, так и было. Я почувствовал, что ты, как будто, была создана для меня. Но из-за того, что я делал и говорил раньше, ты презирала меня, – он невесело хмыкнул и потянул один уголок губ в полуулыбке. – Я делал всё возможное, чтобы понравиться тебе, но ты просто продолжала меня ненавидеть. Я старался привлечь твоё внимание и, в итоге, сам не заметил, как успел влюбиться в тебя. Соня поджала губы и отвернулась. Боже, слушать это было нереально неловко, а рассказывать, скорее всего, вдвойне хуже. Том улыбался, смотря на свои руки, но вряд ли он вообще хотел улыбаться. Соня сильно зажмурилась, а потом открыла глаза, но Забини не исчез. Уизли сильнее закуталась в свою шерстяную мантию, но теплее от этого не стало: ветер на такой высоте хлестал больными пощечинами. – Я просто хотел, чтобы ты всё знала. Спасибо, что выслушала, – сказал Том и теперь сидел, очевидно, размышляя: остаться здесь или уйти с башни. И Соня сделала единственное, до чего смог додуматься её обмороженный мозг: протянула руку Тому. Забини замер, удивлённо смотря на руку Сони, а потом взял её; они сплели пальцы в замок и положили это сооружение на твёрдый камень башни. Ладонь Тома была достаточно холодной, а у Сони – тёплой, поэтому контраст был приятный. Они сидели довольно далеко друг от друга, но руки их были сплетены вместе. – Это очень круто, – вдруг сказала Соня, и Том поднял голову, смотря на неё. – Очень круто, что ты осмелился быть искренним. У меня бы не вышло. – Нет, я сомневаюсь, – хмыкнул Том, сильнее сжимая ладонь Сони, будто приободряя. – У тебя бы на сто процентов вышло бы лучше. Соня рассмеялась. Через полчаса их руки сильно замерзли и покраснели от ветра, а Уизли уже не чувствовала и ног. – Может, пойдем в гостиную, – сказал Том, а Соня энергично закивала. – Тут чертовски холодно! * The Fratellis – Tell Me A Lie

Вырезанная сцена

Как только Соня вышла из «Всевозможных волшебных вредилок», Джордж прервал свой диалог с Томом ни о чём и посмотрел на него с недоумённым выражением лица. – Какого хрена Том? – спросил он, и парень потупил взгляд. – Ты что, клеишься к моей племяннице? – Всё не совсем так, – Том спрятал лицо у себя в ладонях и тяжело вздохнул. Оправа очков неприятно врезалась в лицо, но парень проигнорировал это. – Я абсолютно без понятия, что я делаю большую часть времени. Кажется, она даже не догадывается, что это я. – С чего ты так решил? – Джордж решил не терять время зря, поэтому пошёл к каким-то большим коробкам рядом с кассой, вытащил блокнот из внутреннего кармана пиджака и начал что-то записывать. – У меня есть источники, – сказал Том, поднимая голову и смотря на Джорджа. – Скорпиус? – спросил мужчина, и Том кивнул. – Скорпиус. – Прости, я считаю тебя отличным парнем, – сказал Джордж, снова подходя к кассе. – Но Соня ‒ моя племянница, и я люблю её. Поэтому я буду подозрительно относиться ко всем, кто к ней подкатывает, надеюсь, ты это понимаешь. Я, конечно, не её отец, но даже я не уверен, что вы были бы хорошей парой. Том опустил глаза. Под своей мантией он увидел точно такую же брошку, какую он и подарил Соне. Их суть заключалась не только в том, чтобы перекалываться с одной одежды на другую самостоятельно, а и в том, что они парные. Когда брошки находятся недалеко друг от друга, они выпускают сноп искр. – Я понимаю, – Том поднял взгляд и уверенно посмотрел на Джорджа, который выглядел очень грустным. – Я и сам не знаю, выйдет ли из нас хорошая пара. Но я знаю, что люблю её, и ничто не сможет заставить меня перестать. Джордж мягко улыбнулся. – Ну что ж, тогда я желаю тебе удачи. А насчёт прибамбасов для шалостей, то к нам недавно поступили фейерверки, которые, когда взрываются, издают пукающий звук. Думаю, это должно тебе понравиться. Том рассмеялся и почувствовал, что напряжённая атмосфера рассеивается. Возможно, Джордж прав. Возможно, они и не будут хорошей парой. Возможно, Соня пошлёт его куда подальше, что, скорее всего, окажется правдой. Но Том знал одно: он не перестанет пытаться.