Попаденец

Весна. Распускаются почки, с юга возвращаются птицы. Я улыбнулся и, опираясь на трость, пошёл в сторону парка. Воздух был свежий, чуть влажный, пах землёй и молодой листвой. Проходя по обочине дороги, я заметил, как на проезжую часть выскочил мальчишка лет пяти. Машина неслась прямо на него. Я среагировал мгновенно. Трость вылетела из рук и со стуком упала на асфальт. Я рванулся вперёд, выбежал на дорогу и, едва успев, толкнул ребёнка к тротуару. Визг тормозов. Удар. И боль, накрывающая сознание, как тёмная волна. «Как же больно… Стоп. Если я чувствую боль — значит, я жив?.. Но ведь я упал с метлы…» Мысли путались. «С какой, к чёрту, метлы? Меня же сбила машина… Я — Михаил Романович Рысев, дизайнер интерьеров, тридцать пять лет…» Пауза. «Или?.. Я — Оливер Вуд, ученик школы магии и волшебства Хогвартс, тринадцать лет, играю в квиддич на позиции вратаря…» Я помнил, как меня сбила машина. И одновременно — как падал с метлы. Я знал дату Пятого гоблинского восстания. И в то же время без усилий мог представить цветовой круг для подбора интерьера. «Так кто я?.. Оливер, получивший воспоминания Михаила? Или Михаил, попавший в героя детской книги?..» Мысли замерли. «Ладно… сейчас это не главное. Главное — я это я. И точка». С усилием я открыл глаза. Белый потолок. «Больничное крыло», — подсказала память. — Наконец-то вы пришли в себя, молодой человек. Рядом со мной стояла женщина в белом. Волосы были убраны под косынку, взгляд — внимательный и строгий. — Что со мной случилось?.. — хрипло спросил я. Мадам Помфри поджала губы и, всунув мне в руки пузырёк с зельем, ответила: — Вы упали с метлы. Я уже давно говорю, что квиддич в Хогвартсе нужно запретить. Вы, мистер Вуд, выжили чудом. Она кивнула на флакон в моих руках: — Выпейте. Это костерост. Не самый приятный, но сейчас он вам необходим. Она выжидающе уставилась на меня. Я откупорил зелье и выпил. Гадость — на самом деле несусветная. Хотя… мне не привыкать к невкусным лекарствам. По сравнению с тем, что мне давали раньше, это ещё терпимо. Помню, когда я лежал в больнице — обезболивающее было только детское, приторно-сладкий сироп. Вот это был настоящий ужас. — Так, — выдернул меня из воспоминаний голос медведьмы, — а теперь, мистер Вуд, вам нужно поспать. И не вздумайте спорить. Она строго посмотрела на меня. Я кивнул. Женщина ещё секунду изучала меня взглядом, затем развернулась и ушла. Я закрыл глаза — и почти сразу провалился в сон. Утро вечера мудренее.