Это исключено

      Элайдже до дрожи в коленях нравится трогать, изучать кончиками пальцев своих послушных девочек, сконструированных «под себя», но каждый раз, когда место любимой Хлои занимает кто-то «живой»… Камски прячет гримасу отвращения за имитацией удовольствия – не иначе как перенимает черты у своих творений. Рид далеко не самый лучший вариант, который когда-либо появлялся в его постели – деньги решали всё в абсолютно любых вопросах, но он определённо единственный, кто приходит в резиденцию по собственному желанию, хоть и утверждает обратное.       От Гэвина слишком много шума, да и пахнет он совсем иначе – смесь чужой крови, пота и адреналина после насыщенного рабочего дня; Камски раз за разом посылает детектива в душ, а потом нахуй – последнее Рид принимает достойно, упираясь локтями в мягкие диванные подушки. Элайджа играет с ним по настроению, порой и вовсе не позволяя прикасаться к себе руками – Хлои услужливо трогают его со спины, перешёптываясь между собой, то и дело пытаясь дотянуться до «гостя» механическими руками. Гений, конечно, не поощряет подобного поведения, но препятствует в редких случаях, наблюдая за разворачивающимся действом в широком кресле с пузатым бокалом виски. Детектив мечется в руках послушных красавиц, как птица в тесной клетке, жадно хватая губами воздух – Камски вышвыривает его за порог сразу после окончания «рандеву», отмахиваясь от предложенной выпивки, и уходит к себе в комнату, подумывая о том, что неплохо было бы отвадить Гэвина от подобных посещений.       Он до сих пор не понимает, по какой причине Рид постоянно появляется на пороге его дома, разбрасываясь грубыми словечками в адрес как хозяина, так и его изобретений, но ведь сам никогда не гонит его прочь, прижимая к ближайшей гладкой поверхности и сминая губы в жадном поцелуе. Детектив никогда не покидает его дом, – какой-то блядский бордель, – без характерных следов присутствия основателя Киберлайф в его жизни, и, очевидно, не имеет ничего против, хоть и «портить» собственную болезненно бледную кожу Элайджа не позволяет – перебьётся. – Я переночую у тебя. – Это исключено, ты знаешь. – Я переночую.       Рид отталкивает его в сторону в привычной манере, покидая комнату и отправляясь, очевидно, под тёплый душ, в то время как Камски подзывает Хлою, кивая на смятые простыни, перепачканные спермой – коллекционировать чужой генетический материал он не собирается, хоть и сам Гэвин постоянно отпускает бессмысленные комментарии по этому поводу. «Собери себе собственного Гэвина, и больше никогда меня не увидишь, патлатый». И в какой-то момент Камски и правда думает заменить его роботом, предъявляя как-то мужчине счёт за воду – ему насрать на деньги, которые не валятся разве что из ушей, просто выражение лица Рида окупает задумку – механическое «чудо» прогресса никогда не смогло бы повторить подобное.       Рид имеет ужасную привычку заваливаться в чужой дом после самых неудачных операций, прижимая к окровавленному бедру свою любимую кожаную куртку. – Ты мне отвратителен, – Камски спокоен, как Будда. Верная Хлоя не оставит детектива умирать в его прихожей, поэтому он просто уходит в другую комнату, предаваясь греху с пластиковыми юными малышками. Пару раз Рид вполне искренне обещает подсыпать яд в еду гения, пока последний яростно вгрызается в чужую лопатку, шлепая недовольного мужчину по бедру – это игра на двоих, которую они по какой-то причине так и не могут остановить. Гэвин любит грубый секс и хрустящие банкноты, Элайджа – свои изобретения. Они постоянно по разную сторону баррикад, но неизменно сталкиваются в одной постели, откладывая объяснения в долгий ящик.       Это нельзя назвать любовью – они ненавидят друг друга, как заклятые враги на поле боя, где задача каждого заключается в том, чтобы сломать своего противника пополам и разодрать бездыханное тело в клочья, а они лишь неуверенно и смешно топчутся у точки невозврата. Гэвин бессовестно пользуется тем, что Камски не пытается при первой же возможности отправить его на все четыре стороны, раздевая прямо у неприлично большого зеркала в спальне и заставляя Рида скользить ладонями по его поверхности; Элайдже просто интересно, и даже заляпанное пальцами стекло его не бесит. – Я поживу у тебя до понедельника, в моей квартире ремонт. – Это исключено. – Я поживу.