Твоя любовь — это так красиво

16:19, Санкт-Петербург

Андрей сидел в своем феррари, которое ему подарили в 15 лет, и из затемненных окон выслеживал одного важного человека. Он был одет как тру шпион, с кустом на голове хуй знает зачем; настраивал свой бинокль: — Отсюда отлично видна жопа Сергея… — возбужденно прошептал Андреев, вжимаясь в этот самый бинокль. Но тут объект его дрочки резко развернулся и, будто что-то приметив, побежал к нему навстречу. Андрей знатно охуел и тут же спрятал все шпионские принадлежности и свой член в штаны, и как ни в чем не бывало уставился в руль с самым деловым видом. — Андрей! Ты мне нужен! «Ну охуеть… Спустя столько лет впервые я нужен ему…» — вновь встав, подумал член Андреева, восприняв слова Сергея адресованными ему. «Блять, это не тебе, а мне, you stupid chlen!», — в мыслях ответил Андрей и неловко остался в позе «Рука на хуе», т.к. было уже поздно — Сергей был рядом. — Слышь, в общем, объясни мне матешу! — решительно выдвинул Лох Серебринский, садясь на переднее сидение. — Че? Нахуя? — Ну надо. — Лох не придумал оправдания лучше. Ну не говорить ведь парню, который по тебе сохнет, чтобы он тебе помог для того, чтобы ты смог запикапить одну православную мамашу физмата. Он почему-то думал, что раз ее сын физмат, то и она тоже. Ну, а если с мамашей не прокатит, то ее сыночек точно клюнет. — Ну, раз ты настаиваешь… Следующие пару часов в машине были охуенные: Андрей еле сдерживал свой стояк. Сука, он так хотел выебать Сергея, но каждый раз лишь отчаянно выдыхал через зубы и продолжал урок. — Вот, это называется теорема Виета. Понятно? — дождавшись положительного кивка, он продолжил. — Еще есть дискриминант, но… — Я люблю Виолетту! — воскликнул Серебринский, демонстративно показывая пикчу Томаса с гитарой на его экране блокировки в телефоне. — Нахуй дискриминант! Он для бомжей! Потом была небольшая пауза. Сергей, словно осознав суть сказанного, жалобно уставился на собеседника. В его глазах показались слезы. — Блин блинский, я ведь бомж… Андрей сам еле сдерживал слезы. Слова возлюбленного резанули в самое сердце, будто ножом. Он тут же на эмоциях взял ладони Сережи в свои и притянул к себе, обнимая. — Сереженька, любимый, ты не… Твоя любовь — это так красиво. Твоя любовь этих тактов сила. Твоя любовь меня доводила, но… «Как жизненно, Лазарев» — подумал Андрюша, нехотя отстраняясь от любимого. — Прости! Сейчас отвечу. — владелец такого рингтона виновато улыбнулся, нажимая на ответ, — Алло, Паша, я на занятиях. — словно отрепетировано сказал он, подмигивая Андрееву. У того же в этот момент сердце сделало тройное сальто и с грохотом упало вниз, разбившись. «Блядский Павел!..» — А… Да… Да, да… Хорошо, давай. Ага, да, да, хорошо, пока. Да, хорошо, давай. Ага, хорошо, пока. — парень положил трубку. — Слушай, мне надо бежать! Извини, пожалуйста, потом продолжим, ладно? Пока, спасибо! — Серега пулей вылетел из машины, хлопнув дверью, а вместе с тем хлопком и вылетели все адекватные мысли молодого ловеласа. «Сволочь. Чтоб ты сдох, Паша. Даун, урод, тупой.» Андрюшка сжал кулачки и нажал на газ kneller. Автомобиль с характерным звуком рванул с места. «Тебе мало не покажется, сука! Жопа Сергея моя!!!»

***

20:18

— Я дворецкий Константин. Предлагаю тебе потрахаться. — Костя, не лезь, блять, дебил, сука, ебанный, он тебя сожрет! — Я трахаюсь только с женщинами старше тридцати пяти. — твердо произнес Серега и подошел к Паше, игнорируя преграду в виде бухого Константинопольского. — Ну что? — Вот адрес. Смотри, не всри и не пались сильно, а то Никита меня угандошит. Давай, иди, покоритель мамашиных сердец! Сергей благодарно пожал руку курильщику и вдохновлено устремился к своей цели, напевая «Спроси у своей мамы, кто ее кумир». Павел дождался, пока он скроется за ближайшей подворотней, и сразу же прогнал Костю дальше на съемки «Прекрасной няни», а сам собрался домой, но тут его чуть не сбила красная феррари. Он в ужасе отскочил на обочину, осознал, что только что чуть не встретился со смертью-матушкой, и перекрестился. Тем временем водитель, затормозив, сделал самую счастливую безумную рожу и выскочил из дорогой тачки, подбегая к «едва-ли-не-потерпевшему». Паша в ахуе уставился на виновника его «чуть-ли-не-смерти». — Андреев? — Романов! Они переглянулись аки Наруто и Саскэ. Андрей двинулся первый, хватая парня за локоть и оттягивая к подворотне, толкнув в стенку. — Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, говно собачье, решил к Сереже лезть? Ты, засранец вонючий, мать твою, а? Ну, иди сюда, попробуй меня трахнуть, я тебя сам трахну! Павел ни слова не понял и в ахуе уставился на явно ебнутого на голову пацана. А потом Андрей выебал Пашу. А Паша спалился, что его хуй зовут Ананько.

***

— Ты пожалеешь о том, что трахнул Сергея! — сказал Андрюша, жестко трахая Пашу. Когда он его выебал, то спросил: — Ты пожалел? — Андрей, блять, ты конченный? Я его не трахал. — Что. — Что.

***

20:38, квартира Никиты.

— Эмм… Серег, моя мама в церкви. Но ты это, проходи, раздевайся. — совершенно спокойно сказал Никита, пропуская нежданного гостя в квартиру. «Раздевайся?.. Он уже хочет меня?!» — пронеслось в мыслях Сергея, и он не медля снял верхнюю одежду и ботинки и, предварительно надев собственные тапочки, потащил Никиту в спальню. — Сумма корней приведенного квадратного уравнения равна второму коэффициенту, взятому с противоположным знаком, а произведение корней равно свободному члену. Никита густо залился румянцем, и его свободный член поднялся так же быстро, как деньги в рекламе Азино три топора. А потом они потрахались. А Сергей признался, что мать Никиты в постели лучше.