Первое утро

Робкие солнечные лучи пробиваются сквозь не закрытые шторами окна и ласково касаются лица Арсения. Он зажмуривается сильнее, все еще пребывая в неге сна, однако медленно выплывающий из нее. Реальная жизнь встречает ярко залитой солнцем комнатой и Антоном, который все также крепко, как и накануне ночью, сжимает его в своих объятиях, будто он — самое ценное, что есть в его мире. А Арсений и был для Антона той самой драгоценностью — нужной и дорогой. Необходимой. Арсений аккуратно разворачивается в руках Антона, стараясь не потревожить сон младшего парня, и оказывается с ним лицом к лицу. Его встречает до одури ласковая и нежная улыбка Антона, который, оказывается, уже не спит. — Доброе утро, — почти шепот. Легкое прикосновение губ в качестве приветствия, и Арсений счастливо улыбается на такую мягкую ласку. Сердце начинает стучать быстрее, когда руки Антона обнимают крепче и придвигают ближе к себе. Так волнительно. Так приятно. И так желанно. — Доброе утро, — глаза в глаза. Антон смотрит на него так ласково, как никто никогда не смотрел на Арсения. В его взгляде столько счастья, столько тепла. Арс не решается прерывать почти звенящую тишину, которая образовалась вокруг них, смотря в глаза Антону влюбленным взглядом. Ни он, ни Антон не слышат оживленного города с уже проснувшейся жизнью. Они оба так сильно поглощены собой и друг другом, что не замечают звуков проезжавших под окнами машин, разговоры людей и музыку на улице. Для них это неважно. Неважно ничего и не важен никто, кроме них двоих. У них свой мир, в котором они с радостью остались бы навсегда. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Антон и облизывает сухие после сна губы. Сам Шастун не замечает этого движения, а вот Арсений, до боли пристально разглядывающий сонного Антона, будто старается запомнить его таким навсегда, отложить эту картинку в самые тайники памяти, конечно же, все видит. Его взгляд опускается ниже и так и остается на губах. Как же он хочет их поцеловать. Как же он хочет прикоснуться к ним своими губами, мягко провести языком по нижней губе Антона и скорее почувствовать, чем услышать, его тихий томный вздох. Как же он хочет еще много всего с Антоном, но тот этап отношений, который они сейчас проходят, не позволяет таких вольностей. Пока не позволяет. Однако целовать не запрещает. — Выспался, благодаря тебе, — Арсений довольно смеется, а Антон буквально зависает на этой счастливой улыбке, не в силах оторвать от нее глаз. Кажется, он нашел для себя наркотик, потому что хочет видеть улыбку Попова еще. И еще. И еще много-много раз. — Мне? А что я сделал? — взгляд Антона теперь также прикован к губам любимого. Его вопрос остается без ответа, потому что это невыносимо — видеть в глазах родного человека желание и не отвечать на него. Не удовлетворять его, когда тебе хочется того же самого, что и ему. Арсений первый приближается к лицу Антона и мягко касается его губ, нежно прикусывая нижнюю. Антон удовлетворенно выдыхает, будто ждал этого долго-долго, и это, наконец, случилось. Да так оно и было. Каждый новый поцелуй для Антона слишком желанен, ведь он показывает их близость, привязанность друг к другу. Интимнее этого Антон ничего не видит. Нетерпеливые пальцы Шастуна крепче цепляются за талию Арсения, а сам он придвигается к нему ближе, полностью погружаясь в жар любимого тела, растворяясь в нем. Объятия такие жаркие, что трудно не понять, чем они должны кончиться. Арсений проскальзывает своим языком в рот Антону и не может сдержать стона, когда чувствует, как тот начинает жадно отвечать ему, перемещая свои руки вверх по его телу. Поцелуй требовательный, тягучий, ласковый. Шаст обнимает Арса за шею и притягивает ближе к себе, на себя, так жарко и жадно отвечая, что Арсению кажется: еще чуть-чуть, и он потеряет крышу. Антон отвечает так страстно, так желанно, как не виделось Арсению даже в самых смелых мечтах. Брюнет наклоняется, нависая над парнем, крепко-крепко прижимая его к себе, и целует уверенно, мокро, жадно. Целуя так, чтобы Антон потерял рассудок, чтобы стоны срывались с его губ как можно чаще, чтобы возбуждение не давало покоя ни одному из них. Им некуда торопиться. Они одни в номере, вдвоем на одной теплой и мягкой кровати. И они так сильно хотят друг друга, что совершенно забывают, что находятся в туре. И что их могут прервать в любой момент, даже самый неподходящий. Дверь их номера сотрясается от ударов, однако парни не обращают на это внимания, продолжая все также самозабвенно целоваться и потираться друг об друга в поисках еще большей близости. Арсений игнорирует стук в дверь, увлекшись выцеловыванием шеи Антона. Шастун не обращает внимания на неожиданных гостей, забрасывая свои длинные ноги на Арсения и обвивая ими его талию. Они оба уже разгорячены и настроены на большее, чем просто жаркие поцелуи и интимные объятия, однако голос за дверью просто не дает Арсению покоя, заставляя отвлекаться от самого главного — Антона. — Что? — Арсений зол. Он все же отрывается от любимого тела, по-прежнему сжимая его в руках. Он убьет внезапного гостя, как только его увидит. Самоубийца за дверью оторвал его от Антона, и это так легко не прощается. — Не обращай внимания, — теплая ладонь Антона ложится на щеку Арсения и отворачивает его лицо от двери, заставляя обратить внимание на себя. — Забей. Лучше иди сюда, — хриплый шепот, который заставляет дрожать. Антон подается вперед и снова впивается в его губы мокрым поцелуем, и Арсений готов в очередной раз за утро потерять голову от ласк любимого, вот только… — Арс, Антон, блин, вы чего трубку не берете? Вы завтрак проспали. Через двадцать минут выезжаем на вокзал, — да. Вот только голос Оксаны за дверью все же обращает на себя внимание и отрывает парней от губ друг друга. — Оксан, я же говорил, что они очень заняты, — низкий голос Сережи также врывается в уютный мирок Антона и Арсения. И будь Попов или Шастун чуть более адекватнее в данный момент, они бы поняли, что Матвиенко, который обычно столько раз прерывал их на самом интересном месте, сейчас пытается выгородить парней и позволить им побыть вместе чуть подольше. — Дай им закончить все дела, и они вовремя спустятся к отъезду. Пойдем. — Хорошо, только не опаздывать! Попов, тебе ясно? — Оксана такая милая, когда пытается быть строгой, особенно по отношению к Арсению. И тот, хоть и его голова все еще занята Антоном, не может не представить сейчас цепкий взгляд Оксаны, когда та пытается что-то вразумить Арсу. Арсений улыбается и смотрит на Антона, который улыбается ему в ответ. Такой счастливый и такой любимый. Глаза Антона блестят ярче любого бриллианта, и Арсению становится физически плохо от такой красоты. Его красоты. — Нам не хватит двадцати минут, — говорит Арсений и падает на Антона, утыкаясь губами в его шею. Он обожает так делать. Арс вдыхает и не может выдохнуть ставший родным запах теплого и уютного Антона. Его губы скользят по чуть влажной шее, шепчут ласковые, сумбурные слова любви. Антон просто плавится от нежности, которую ему дарит Арсений. — Конечно, ты по часу собираешься, прежде чем куда-либо выйти, — смеется Шаст и обхватывает его двумя руками в районе талии. Крепче. Ближе. Навсегда. Арсений тихо смеется в ответ и целует Антона в шею. — Вообще-то, я имел в виду немножко другое, — пока его губы заняты шеей, его руки спускаются ниже и сжимают бока совсем рядом с нижним бельем. — Я хочу делать это долго и страстно. Ты сам понимаешь что. Хочу слышать твои стоны. Чувствовать твое удовольствие. Целовать твои губы и дразнить легкими ласками, чтобы ты хотел большего. Чтобы ты просил меня, умолял тебя трахнуть. Хочу двигаться в тебе долго, крепко вбивая тебя в кровать. Наши руки будут сплетены, и я не позволю тебе прикоснуться к себе все это время. Ты кончишь только от меня внутри тебя. Ведь ты желаешь этого. Тихий вздох и еле слышный стон заводят Арсения не хуже мокрых поцелуев, и он с сожалением скатывается с Антона, оставляя его приходить в себя после страстных поцелуев, потираний друг о друга и грязных разговорчиков. Арс удаляется в ванную комнату, а Антон проводит ладонью по волосам в надежде успокоить свое быстрое дыхание и громкий стук сердца в ушах. Он прикрывает глаза под шум льющейся воды из ванной и буквально собирает себя по кусочкам, стараясь не думать о последних словах Арсения. Если он начнет фантазировать на эту тему, они не выйдут из этой комнаты еще минимум сутки, а ни ему, ни Попову не хочется подводить весь коллектив и потом натыкаться на хоть и дружеские, но все же подъебы их коллег. Только на лице Антона все равно играет блаженная улыбка. Ничего, скоро они снова останутся только вдвоем, и им никуда не надо будет спешить. Совсем скоро они снова уединятся и будут делать с телом любимого все, что захочется. Совсем скоро они смогут забыть о всех и побыть эгоистами, наслаждаясь только обществом друг друга. Удовлетворяя желания. Делая до одури и поджимающихся пальцев на ногах приятно. Очень скоро. А пока… А пока необходимо немного подождать. Ожидание делает все только слаще.