Amor omnibus idem

Кобзарь медленно отодвинул черные пряди с лица Теодора и провел пальцами по его шраму. По спине парня побежали мурашки, и он попытался опустить голову и выбраться из объятий Глашатая, но не смог. То ли из-за того, что музыкант его держал настолько крепко, то ли Тео эти объятия нравились. Пальцы Кобзаря скользнули по лицу и остановились на губах парня. Музыкант приподнял подбородок Тео. Неужели снова поцелуй? — Кобзарь, нас же могут увидеть! — парень попытался придать себе суровый вид, чтобы Глашатай его послушался. — Мне плевать, Тео! Я просто хочу тебя!.. — музыкант приблизился к лицу парня и поцеловал его в губы. В этот раз поцелуй был не таким. Он был страстным и… желанным..? Губы Кобзаря горели, словно они все это время находились над огнем. Не сдержавшись, Тео приобнял Глашатая за плечи и притянул к себе. Запустив пальцы в цветные волосы музыканта, Теодор полностью отдался чувствам. Кобзарь опирался на землю, поэтому вторая рука парня была свободна. В миг две пуговицы на рубашке музыканта были растегнуты. Глашатай отпустил губы Тео и приподнялся. Его грудь то и дело, поднималась вверх и вниз. Он тяжело, с хрипом дышал. Рука музыканта потянулась к краю свитера Теодора. — Кобзарь, нет, только не здесь!