the spark of black

Джеффри приходит в Пембрук примерно раз в две недели — не то чтобы тайно, но стараясь не показываться никому на глаза. Его людям не нужны пояснения, зачем он появляется здесь так часто, но персонал может заинтересоваться: после смерти Суонси никто здесь не знает о вампирах. Джеффри хочет, чтобы так оно и оставалось. Он поднимается на второй этаж и идет прямо к кабинету Рида. Тот уже ждет его — стоит в дверном проеме, привалившись к косяку плечом; ленивая мощь в тонкой рубашке и жилете, спокойный взгляд неестественно светлых глаз. — МакКаллум, — Рид кивает ему и улыбается, не показывая зубы. — Проходите. Рид трахает его, уложив одну ладонь на бедро, а второй без усилий удерживая его скрещенные запястья, и от одного осознания чужой силы у Джеффри темнеет в глазах. Ему нравится вот так — больше, чем он готов признать; глава Стражей Привена, лучший из всех них, все знающий, все контролирующий — распростертый под кровососом, беспрекословно подчиняющийся ему. — Посмотрим, в какой ты форме, МакКаллум, — бормочет Рид и отстраняется. В первое мгновение Джеффри вздрагивает — уязвимый, обнаженный под этим взглядом до самых костей. Он почти начинает гадать — что ему нужно, чего он хочет, что попросит; он почти начинает умолять, почти сжимает зубы от ярости, почти отталкивает этого чертова кровопийцу, но — почти. Потому что Рид, еле заметно кивнув своим мыслям, подхватывает ногу Джеффри и закидывает ее себе на плечо. Левую, потом правую, и Джеффри вздрагивает уже по другой причине; Рид почти наваливается сверху, упираясь освободившейся ладонью в покрывало (вторая все еще держит чужие запястья), и Джеффри вскрикивает. — Больно? — шепчет Рид ему на ухо (возле шеи, так близко, опасность, опасность никогда еще беспомощность не заводила Джеффри сильнее); Джеффри фыркает и бьет его пяткой по спине. — Прибью, — рычит он сдавленно. — Двигайся, пиявка хренова. И Рид двигается. Потом они лежат на кровати плечом к плечу. Джеффри разминает затекшие запястья — синяков не останется, никогда не остается, — Рид просто смотрит в потолок, дыша размеренно и спокойно. Раньше Джеффри всегда уходил сразу после — хромая, матерясь сквозь зубы и одеваясь на ходу; Рид никогда его не останавливал — провожал до двери, желал удачной дороги. Джеффри думал — пожелай он задержаться, кровосос выпроводит его сам, все с той же безукоризненной вежливостью. Оказалось, нет. Так что теперь Джеффри задерживается. Обычно ненадолго — минут на десять, двадцать, — но в прошлый раз остался до рассвета; сидел у постели засыпающего упыря и даже не подумал достать из брошенной в изножье кучи одежды перевязь с мечом. Рид все равно не стал прогонять его и даже не косился из-под полуопущенных век; Рид уснул в одной комнате с охотником на вампиров, будто знал, что его не убьют. Джеффри не хочется спрашивать. Кажется, он уже знает ответ. Доверие. Вампир не кусает охотника во время секса, охотник не убивает спящего вампира; все просто, проще и быть не может, и одновременно невыносимо, чудовищно сложно. Джеффри не хочет думать об этом. Не сейчас. Не сегодня. Не завтра. Никогда. Рид пихает его плечом. — Второй раунд? — спрашивает он, и Джеффри ухмыляется — Рид знает его лучше, чем он сам. Так что он приподнимается на локте и целует его.