Возвращение

В королевстве вовсю наступала весна. Свежая, еще не выгоревшая от солнца и недостатка влаги трава была мягкой даже для обнаженных ступней принца, сидящего в саду при замке. На его коленях лежала раскрытая книга, листы которой трепетали от свежего ветра. Он бы заставил Сокджина дрожать от холода, но на его плечах был плед, что принесла с заботой мама. Сокджин не читал, было сложно сосредоточиться на тексте, когда вокруг такая красота — персиковые деревья вот-вот собирались расцвести, а вишня уже вовсю красовалась розовыми лепестками. Вокруг клумб с ранними цветами ходил старик-садовник, его принц помнил всю свою жизнь. Его ловкие движения рук — полив, обрезка, подвязывание — почти завораживали, работа профессионалов всегда привлекала внимание молодого человека. Солнце ненадолго скрылось под пушистым облаком, перестав дразняще слепить глаза, и Сокджин вернулся к тексту. В руках была работа по расовой классификации существ, которая затягивала почище любимых сказок, автор постарался изложить текст не жутким занудным языком, которым злоупотребляли ученые мужи. Качели под ним поскрипывали, коварно пытаясь усыпить, но Сокджин удачно сопротивлялся, с ленцой отталкиваясь пятками от земли. — Братик! — Из замка выбежал Чимин, его сводный брат, и едва не кувыркнулся со ступенек, чудом удерживая равновесие ровно до того, как сбежал с «противных» камней в траву, там все-таки не удержался и хлопнулся вниз. Захныкав, он поднялся и отряхнул перепачканные ладошки и колени, продолжил свой путь. — Братик!.. — Изрядно запыхавшись, Чимин плюхнулся рядом, Сокджин поцокал языком, достав из кармана платочек, чтобы вытереть грязь со сбитых коленок. Синяки у брата не проходили, уж очень он был рассеянным. — Что, Чимини? Говори уже скорей, не тяни, — старший улыбнулся, разглядывая сияющего улыбкой паренька. — Мама… Уф, у меня бок закололо, — Чимин приложил ладошку к животу, незаметно для себя пачкая еще и расшитый фиолетовыми сверкающими нитями жилет. — Мама сказала, что вечером мы с тобой пойдем гулять в лес! Ты, я и Намджун, чтобы мы не потерялись. Сокджин не удивился, под присмотром советника они уже не раз выбирались на природу. Намджун был верным слугой их отца, короля, он обычно не отлучался от него надолго, тем более, чтобы выйти на прогулку с принцами. Но «благодаря» Чимину это времяпровождение было для королевской четы предпочтительней. Да и Сокджин сильно сомневался, что Намджун ориентируется в пространстве леса лучше, чем младший брат, который обожал гулять там, за что не раз был наказан. Но это не слишком мешало ему сбегать снова. Наверное, именно поэтому теперь их «выгуливают» регулярней. Чимина можно было понять. Лес оберегал его, как своего любимца, заводил на поляны со сладкими ягодами, или к чистейшему ключу, если ему надо напиться, укрывал в землянках, бог знает кем вырытых… да что уж говорить, даже дикие животные тянулись к парню, будь то зайчишка или волк. Сокджин шутливо сравнивал его с Белоснежкой, заставляя брата хихикать звонко, притворяясь, что его смущает сравнение с девчонкой. Зато он таким не был. Сокджин был самым обычным, хоть и старательным, но сколько бы не прикладывал усилий, в глазах других он оставался довольно посредственным. Он уже привык и не обижался, легко признавая, что Юнги превосходил его во всем, хоть и был младше. Будущий король, поскольку являлся альфой, только отмахивался, бурча, чтобы их не смели сравнивать, но не в обиду, Сокджин знал, что он так неуклюже пытается сказать о том, насколько это нетактично. Он гордился своим братом, понимая, насколько тяжело быть наследником. Хотя омега на троне явление довольно частое, он в юном возрасте знал, что не хочет этого всего. Власть — совсем не его. Единственное, на что многие обращали внимание — это на внешность Сокджина. Вот уж точно, и дар, и проклятие. Будь он чуточку проще, было бы легче, а так, его воспринимали как симпатичную картинку. Не слишком умный, не слишком талантливый, зато какая мордашка — вот что видел Сокджин в своих собеседниках. Слишком выгодная партия. Наверное, поэтому, он невольно начинал кривляться и играть на публику, чтобы отпугнуть потенциальных женихов. Что только стоил его тщательно отрепетированный перед Чимином смех, от которого потом живот болел у обоих; кто же знал, что он жутко заразный. — Что же, прогулка так прогулка, — легко согласился Сокджин, надеясь на приятное развлечение. Они с Чимином наведались на кухню, чтобы попросить собрать им корзину еды на троих, и слуги спешно засуетились — нужно было еще подготовить пледы и одежду. Принцев переодели в походные костюмы, немного утепленные, чтобы вечером им было не так промозгло, и вывели из стойл коней. Чимин с легкостью взобрался на свою рыжую кобылу, насмешливо глядя, как неуклюже залезает в седло советник. Вечно встрепанный Намджун с покосившимися от усердия круглыми очками пыхтел, вцепившись в уздечку до побеления пальцев. Красивый серый конь гарцевал под Сокджином, нетерпеливо стуча копытом по камням, и принц невольно заражался его настроением. — В путь? — Он посмотрел на Намджуна, который уже выглядел более собрано. Советник кивнул, и они поскакали, ускоряясь по дороге в лес. По проверенному пути они без обсуждения устремились к любимой поляне — она уже как раз поросла густой травой. Скрытая от глаз случайного прохожего кустами дикой малины, она стала тайным убежищем принцев. Намджун теперь был посвящен в тайну и ему пришлось давать клятву, что не скажет, где она находится. Что Чимин, что Сокджин были ребячливыми и не в меру упертыми. Но альфа заслужил их доверие со временем. Они даже иногда рассказывали ему о своих проделках, от подробностей которых у него на загривке волосы дыбом вставали. Сегодня в лесу было по-странному тихо, будто бы лес был не уверен в происходящем, пускал их неохотно и с опаской. Однако, возвращаться домой из-за этого было бы глупо, Чимину не помешало провести их нужными тропками. Неподалеку шуршала маленькая речушка, вода в которой была холодной до зубной боли даже самым жарким днем. Намджун принялся разводить огонь на старом кострище, Чимин деловито, со знанием дела, возился с шумно дышащими конями, стреноживая их. Сокджин расстелил плед, прижимая его к траве корзинками по углам, и побрел с котелком к реке. Его что-то настораживало, смутное беспокойство, которое Намджун назвал бы интуицией, из-за не присущей лесу тишине. Он склонился к прозрачной воде, набирая её в емкость, и замер, увидев в отражении сзади темную фигуру. Сердце сбилось с ритма от страха, но он не успел и голоса подать, как кто-то навалился на него сзади, зажимая рот. Сокджин брыкался и лягался, но это не мешало похитителю тащить его прочь. Сообщник преступника набросил на голову Сокджина повязку, закрывающую глаза, хотя принц огрел его железным котелком, тот, сдавленно ругаясь, не отступил, пребольно заламывая руки. Его связали и подняли вверх, садя перед похитителем в седло и от скорости, что развила лошадь преступника, стало еще страшнее. Сокджин стиснул зубы, глуша жалкие звуки, и мысленно взмолился, чтобы его скорее хватились. Сидеть было неудобно, крупный мужчина (при том, что Сокджин сам был не хрупкий лепесточек) удерживал его в стальной хватке, попутно держа поводья другой рукой. Что-то в этой силе, ощущении монолитного камня за спиной, было довольно жуткое и даже сквозь волны паники принц осознал, что его похитил не человек. И это его вовсе не успокаивало, вот совсем. Вдалеке раздался волчий вой, от которого Сокджин передернулся, а существо витиевато выругалось, подстегивая коня кнутом. Стало трясти активнее, и к горлу подкатила тошнота, принца укачивало все сильнее. Просить остановиться было бы глупо и он уже с предвкушением думал, как посильнее испачкать похитителя, чтобы жизнь медом не казалась. Но оформиться мысль не успела, лошадь заржала вставая на дыбы, и Сокджин вывалился из седла, стукаясь о землю так, что у него в голове все зазвенело. Дыхание перехватило от боли, поэтому он даже не сразу услышал звуки сражения совсем рядом. Это была сущая какофония — кто-то рычал, лязгал металл, гулко цокали копыта. Голова у Сокджина закружилась, он потерял сознание от болевого шока. Пробуждение далось тяжело. Он лежал на чем-то мягком и теплом, приятно контрастирующим с ощущением сырости в ногах. Происходящее ранее было очень туманным, какие-то темные образы и будто бы что-то постоянно ускользало от его внимания. Парень со стоном сел и потрогав голову, распахнул глаза. Он… кто он? Одежда была заляпана в чем-то темном и ссохшемся, во рту стоял неприятный привкус, а голова все еще гудела, будто он ударился обо что-то. Судя по всему так и было, потому что потрогав затылок молодой человек зашипел, бледнея из-за испачканных в крови пальцев. Вот только тогда он обратил внимание на чем, точнее на ком он лежал. Большое черное животное с длинной косматой шерстью смотрело на него настороженно желтыми глазами, которые светились изнутри. В голове парня возникло сомневающееся «собака», но что-то ему подсказывало, что нормальные собаки так не выглядят. Морда у животного была заостренной, большие треугольные уши шевелились как локаторы. Он поднялся и дернул головой, будто бы позвав идти за собой. Парень послушался, невольно любуясь длинными ногами зверя и метущим тропинку хвостом. В мыслях было до гула пусто, словно кто-то насильно вытряс из него все воспоминания и знания, благо спустя мучительных триста метров из ниоткуда материализовалось чудное, но отчего-то привычное слово «Джин». — Больше не могу идти… — промямлив, он присел, пытаясь справиться с болями и головокружением. Рана на затылке все еще сочилась кровью, не облегчая его самочувствие. Существо походило вокруг него, будто бы решая что-то, и Джину стало жутко. Он внезапно понял, к чему это приведет. — Не бросай меня, пожалуйста… Сейчас… я только немножечко отдохну… Зверь зарокотал недовольно, но сначала плюхнулся на зад, а потом снова вскочил, обходя парня. Упершись тяжелыми лапами в спину, он несколько раз лизнул рану, едва не сделав Джина заикой. Юноша прижал ладони к лицу, едва не завизжав, только мысль о том, что источник его проблем мог услышать крик, остановило звук где-то в глотке, вынуждая закашляться. — Ладно, пошли. Джин поднялся на ноги слишком резко, чуть снова не упал, удержала его на ногах только мысль о том, что животное могло вот сейчас ему полголовы откусить. — А еще долго? — он спросил робко, не зная, почему говорит вслух. Было ощущение, что его понимают. И даже отвечают, потому что парень готов поклясться — молчаливый спутник только что отрицательно покачал головой, прям как люди. В его пустой головушке возникла четкая уверенность, что обычные собаки так не делают. И правда — внезапно деревья расступились, взору Джина предстала небольшая избушка с дощатой крышей. Над ней из трубы валил дым, давая надежду, что внутри тепло. По каким-то неведомым парню ассоциациям, ему думалось, что внутри его ждет закутанная в шаль старушка, но в доме никого не было. Зверь вошел первым и после того, как Джин плотно закрыл дверь и деликатно скатился по стеночке, уже не в силах удержать себя в вертикальном положении, скрылся за перегородкой из сшитой лоскутами ткани. Глаза парня слипались, но даже сквозь туман перед ними, он видел, что вернулся оттуда довольно высокий стройный мужчина, только со странными короткими брюками на теле, напоминающими панталоны. Тот помог ему добраться до мягкой перины, почему-то застилавшей едва ли не четверть дома. — Раздевайся, — сказал он, а Джин покраснел, вяло оглядывая себя. Технически, он знал что делать, но создавалось ощущение, будто он никогда не раздевался самостоятельно. — Ну что за беспомощное существо, — хмыкнул мужчина и начал не слишком-то аккуратно дергать множество застежек, освобождая омегу от сковывающих слоев тканей. Джин почувствовал, что кончики его ушей буквально горели, но он не понимал почему. Он коротко охнул, расфокусировано пытаясь оттолкнуть руки, мужчина рыкнул на это раздраженно и довольно очаровательно. И знакомо. — Не бойся, волчонок, ты в безопасности. Джин не успел возмутиться странному прозвищу, смутно понимая, что оно значит что-то особенное, сон сморил его. Следующее пробуждение было гораздо более осознанным. Паренек ощупал свое обнаженное тело, скрытое теплым одеялом на предмет изменений, но похоже что мужчина всего-лишь раздел его, не посягая на невинность и честь. Да еще и обтер, потому что следов крови больше нигде не было. На голове мешалась повязка, но он не решился её снять. Так как собаки в доме больше не наблюдалось, да и в голове всплыло любопытное «оборотень», Джин поспешно нашел в предрассветном сумраке спящего спасителя. Неожиданно гораздо более симпатичного, чем изначально ему показалось. Больше всего его заинтересовал острый тонкий нос мужчины, прям как у зверя, да и по смутным воспоминаниям, глаза по цвету у них были идентичными. Отросшие черные волосы доставали до высоких скул, а губы были не пухлые и не тонкие, идеальные, очень красивой формы. Но долго на них пялиться парень не мог, внутри что-то начинало странно ныть. Фигура, едва скрытая одеялом, тоже была как раз во вкусе Джина, но он не слишком-то доверял этому ощущению, мало ли где каких он этих самых вкусов понахватался. В животе печально заурчало, вынуждая паренька подняться, неловко кутаясь в одеяло, и прокрасться к участку дома со столом и кухонными шкафами. Ему было немножко стыдно вот так вот пользоваться гостеприимством, но с другой стороны будить хозяина дома тоже было неприлично. Он даже не думал о том, как выглядит со стороны, для, разумеется, проснувшегося в то же мгновение оборотня. Ох, Хосок успел увидеть то, что совсем не было необходимо в их ситуации, но даже так, с прижатой к груди тканью, в пареньке угадывались и широкие, но изящные плечи, и тонкая талия, и широкие округлые бедра. Растрепанная толстая коса черных волос до поясницы подчеркивала длину шеи и изгиб спины. Когда он осторожно вытягивал носок, чтобы сделать шаг, в одеяле мелькала тонкая белая лодыжка. Светлая кожа, что выдавала в пареньке аристократа больше, чем дорогие одежды, светилась золотом. Парень был таким здоровым, таким мягким и сочным, что у Хосока в рот слюна набиралась, но жестокие синяки, проступающие то тут, то там, отрезвляли, помогая держать себя в руках. — Хлеб в левом ящике, — он сделал паузу, позволяя человеку провизжаться. — Мясо в печи. Осторожно с головой, а то опять разболится. И чтобы не смущать юношу, Хосок отвернулся, однако, все так же чутко прислушиваясь к действиям человека. Джин коротко выдохнул, не справляясь с участившимся от испуга биением сердца, ненадолго присел, пока голод не напомнил о себе в разы сильнее. Он достал указанные продукты и содрогаясь от брезгливости, стал есть прямо руками. Ощущалось это просто омерзительно, но просить приборы было выше его достоинства. Аж невольно задумываешься, откуда оно у него такое большое. — Как твое имя, человек? — сон окончательно сбежал от Хосока, поэтому, он решил немного поболтать. — Джин. Это все что я помню, — приказав себе не вслушиваться в почти гипнотизирующий голос оборотня, парень ответил и поинтересовался застенчиво. — А вас? — Зови меня Хосок. В обоих ипостасях, если тебе еще придется с ним столкнуться. Не помнишь откуда ты? Кто тебя похитил? Почему? — Не-а, — Джин покачал головой и вытер тыльной стороной ладони рот. — Я помню только большие фигуры… воду… потом вас. Голова болела сильно. Хосок понимающе промычал, складывая руки на груди. Ничего, завтра он вытрясет все подробности у Тэхена. Сорвал его с места и повесил заботы о мальчишке, вот уж точно, самый взбалмошный дух леса, на его не такой уж и короткой памяти.

***

Чимин не услышал шум со стороны реки из-за тяжело дышащих коней, а когда заметил Намджун, то попросту не успел. Он бросился бежать за похитителями, различая в силуэтах ни много ни мало орков. Естественно, альфа тут же прекрасно понял, зачем они это сделали — во-первых, их король давно положил на Сокджина глаз, во-вторых только в обрядах этого племени похищение невесты, девушки-ли или омеги, было частью свадебного ритуала. — Плохи дела… — он обернулся к нагнавшему его Чимину и тот побледнел, стискивая руки в кулаки. Младший решительно бросился снова оседлать своего коня, но ему кто-то преградил дорогу, напугав до чертиков. — Тебе нельзя туда, — парень сжал плечи Чимина, заглядывая в глаза. Омега дар речи потерял на мгновение, потому что впервые видел духа леса так близко. Он обернулся на Намджуна, но тот не шевелился, даже листва не колыхалась от ветра. Время замерло. — Почему? Я должен спасти брата. Мы его не найдем потом, — Чимин прикусил губу, любуясь пшеничными волосами духа. Тот был намного выше его, но оставался каким-то изящным и ловким, как эльф, только намного красивее, особенно в глазах омеги. Одет дух был в восточном стиле, в какие-то свободные штаны красного цвета, прикрывающий только грудь кусок ткани, расшитый золотом и прозрачную накидку. На его ушах, шее, руках, ногах, везде где только можно висели кольца из золота — это означало, что лес процветал под присмотром этого духа. — Его защитят. По моему приказу. А ты, маленькая золотая рыбка, должна скорее вернуться в замок. Хорошо? И своего человека забери, нечего ему здесь разгуливать без тебя. Он меня не слышит и не видит в упор. — На мгновение у духа возникло раздраженное выражение лица, которое сменилось улыбкой. Чимин улыбнулся в ответ, ластясь о поглаживающую его мягкую щечку большую ладонь. — А мы увидимся еще, господин дух? — Он прошептал нежно, опуская голову, но мужчина задрал его подбородок, не давая сделать этого. — Зови меня Тэхен. Обязательно скоро увидимся. Ты знаешь, я всегда рядом с тобой, когда ты в моих владениях. Погладив по волосам, он поцеловал лоб паренька, вовсю раскрасневшегося от смущения и осторожно втянул в себя его запах. Люди не чувствовали это, но оба принца пахли как часть его леса. Это ли не знак. — Сокджин вернется сам. Дайте ему немного времени. Он будет в порядке. Поняла, рыбка? Чимин кивнул и нехотя разжал руки. Он сам не заметил, как стиснул Тэхена в объятиях, наслаждаясь чувством безопасности. За всю жизнь Чимина, Тэхен показывался ему по-настоящему только несколько раз и почти все в детстве. Эти встречи запомнились ему, он всегда держал их в уме, снова и снова возвращаясь к знакомым деревьям. Он знал, что дух присматривает за ним, но чем он был старше, тем жаднее становился. Как же ему хотелось быть рядом. Это и пугало тоже. А что, если Тэхен просто взял на себя ответственность за разгуливающего по его лесу малыша, ведь духи снисходительны к детям? И Чимин с его чувством останется на всю жизнь один? — Ни о чем не беспокойся, маленький. Всему свое время, хорошо? Голос Тэхена зазвучал все отдаленней и Чимин потер предплечья озябло, приказывая себе думать о Джине, а не о своих глупостях. Он отвернулся, не желая наблюдать, как дух исчезает, сливаясь с природой и вздрогнул, когда Намджун окликнул его. — Джун-и… — он младший и ему многое прощалось, даже такое обращение к главному советнику. — Прозвучит не слишком правдоподобно, но со мной говорил дух леса. — И? — Намджун был профессионалом, поэтому не высказал сомнения. — Он сказал идти скорее в замок и забрать тебя. Сокджин сам вернется. Лес защитит его. Чимин пожал плечами, не зная, как преподнести это более правдоподобно. Намджун глубоко вздохнул, садясь на землю. Он качнул головой, соглашаясь и громко проговорил, чтобы «духи леса» приняли во внимание. — Хорошо. Но если принца не будет неделю, то мы объявим войну оркам. У них множество ритуалов помимо похищения, так что мы успеем до свадьбы вызволить принца оттуда. Чимин мысленно содрогнулся. Он очень надеялся, что Тэхен услышал это, потому что сражение наверняка будет проходить в границах его владений. А кровь и трупы никогда не были хорошим удобрением для лесной растительности.

***

Тэхен не выходил на связь уже три дня. Хосок чувствовал, будто его подставили, заставив нянчиться с безусловно прекрасным, но абсолютно ничего не помнящим и не умеющим созданием. Он не понимал, как можно достигнув такого возраста не уметь застегивать пуговицы, вязать узлы и сделать себе бутерброд. Правда приемыш схватывал все на лету, и даже пытался сейчас, сидя на кухне в одном исподнем, порезать купленные в деревне оборотнем овощи. Капуста поддавалась с трудом, куски, которые, в идеале, должны быть квадратными, были далеки от какой-либо геометрической формы вообще, и то и дело падали на пол. Зато небрежно собранные в хвост на затылке волосы струились по нежной гладкой коже. Солнечные зайчики скользили по яблочкам розоватых щек. Мягкие чувственные губы поблескивали от слюны, Джин то и дело скользил по ним языком, увлажняя. И у Хосока возникало множество вопросов. Неужто у него на кухне и правда завелся аристократ без памяти? Завелся. Звучит так же ужасно, как если бы завелись клопы. Джин за эти дни так и не вспомнил ничего более-менее важного. Только смутные образы — молодой парень, похожий на сочный персик. Бледный мужчина в синем кителе, сидящий в огромном кресле. Женщина, мама, в длинном сияющем платье. От напряжения только голова начинала болеть. А еще этот Хосок, что вечно смотрит насмешливо и поддевает по любому поводу. Будто бы каждый человек в мире может порезать хлеб. Или подмести полы. Он не имел ни малейшего понятия, как это делается, зато потом от поднявшейся в воздух пыли чихали они оба. Дважды Хосок оборачивался и уходил в лес. Прибегал обратно либо с добычей, либо очень злой и… Джин признавал, ему было комфортно. Он будто бы был дома и туда, где он жил прежде совсем не тянуло. Зато тянуло к оборотню, уж больно он красивый, сильный, и умелец на все руки. Даже если паренек выбешивал его, он только глядел на него хмуро и уходил во двор, точить топор и колоть дрова. В это время он работал без всякой рубашки, голый по пояс и Джин застенчиво выглядывал в окошко, чтобы подсмотреть. Так и хотелось потрогать крепкую грудь или поцеловать родинки, но кто-то очень умный в голове ворчал, что это лишь благодарность за спасение, а вовсе не влюбленность. Тем более оборотень старательно держался от него подальше. Но Джин не слепой, чтобы не заметить все эти взгляды, особенно когда он опять неуклюже переодевается или занят каким-то делом. Хосок, наверное, думал, что как только Джин обретет память, то уйдет, поэтому не пытался сближаться. Ну что же… с этим можно было работать. — Тэхен, твою мать… — прошептал Хосок к вечеру на пятый день, потому что уже хотелось взобраться на крышу и взвыть на полную луну. Он с ума сходил — настолько был его новый сосед очаровательный, смешливый и завораживающий. Мужчина долго не мог понять, что в нем такого особенного для волка, которому Джин очень приглянулся, пока не распознал запах в волчьем обличье — недоступный для людей родной аромат, напоминающий согретые на солнце кусты дикой смородины, легкую отдушку быстрой реки и росы на свежей траве. Так пах их лес, и он не понимал, что это означало. Он никогда не встречал таких людей. Но хотелось зарыться носом в длинные мягкие волосы и трогать-трогать-трогать. — Хосок? Голос позади звучал смущенно, оборотень посмотрел назад, любуясь неуверенным пареньком. — Я бы хотел… если это возможно… помыться? — Джин заламывал пальцы, не справляясь с волнением, отчего волк хотел повалить его на землю и вылизывать, пока тот не начнет смеяться и визжать. — Хорошо. Я позову, когда все подготовлю. — Он кивнул и отправился в отдельное помещение, которое служило ему чем-то вроде купальни. Хосок сам придумал, как организовать тут все, чем очень гордился, поскольку материалами в лесу особо не разжиться. Хоть зануда-Тэхен разрешил собирать все поваленные деревья в пользование и то хорошо. Хосок растопил печь и натаскал воды, согреваться. Вскоре в помещении успокаивающе запахло травами, он перемешал холодную и горячую воду в огромной круглой ванной из обработанного дерева, добавил отвары и попробовал температуру. Влажный воздух разогрелся, оседая паром на коже, и купальня была готова для привередливого посетителя. Джин вошел вовнутрь и с удовольствием втянул в себя уютный аромат хвои. — Как тут здорово, — он распустил волосы и медленно начал расправляться с пуговицами, отчего Хосок мгновенно почувствовал потребность сбежать и подальше. — Ну, зови, если что понадобится, — он повесил на крюк полотенце и было вышел, как парень схватил его за запястье. — Что? Джин был красным. Нет, даже алым, по самые уши и шею. — Не хочешь?.. остаться? — Он откашлялся и попытался прозвучать соблазнительно. — Присоединишься ко мне? Хотел бы Хосок отказаться. Сказать твердое «нет» и выйти отсюда, как подобает гордому волку, но у него ноги отказывались идти и голова думать. Сглотнув, он кивнул и Джин воодушевленно улыбнулся. Ему, кажется, дали шанс. Пусть парень прослывет распутником, но как же хотелось этого волка себе. Он расстался с последними одеждами и прикрытый только локонами томно посмотрел на Хосока, стягивая его расстегнутую рубаху с плеч. — Джин… — Пожалуйста, — перебил его парень и отступив, шагнул в ванную и опустился в воду. Он даже не пытался отвести взгляд, когда Хосок снял грубые рабочие штаны. Только прикусил пухлые губы, которые ужасно манили их поцеловать. И оборотень больше не мешкая сел рядом с омегой, нежно прикасаясь к щеке. Они целовались до тех пор, пока губы не заболели, а щеки не стали неметь от счастливых улыбок. Хосок гладил Джина и ласкал так, что неискушенный невинный паренек стонал в голос, истончая терпение волка до волосинки. Сначала Хосок трогал розоватые окружности сосков, пока они не затвердели и не заныли чувствительно, потом уделил внимание подтянутому животу с выступающими мышцами. Когда оборотень схватил его между ног, Джин едва не вылетел из ванной, извиваясь от неожиданных ярких ощущений, которые заставляли бегать мурашки по всему телу. Они оставались в воде, пока она не остыла, а печь, прогорев, едва отдавала тепло. Хосок укутал омегу в полотенце и унес с легкостью в дом, прямо на руках, хоть Джин хныкал о том, что он жутко тяжелый. Опустив парня на перину, он продолжил целовать его нежную кожу, оставляя розовые пятнышки вдоль по шее и груди вниз. — Хочешь продолжить? — Безумно. Он знал, что Джин девственен и старался действовать как можно аккуратнее, доставляя ему удовольствие и ртом, и пальцами. Когда паренек начал дрожать, а постель под ними стала сырой от смазки, Хосок проник в него своим членом, изводя еще очень долго, давая излиться, возбуждая снова и снова. Голова Джина кружилась от переизбытка эмоций, когда после целой ночи любви, он обнимал спящего волка и пропускал сквозь пальцы его волосы. Но счастье его длилось недолго, от сегодняшних, хоть и приятных, но потрясений, воспоминания болезненными всполохами вернулись к нему и он обмер, осознавая что натворил. Нет, он не жалел о том, что отдался волку, но кто бы мог подумать — старший принц отдал невинность простолюдину и ведь никто не обещал ему совместное будущее, не говорил о любви… так просто. Стыд и осознание захлестнули его. Разумеется, он ничего не умел. Как он мог уметь приводить себя в порядок, если у него для этого пятеро слуг. Как он мог уметь готовить, если на кухню его пускали с большой опаской и неохотой, только дать еду, не готовить ни в коем случае. И зачем он такой, при его титуле и возможностях, Хосоку нужен? Кроме рожи и похвастать нечем. Разумеется, ему не удалось уснуть до утра. Оборотень проснулся в постели один, и это почему-то показалось ему плохим знаком. Он вскочил, к счастью, обнаруживая Джина на кухне. Тот был (непривычно) полностью одет и его волосы были собраны в небрежный пучок. Парень пил чай, невидяще смотря в окно. — Что-то случилось? — взволнованно спросил Хосок и Сокджин вздрогнул, поспешно ставя чашку на стол. — Я не знаю, будет ли это хорошей новостью или плохой, но я все вспомнил. — Да? И кто же ты? — Хосок сел напротив, складывая руки на стол. — Не Джин… Сокджин. Ким Сокджин, — он опустил взгляд, снова начиная теребить пальцы и это бы умилило Хосока, если бы не осознание. Ну конечно. Как он мог забыть имя одного из принцев. Среди подданных королевства было принято называть их по фамилиям-титулам. Средний, принц Мин, сильный альфа и человек, который унаследует королевство, младший, любимец народа, милашка принц Пак. И старший, принц Ким, глупая высокомерная пустышка, зато необычайной красоты. Это он-то Ким? Нежный, иногда робкий, иногда соблазняющий, смешливый и неуклюжий Джин, с голосом певчей птички? Это не укладывалось в голове Хосока. — И что ты думаешь по этому поводу? — Голос Сокджина звучал холодно, но в глазах его теплилась надежда. Хосок не хотел её разрушать, но… — В первую очередь, тебе нужно скорее отправиться в замок, — он поднялся и принялся одеваться. — Тебя ищут. А мне нужно уладить кое-какие дела. На мгновение он заметил, как Сокджин поник. Но выражение лица принца быстро стало беспристрастным, он кивнул и поднялся. — Что ж. Спасибо за помощь. Думаю, мой отец вознаградит тебя по всем правилам. — Не стоит, — бросил Хосок вслед закрывающейся двери. Парень на самом деле не знал в какую сторону ему идти, но пробежав около получаса по извивающейся тропинке, он, к своей великой радости, встретил одного из прочесывающих лес стражников. Они вернули его домой.

***

Жизнь в замке всколыхнулась из-за возвращения старшего принца. Они отпраздновали знаменательное событие небольшим пиром, после которого Сокджин втайне обрезал свои волосы, как только остался один. Ему нельзя было по-прежнему носить длинные, из-за потери невинности, и разумеется по замку поползли слухи, что на самом деле Сокджин сбегал с любовником, а вовсе не был похищен. Мама пребывала в нескрываемом потрясении, только Чимин и Намджун знали истину, потому что это их право, как участников событий. — Сегодня прибудет делегация из соседнего королевства. Будьте готовы к трем, — королева заглянула к ним ненадолго, печально улыбаясь тому, как резко повзрослевшим выглядит её сын, особенно в объятиях нашептывающего ему что-то Чимина, который едва выглядел на пятнадцать, не то что на свои семнадцать. — Хорошо, мама, — никто не видел, как искренне улыбался принц с момента своего возвращения, и она догадывалась, что пускай физически он не пострадал, раны на душе еще болели. — Я буду в красном, надень что-нибудь сочетающееся. Чимин, рекомендую похвастать перед гостями новым серебряным костюмом. — Я передам слугам, госпожа, — Чимин похлопал в ладоши и поспешил начать собираться. Они оставили Джина одного и он утомленно прислонился головой к кованой спинке кровати. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое. Обратно в лес. К Хосоку, который будет добродушно ворчать, но учить его пустяковым делам. Сегодня он пытался помочь кухарке, но она выгнала его. Слуги шарахались в ужасе и спешно отбирали у него тряпки, чтобы его высочество, не дай бог, не испачкал руки. Только он Хосоку не нужен. Никому вообще не нужен на целом свете. Чимин однажды уедет со своим мужем, Юнги взойдет на престол, а Сокджин останется один, как все те неприятные родственники-приживалы, которые только тратят деньги, не принося никакой пользы. Потерявший невинность, он даже оркам не будет интересен. Дальше втаптывать себя в грязь ему не дали слуги, прибывшие по приказанию Чимина, заняв его тем, чтобы не умереть от скуки, пока они натирают его кожу кремами, укладывают непослушные волосы, точнее остатки былой роскоши, и одевая. Костюм, мантия и тонкая диадема делали из него сказочного персонажа, только Сокджину и в зеркало на себя смотреть было противно. Он вошел в зал и встал на свое место возле матери. Юнги сидел рядом с отцом на троне, Намджун стоял чуть позади, в своем сером костюме напоминая какого-то инквизитора. Как всегда опоздавший Чимин встал возле Сокджина, не желая лишний раз мозолить глаза старшим, которые разумеется еще припомнят ему не королевскую непунктуальность. Дверь распахнулась и зычный голос представил гостей. — Его величество принц-регент Чон Хосок и свита! Сокджин даже не поинтересовался о том, кто будет гостями, потому что ему действительно было фиолетово. Как и все в этом мире. Но сейчас он почувствовал, как по его спине потек холодный пот. Он вскинул голову, устремляя взгляд на вход. Хосок, ох, несомненно это был он, и он был потрясающим? Его черный костюм с множеством кожаных ремней подчеркивал восхитительную фигуру, а мантия волочилась, будто черное озеро за ним вслед. Оборотень был частично трансформирован, поэтому в черных волосах виднелись топорщащиеся уши, украшенные серебром и черными драгоценными камнями. Черты его лица изменились из-за торчащих клыков, и если бы Сокджин не был в курсе, что это традиция оборотней-аристократов, показывающая их огромный контроль над своей животной частью, он бы сейчас испугался как Чимин, что вцепился в его руку. — Все хорошо, — он прошептал младшему и напряженно выдохнул. Сокджин ничегошеньки не понимал в происходящем. Пришел ли Хосок за ним? Это было очевидным, но он боялся разочароваться снова. Свита Хосока состояла из таких же одетых во все черное оборотней, но они были в человеческой форме. В зале, стены которой были расписаны цветами и сценами из мифологии, с золотой лепниной и высокими окнами, они выглядели по-странному чуждо. — ...Его величество принц-регент прибыл в ваше прекрасное процветающее королевство, чтобы попросить у вас руки старшего сына, принца Сокджина. Эти дары для него, — посол взмахнул рукой, показывая на вносимые слугами в зал сундуки, но принц его почти не слышал. Он выпустил руку Чимина и сделал шаг вперед. Наплевав на все правила приличия и голос отца, он спустился к Хосоку, глядя в сияющие тепло желтые глаза. — Я бы сделал это в любом случае, волчонок, будь ты кем угодно, — Хосок улыбнулся, проговорив совсем тихо, а Сокджин испытал многотонное желание его ударить. Но сердце уже простило, оно пылало, когда он переплел их пальцы. Соприкоснувшись лбами, они стояли молча, не произнося ни слова, но чувствуя извержения вулканов внутри. — Глупый-глупый волк… — Волчонок, ты тоже не блещешь. — Ты никак имя моё забыл? — Капризная белоручка. Они тихо засмеялись, не осознавая, что все молча наблюдают за ними. Сокджин повернул голову к волчьим ушам парня и прошептал: «даже если нас сейчас вышвырнут из дворца, я все равно согласен». — Кхм, — отец откашлялся и поднялся. — Ну, я думаю, нам нужно поговорить. Да, Сокджин? — Он выделил имя парня голосом и парочка, осознав действительность, отскочила друг от друга. Шея омеги стала горячей от смущения. — Отлично. Жду вас через десять минут в моей приемной.

***

Сегодня Чимину исполнилось восемнадцать. Он поел торт в обществе Намджуна и Юнги, получил подарки в виде заумных книг, как и ожидалось от этих двух зануд, и собирался отнести пару кусочков (почти два килограмма) в избушку Сокджина. Омега со своим супругом приехали перезимовать в лес. Тем более Чонгук, наследный принц оборотней уже вполне мог управлять королевством и без Хосока, чем тот вообще уже очень долго пользовался. Так они с Сокджином и встретились, во время очередных каникул альфы. Чимин вздохнул, чувствуя уколы зависти в животе. Он тоже хотел семью. А Юнги и Намджун скучные, вечно болтающие о всяких важных делах. Принцу нельзя было не признать, что без Сокджина в замке стало слишком тихо. Собравшись в путь, он оповестил об этом всех кому не лень и пошагал по тропинкам. Лес снова был слишком спокойным, но по-доброму, не так, как в тот день, когда Джина похитили. — М? — Заметив блеск в траве, Чимин наклонился, доставая из неё кулон с рубином в виде сердца. — Надо же, обронили такую красоту. Он положил кулон в корзину, посчитав, что оставлять его тут было бы глупо. Тот кто потерял, уже никогда не найдет. Но не успев пройти и несколько шагов, паренек наткнулся на браслет, инкрустированный розовыми алмазами. — У разбойников мешок прохудился, не иначе, — пробормотал Чимин под нос, уже увидев на тропинке к реке сверкание изумрудов на солнце. Это была сережка в виде лепестка клена. У самой реки на кусту висела цепочка и когда он потянул за неё, с восхищенным вздохом заметил продетое вместо кулона кольцо. Оно было по-размеру, но широкое, почти на одну фалангу, однако такое изящное и красивое, что Чимин тут же напялил его на палец. — Красота! — Прошептал он, начиная догадываться, и догадки подтвердились глубоким низким голосом позади. — С днем рождения, Чимин. Принц обернулся и бросился Тэхену на шею. — Ты самый лучший! Спасибо! — Он чмокнул духа в щеку и они захихикали, стискивая друг друга до хруста в костях. — Я так скучал… — Я тоже… Чимин? — М? — Будешь моим? Навсегда? — Хорошо… — отрываться от красивой вкусно пахнущей шеи лесного духа совсем не хотелось, но. — Только отнесу Сокджину тортик. — Прям как красная шапочка? — Думаешь Хосок его съел? — Смотря в каком смысле… — Фу, Тэхен, — они снова захохотали. — Пошли вместе. Я не оставлю тебя теперь. — Вместе навсегда? — Чимин протянул руку с маленьким оттопыренным мизинчиком и Тэхен сцепил его со своим, неприлично длинным. — Вместе навсегда.