В объятиях твоих

Kun Luo (罗锟) — Sinking (沈巍) White (白宇), Zhu Yi Long (朱一龙) — Time Flight (时间飞行)

Съёмки продолжаются уже второй или третий час. Колени ломит, спину неприятно тянет, от долгого стояния на коленях. А впереди ещё самый сложный «мокрый» момент. Сердце неприятно сжимается, словно не Чжу сейчас стоит на коленях около съёмочного павильона, а сам Шэн Вэй, готовый на всё ради своего Юаньланя. Темнеет. Операторы и техники готовятся к финальной на сегодня сцене. И вот, он снова на коленях перед закрытыми дверьми. На голову льются литры воды, вмиг заставляя одежду промокнуть насквозь и прилипнуть к остывшей коже. Холодно. Колени ломит всё сильнее. После десяти минут этого непрерывного душа, тело начинает потряхивать. Пока незначительно, пока можно держаться. Ради Чжао Юаньлань. Стекла очков залило так, что едва различима дверь и тусклый мягкий свет за ней. В следующую минуту очки оказываются зажаты в холодной ладони, а взгляд, решительный и чистый, всё также направлен на дверь клиники. Погода совершенно разладилась, и к искусственному ливню прибавился настоящий дождь. Когда воды уже было столько, что она спокойно прикрывала колени Чжу, режиссер, наконец, крикнул команду «снято». Трое из стафа тут же подбежали с полотенцами, стараясь побыстрее отвести продрогшего до костей Чжу И Луня в тепло. Жесткий табурет, теплое одеяло, прям поверх мокрой одежды, и стакан кипятка, вот что запомнил И Лунь из всей той суматохи, которая творилась вокруг него. - Ну что, будем переснимать? — Послышался сбоку знакомый грубый голос главного режиссера. Пришлось слегка стянуть с плеч одеяло и повернуть затекшую шею. Видимо сейчас его лицо красноречивей слов, что застряли в горле. - Да шучу я! Хорошо держался, отличная сцена вышла. — Режиссер улыбнулся Чжу и стукнул по плечу парня рядом, что тут же защелкал клавишами компьютера, показывая весь отснятый материал. — Все молодцы! Отдыхайте! И Лунь мягко улыбнулся мужчине, и снова отвернулся, пытаясь хоть немного отогреться. Он всё еще крутил бумажный стаканчик в руках, едва отпивая начинающий, наконец, стынуть кипяток. Рядом с ним поставили прожектор, спасибо осветителям, правда пока он едва ли замечал тепло от ламп. Сознание от усталости начало потихоньку выключаться. И когда в стаканчике закончилась вода, а холод словно полностью охватил тело, И Лунь позволил себе прикрыть глаза. Народ после окончания съёмок начал потихоньку разбредаться по домам. Монтажёры с главным режиссером заканчивали сводку всех сцен уже за закрытыми дверьми. В павильоне осталось от силы несколько человек, да ночная уборщица скоро должна была прийти. И Луня первый час еще проверяли, даже кинули на плечи сухое одеяло, но будить не осмелились. Все прекрасно видели, сколько он сил вложил в этот образ. Когда стрелки на часах, что висели над дверью, показали почти одиннадцать ночи, эти самые двери тихо отворились, впуская ночного гостя. - Хорошо, что ты пришел. Я уже хотела будить его. Прости, спешу домой, не присмотришь за ним? — Молодая бойкая девушка, быстро узнавшая гостя, поспешила заручиться его помощью, прежде чем упорхнуть домой. - Конечно, Сяо Дзэ. Не волнуйся. Иди уже домой. — Бай Ю с первых шагов в павильон не сводил глаз со сгорбившегося холмика укрытого одеялом. Он лишь услышал как тихо хлопнула дверь, оставив его наедине с И Лунем. Несколько шагов вперед, уже чувствуется жар от нагретых прожекторов. Но тело едва дрожит под опущенной на плечо рукой. Однако не просыпается, когда Бай Ю осторожно поднимает друга с насиженного места. Тело расслабленное и тяжелое, правильно Лонг Ге говорил ему — нужно тренироваться. Благо они были в том же павильоне, где стоял полюбившийся Бай Ю кожаный коричневый диван из специального следственного отдела. Дойдя до него, и тяжело приземлившись, Бай Ю не осмелился тем не менее выпустить свою ношу из рук. Поэтому поудобней примостил его на своих худых коленях, закинув свои ноги на низкий стол рядом с диваном. Кокон в его руках внезапно зашевелился. Из складок одеяла показалась черная макушка со слегка волнистыми от влаги волосами и заспанными красными глазами, которые расфокусировано ловили лицо напротив. -Почему ты здесь? — Итак тихий голос И Луня, сейчас был едва слышен, благо тишина вокруг не мешала общению этих двоих. -Пришел навестить тебя, — легкий смешок в голосе и мягкие, но крепкие объятия вокруг вновь дрожащих плеч. — Ты молодец. -Ты видел материал? -Нет еще, но я и так знаю, что мой Лонг Ге самый лучший. — Смущенный румянец красиво окрасил бледное лицо Чжу, ровно как и его улыбка. И Лунь пару раз моргнул, снова стараясь посмотреть в тусклом свете павильона на своего друга и партнера по съёмкам. Но каждый раз видел только неясные контуры. Только запах и тепло знакомого тела придавали спокойствие. Он качнул головой, стараясь проснуться, и только больше запутывая мысли. -Что такое? — Послышался тут же обеспокоенный голос откуда-то сверху. -Всё…кружится, — голова снова спряталась в одеяло. — И холодно. Чжу И Лунь ещё не так давно знал этого человека, но сердце всегда подсказывало, что Бай Ю можно доверять. Вот и сейчас он решил ничего не таить. Разве есть смысл скрываться от человека, который может прочитать такого холодного и бесстрастного И Луня, как открытую книгу. Тёплая рука пробралась по одеяло, ложась у основании шеи и укладывая голову к себе на грудь. Затем перебралась повыше, зарываясь пальцами в мягкие отросшие волосы. Сухие губы прижались к теплому виску с такой нежностью, что у Чжу на миг перехватило дыхание. -Мой храбрый Шэн Вэй всегда сражается в одиночестве. Не жалея сил и времени. Позволь мне разделить твоё бремя одиночества. Я всё еще здесь и жду известий от тебя. Даже не говори мне сдаться. Преодолев время, мы вместе полетим. — Мягкий голос Бай Ю красиво выводил знакомые строчки из песни, укачивая в руках своё «сокровище». Несколько минут спустя он посмотрел в уже спящее лицо, что было так близко. Непонятная нежность и ответственность за этого человека наполняли каждую клеточку тела, словно это и не два партнера по съёмкам, а действительно Чжао Юаньлань чутко охраняющий сон своего Шэн Вэя. И нет в мире ничего прекрасней этого.