Работа над ошибками. Часть вторая

Бечено — Аспер.       Уютный теплый свет от небольших светильников, расположенных над панелью темного дуба, дарит какое-то необъяснимое чувство спокойствия, столь необходимое мне сейчас.       «Испытать много нам дано, но никогда сверх того, что можно вынести на своих плечах».       Кажется, эта мысль возникает из памяти Алана, но я мысленно отмахиваюсь от нее, потому что после сегодняшнего дня все это не имеет уже абсолютно никакого значения.       Казалось бы — всего лишь один разговор. Помни я его — скольких проблем, скольких метаний, скольких потраченных нервов можно было бы избежать.       А с другой стороны — как не вспомнить всем известную истину — «Все что ни делается — к лучшему».       Да, с этим не поспоришь. Сложно понять? Но без этих терзаний, без этого, давно назревшего, разговора с отцом, я не смог бы донести до него то, что следует.       А он — вот, сидит напротив, в уютной теплоте небольшого маггловского паба, расположенного неподалеку от Министерства Магии, греет ладони о чашку горячего чая и прячет глаза, явно обдумывая то, чему сегодня он стал невольным свидетелем.       Нет, я не могу сказать, что его мир сегодня рухнул, но и того, что произошло — отцу, определенно, хватило.       — Никогда не думал, что увижу ее вот так… — спустя довольно продолжительное время произносит он, и я киваю, безмолвно соглашаясь с этим утверждением. Безусловно, мои подозрения насчет этой особы, названной Аланом мисс Элис уже давно переросли в уверенность. Но знать — это одно. А услышать подтверждение собственным размышлениям, да еще и увидеть ее воочию — совершенно другое.       И несмотря на то, что я уже встречался с леди Певерелл ранее, пусть и не помню этого по какой-то неясной причине, зато память Алана надежно сохранила встречу с ней, да и те разговоры, происходящие в моем сознании, — все это казалось какой-то выдумкой. Не на шутку разыгравшимся воображением.       Но увидев ее в кабинете отца…       Интересно, что он умудрился сотворить со мной такого, что она пришла на помощь, презрев все земные и небесные законы?       И не расскажет ведь.       Никто из них.       А потому и спрашивать бесполезно.       Я отпиваю ароматный чай, который благодаря наложенному на чашки Согревающему заклинанию остается горячим, и бросаю быстрый взгляд на Тома, сидящего напротив с тем же задумчивым видом, с каким он покинул свое рабочее место в Министерстве час назад.       Признаться честно, меня удивил его выбор этого паба, но если отцу для того, чтобы прийти в себя от навалившихся на него известий, требуется побыть в окружении магглов — пусть. Меня это абсолютно не напрягает. В конце концов я, как и он, вырос среди них. К тому же…       — Я не могу понять лишь одного, — хриплый голос отца отрывает от размышлений, погрузивших меня в прошлое, тем самым возвращая в реальность. — Объясни мне, Мордреда ради, сын, для какой такой цели тебе понадобилось рассказывать мне все это?       Пожимаю плечами и отодвигаю опустевшую чашку от края стола. Переплетя пальцы рук, задумчиво рассматриваю их, между тем произнеся:       — Не знаю по какой причине, но я совершенно не помню той встречи с леди Певерелл. Возможно, мое предположение верно, и свалившись кубарем с лестницы, ведущей на Астрономическую башню, я тем самым слишком сильно повредил что-то в своей голове, что не позволило мне сохранить воспоминание о ней. А потому я был уверен в том, что я уже не Северус. Память другого человека, прожившего долгую и трудную, но невероятно счастливую жизнь, просто не позволила по-иному толковать свое состояние. Мне несколько долгих лет пришлось каждодневно пытаться принять этот факт.       — Нет, это я как раз прекрасно понимаю, — устало усмехается отец. — Я спрашивал о другом. Не представляю и, честно говоря, даже не собираюсь узнавать, как именно тебе удалось справиться с этим — пусть это останется твоей тайной, сын. Меня интересует иное — да, ты считал, что твое тело заняла душа другого человека. Но ведь я узнал тебя уже таким. Мы впервые встретились много позже того происшествия с тобой. Я просто не знал тебя другим. Так почему ты решил, что мне будет интересно узнать это?       Я ошеломленно молчу, пытаясь осознать слова Тома, и лишь спустя долгое мгновение до меня доходит их истинный смысл.       — Хочешь сказать, что даже если бы мои слова оказались правдой — ты все равно принял бы меня?       — Ну если бы это был ты, а не кто-то под Оборотным, — усмехается он, невольно отведя глаза в сторону, а я понимаю, что это просто слова. Конечно, он бы попытался, и может внешне все было бы пристойно. Но сомнения каждодневно подтачивали бы его изнутри, рано или поздно приведя к закономерному финалу. Так что даже лучше, что все выяснилось так.       — Ты не ответил на мой вопрос, — напоминает он терпеливо и мне не остается ничего иного, кроме как вздохнуть, собираясь с силами противостоять его возмущению. А в том, что оно грядет — я даже не сомневаюсь.       — Петунья некоторое время назад высказала некую идею, — начинаю осторожно и встречаю его заинтересованный взгляд. Да, мою супругу Том уважает и искренне считает своей дочерью, так что ее слова сомнению подвергаться не станут. Что ж, мысленно похвалив себя за удачное начало рассказа, продолжаю: — Она предположила, что под твоим отказом от титула лорда Гонт скрывается нечто иное, чем просто нежелание…       — А ну-ка, — взгляд Тома становится насмешливым. — Интересно послушать, до чего вы умудрились додуматься, детки.       — Пап, — я невольно воздеваю глаза к потолку и вздыхаю: — На самом деле все просто. Петти решила — не представляю правда, с чего она это взяла, — что ты не хочешь принимать род Гонт по той причине, что тебе придется обзаводиться еще одним наследником. Поскольку я уже принял род Принц, и наши с Петуньей дети тоже определены, то вывод напрашивается однозначный.       — Разве в этом проблема? — он явно веселится, слушая наши с Петти выводы, озвученные мной.       — Очевидно так. Особенно если учесть, что ты крутишь роман сразу с двумя ведьмами, каждая из которых несколько старовата для деторождения, — собравшись с духом, произношу я и закрываю глаза, ожидая неминуемый взрыв. Надеюсь, что лишь возмущения…       — Крайне интересный вывод, — следует неожиданный ответ спустя мгновение и я, приоткрыв один глаз, недоверчиво смотрю на ставшего вдруг задумчивым отца.       — Интересный?       — Поразительно, до чего могут додуматься твои дети, если не уделять им должного внимания, — с нарочитым вздохом произносит он, и неожиданно смеется: — Ваша правда, сын. Все обстоит именно так. В этом и загвоздка. Я прекрасно понимал, что мне придется обеспечить род наследником, как понимал и то, что ты не сможешь им стать. Аурелиос успел первым. Впрочем, так было справедливо, учитывая, что он лишился дочери. Но вот желания обзаводиться еще одним ребенком у меня не было. Да и с учетом обстоятельств моей жизни…       Я киваю, молчаливо соглашаясь со сказанным.       — Что до выбора… я мог бы сделать его, — в голосе отца слышится неуверенность и я чуть наклоняюсь вперед, осторожно коснувшись его руки, — но все не так просто, сын. Совсем не просто.       — Ты не можешь определиться — кто из них нравится тебе больше? — уточняю, не дождавшись более пространного объяснения. — Или дело в другом? Тебе нравится кто-то еще, помимо них?       Том кашляет, поперхнувшись воздухом от неожиданности, и смотрит на меня с явной укоризной:       — Мне бы с этими дамами разобраться, куда там третью…       Не могу удержаться от улыбки и, заметив, что он не сильно доволен моей реакцией на его слова, поднимаю руки, останавливая готовое сорваться с его губ возмущение:       — Петти придумала выход, который устроит всех нас. Она предложила родить еще одного сына, который и станет твоим наследником.       Наверное, мне стоило пережить все то, что случилось со мной в кабинете отца, только ради того, чтобы увидеть такое обескураживающе-радостное выражение на его лице.       — Отлично, вижу, тебе эта идея импонирует, — говорю уже с заметным облегчением. — Собственно, эта ее задумка и явилась одной из причин, по которой я решился на рассказ о себе, — взъерошиваю свои волосы, как делаю всегда в минуты сильного волнения. — Понимаешь, я подумал, что Гонты — некроманты, а потому, если на самом деле я — это не я, то и мой ребенок не сможет наследовать тебе. А когда это откроется, заметь, я говорю «когда», а не «если», потому что был твердо уверен в том, что это обязательно случится, то все станет плохо. Потому и решился на то, чтобы открыть тебе этот секрет…       Том разглядывает меня как энтомолог — какое-то редкое насекомое. А потом медленно, не отводя от меня своего внимательного взгляда, вздыхает:       — Да, не подозревал, что, дожив до таких лет, узнаю, что мой сын — идиот.       — Что ты?.. — растерянно спрашиваю у него, потому что ожидал совершенно не такую реакцию, и теперь уже мне наступает пора давиться воздухом, услышав:       — Вернусь домой — расскажу Аурелиосу о том, что он отвратительно воспитал своего наследника. Скажи на милость, ты читал Кодекс рода?       — Разумеется, — киваю ему.       — Тогда, скажи на милость, КАК ты смог принять титул лорда Принц, если ты не был бы Северусом Снейпом — сыном Эйлин?       — Если ты помнишь, он принимал меня в род, — парирую я, но Том качает головой:       — Этот ритуал позволяет тебе войти в род, если по какой-то причине он не был проведен при твоем рождении и способствует появлению твоего имени на родовом гобелене, что позволяет увидеть — готова ли родовая магия принять тебя в качестве наследника рода или же нет. Ты ведь помнишь, что проводил точно такие же ритуалы для Максимуса и Римы? Но он не делает тебя, в данном случае, Принцем по крови. Если бы ты не был тем самым Северусом — то никогда не смог бы принять титул лорда Принц.       Я киваю, задумавшись над его словами. Кажется, отец прав, и я действительно идиот. Мне даже в голову не пришло сложить два и два. Впрочем, чего ожидать от полукровки, выросшего среди магглов? А Кодекс рода… что ж, я, разумеется, не только читал его, но и заучивал наизусть огромные выдержки из текста, но, судя по всему, именно эта информация каким-то непостижимым образом прошла мимо меня.       — Вижу — ты понял, — с явным удовлетворением произносит отец и я киваю, с трудом сдержав тяжелый вздох.       — Да, в этом ты прав. Еще одна информация прошла мимо меня, хотя не представляю, как такое возможно. Но непременно исправлюсь в самом ближайшем будущем.       — Ваше с Петуньей предложение, действительно, способно разрешить множество проблем, стоящих на моем пути к титулу лорда и вхождению в род Гонт. Правда, в моем случае это будет сделать намного сложнее, поскольку моя мать была изгнана из рода. Теперь же, когда в живых не осталось ни единого Гонта, мне предстоит предстать пред судом Магии. Возможный наследник должен облегчить проведение этого ритуала, но…       — Тебе следует определиться и с супругой, — внезапно понимаю я его замешательство. — А это проблема? Ты не можешь выбрать одну из них?       — Не могу! — внезапно рявкает он сердито, да так, что мне приходится отшатнуться, испугавшись внезапной вспышки раздражения. — Представь себе, не могу, — добавляет он тише и оглядывается по сторонам: — Ты наложил чары Тишины?       — Сразу, как мы пришли сюда, — киваю я. — Но…       — Я не представляю себя с кем-то одной из них, — помолчав, добавляет Том. — Мы никогда не говорили с тобой на эту тему. Да мне, признаться, и сейчас несколько не по себе. Обсуждать с сыном возможных кандидаток в его мачехи — это как-то…       — Да нормально это, — фыркаю я насмешливо. — Мне же не десять лет, чтобы болезненно воспринимать подобный ход с твоей стороны. К тому же лично мне нравятся они обе. Да и Петти тоже.       — Вот и мне… тоже… — едва слышно произносит Том, уткнувшись взглядом в столешницу.       — Ну так и женись на обоих сразу, — внезапно для самого себя выдаю я. — В истории магического мира бывали случаи триад, я читал.       Я что-то говорил про ошеломленный вид отца, с которым он пришел в паб? Забудьте.       Здесь и сейчас его лицо принимает такое выражение, что я мысленно даю себе слово показать это в Омуте Памяти Петунье.       — Возможно, ты прав… — едва слышно произносит он и с силой ударяет ладонью по столу. К счастью, на это, как и на его вскрик, никто в пабе не реагирует — спасибо чарам Тишины. — Это избавило бы меня от великого множества проблем.       — Мне рассказать Петунье? Обо всем этом, — между тем спрашиваю я, и Том, невольно вырванный мной из мира грез, смотрит на меня озадаченно:       — Обо всем — это о чем? Если о нашей беседе по поводу наследника для меня — то безусловно. Если по поводу того, что произошло в моем кабинете — не смей даже думать о таком!       — Я так и хотел, — мои губы кривит немного ироничная улыбка. — Я же не идиот. Что бы ты не думал.       — Вот и отлично, — он жестом подзывает официанта и расплачивается с ним, на что я смотрю с некоторой долей удивления.       Видя, как он делает это, даже не задумываясь, мне приходит в голову мысль, что он, судя по всему, здесь частый посетитель, и, одновременно с ней — другая: я абсолютно не знаю собственного отца…       — Ты умеешь удивлять, — говорю я ему, когда мы оказываемся на улице.       — А, ты про паб? — насмешливо уточняет он. — Да, это одно из моих любимых мест.       — Несмотря на магглов? — одна из моих бровей, независимо от моего желания, ползет вверх и Том хмыкает:       — Несмотря на магглов. Да, если ты не торопишься, предлагаю пройтись и обсудить еще один вопрос.       — С удовольствием, — соглашаюсь на его предложение, бросив быстрый взгляд в небо.       Пусть уже на город опустились легкие сумерки, но июньская погода радует теплом и отсутствием сырости в виде привычного Лондону тумана и дождя, а потому подобный променад по улицам любимого мной (нет, все-таки Аланом) города может принести лишь удовольствие.       Спустя несколько кварталов мы добираемся до небольшого парка, и направляемся внутрь — до первой незанятой скамьи. По негласному соглашению во время прогулки мы говорим только о всякой чепухе: природе, погоде, окружающих нас людях, обсуждаем маггловскую и магическую моду… в общем, неожиданно для себя я открываю отца совсем с другой стороны, и мне, честно говоря, нравится такой Том Риддл.       — Так что там с ассимиляцией магглов? — спрашивает он, пристально разглядывая бегающих по дорожкам детей. — Леди Певерелл была как-то излишне, на мой взгляд, настойчива, подталкивая тебя к этому решению.       — А, — я невольно улыбаюсь. — Да, отец, это вторая причина, по которой я решился раскрыть тебе свою тайну. И, возможно, она гораздо более важная, чем первая. В конце концов мы могли бы и не решиться на ребенка, а вот это… тебе в любом случае нужно было все узнать. Дело в том, что память человека — Алана — которую мисс Элис подарила мне, несет в себе информацию о нашей жизни. Всех нас. Причем такую, какой бы она была — не вмешайся наша с тобой бабушка в ход истории.       — Весьма интересно, — медленно произносит Том и пристально смотрит на меня. — А подробности?       — Созданные тобой хоркруксы, твое сумасшествие и твоя смерть на тот Хэллоуин в доме Поттеров. Гибель самих Поттеров. Гарри стал бы Мальчиком-Который-Выжил — Героем магической Британии под патронажем Величайшего Светлого волшебника Альбуса Дамблдора. По сути — его марионеткой. Жизнь Гарри среди магглов. Моя Петти была бы замужем за жирным боровом. Ее ненависть к магии и собственному племяннику. Твое возрождение. Вторая магическая война. Я умер от твоей руки, пап, — негромко говорю я, глядя в его остекленевшие от шока глаза. — В тридцать восемь лет. Правда, ни ты, ни я так и не узнали о нашем родстве. А тебя убил Гарри — твой приемный внук здесь, и непримиримый враг в той реальности. Спустя пару часов после моей смерти.       Тишина, наступившая после моих слов, длится так долго и становится такой осязаемой, что мне кажется, будто ее можно попробовать даже на вкус. Впрочем, мной сказано все — теперь остается дело за малым — дождаться реакции Тома.       К счастью, она не задерживается:       — Я хочу это увидеть, сын, — негромко произносит он.