Лучше поздно, чем никогда?

— Я признаюсь ему сегодня, — тихо, но твердо говорю я, ошибочно рассчитывая, что мой старый друг и, по совместительству, менеджер, не услышит меня. — Ты уверен? — Пи’Джейн тут же опустил руки с руля и повернулся ко мне всем корпусом, удивленно приподнимая брови. — Нет, но дальше это продолжаться не может. Это последний фанмит, я готов попрощаться с Артитом, но не готов оставить Криста. — Мои пальцы инстинктивно сжимаются в кулаки, и я только тяжело вздыхаю, отгоняя мысли о том, что своим признанием, возможно, разорву те хрупкие отношения со своим медийным партнером, которые я берегу в своем сердце несколько лет. Я влюбился в Криста Перавата Сангпотирата еще при первых съемках «Сотуса», когда тот тайфуном ворвался в мою жизнь, оставляя после себя хаос в душе. Как интроверт, я обычно долго присматриваюсь к людям, предпочитая окружить себя барьером, запереть все эмоции внутри себя и только профессионально улыбаться на камеру фанатам и коллегам. Наверно, именно поэтому мне легко играть любую роль. Но когда в мою жизнь врывается полная противоположность, ураган по имени Крист, который плевать хотел на мои барьеры, просто искренне не замечая их, который фонтанирует энергией и так мил в выражении чувств, то мои стены сразу покрываются трещинами, и я начинаю тянуться к этому светлому источнику. Сначала это приносило только глухое раздражение, а потом я понял, что влюблен. По самые уши. Я стал зависим от него. Мой разум и чувства требуют видеть его, дотрагиваться до него, разговаривать с ним или просто слушать постоянные подколки. Моё тело требует его прикосновений, даже самое незначительное похлопывание по плечу отзывается ноющим чувством в районе солнечного сплетения. Я стараюсь окружить его заботой, дружбой, вниманием. Стараюсь быть рядом, когда это ему нужно, бросая даже самые важные дела. А потом молча кусаю губы в кровь и до хруста заламываю пальцы, когда Крист обнимается и смеется не со мной. Каждый день. На мои многочисленные отказы проводить свободное время в кругу его друзей, он только дует свои умопомрачительные губы, о которых я мечтаю каждую ночь, думая, что неинтересен мне. Обижается, если я незаметно отталкиваю его на очередной фотосессии или ивенте, веря в то, что мне неприятны его прикосновения, даже не подозревая, что в моих мечтах, я готов взять его за руку и выйти на главную площадь страны, объявляя всему миру, что Крист Перават — мой! — Надеюсь, ты не собираешься делать это со сцены, — я слышу издевательские нотки в голосе своего менеджера и, наконец-то, возвращаюсь в реальный мир, удивленно замечая, что мы уже едем по центральной улице Бангкока. — Нет. Это слишком личное. К тому же, я хочу дать ему выбор. По-крайней мере, получив прямой отказ, я буду свободен, — отвечаю, не отрывая взгляда от быстро сменяющихся строений за окном машины. — Я постараюсь намекнуть Кристу о своих чувствах, не хочу просто ставить его перед фактом. — Мы точно говорим об одном и том же Перавате? — тут же громко фыркает Пи’Джейн и добавляет, — Хотя двоих свет бы не вынес точно. Этот ребёнок и намеки... Кхм… Сингто, просто скажи ему. На тебя же смотреть больно. Уверен, завтра вы уже будете "пераватиться" прямо в моей машине, он же липнет к тебе, как Артит к розовому молоку! Я только издаю нервный смешок в ответ. Люблю своего друга за то, что он даже в шутке окутывает меня такой поддержкой, что на время сомнения уходят на второй план. Ровно до того момента, как мы паркуемся на площадке ГММ, а с крыльца мне уже активно машет рукой моё солнечное наваждение. — Пи’Синг! Как хорошо, что ты уже здесь, мы успеем еще раз пройтись по сценарию! Остальные ребята уже тут, идём! — Махнув рукой в сторону Пи’Джейна, Крист берет меня за руку и тянет в один из многочисленных кабинетов, закрывает за собой дверь и толкает мне в руку сценарий, — Сейчас повторим последовательность песен и некоторые ответы на вопросы ведущих и пойдем к остальным. — Отходит на другой конец комнаты и начинает петь. А я стою, как истукан, и поглощаю в себя его голос, движения и мимику. И безбожно лажаю, настолько, что Кит расстроенно хлопает меня по плечу и, снова взяв за руку, ведет к другим участникам. Снова всеобщее веселье, дурачество, какие-то тактильные обжимки. Бесит. Я первым ухожу к гримерам, сославшись на сложный тип волос. Через три часа мы уже все вместе стоим за кулисами театра и перекидываемся словами поддержки. Зал полный под завязку, а ведущие готовятся выйти на сцену. Я подхожу к Киту и крепко обнимаю его, получая такие же искренние объятия в ответ. Привычно всё: поза, тихое дыхание и движения рукой по спине. Мы делаем так перед каждым выступлением. Но что-то не так. Крист держит дольше обычного, я чувствую дрожь в его теле, а потом слух улавливает тихое «сейчас или никогда». Я не успеваю уточнить, что именно он имел в виду, потому как ведущие уже объявили наш выход, и девушка из стаффа дала нам понять, что пора на сцену. Поначалу, всё было замечательно. Эффектная первая часть с большим количеством спецэффектов привела в восторг публику. Спетые голоса, отточенные движения, выученные наизусть ответы на вопросы. Вот Крист выходит вперед нас и исполняет сольную партию на электрогитаре, выглядя невероятно круто. Вот Фиат с Оджуном профессионально танцуют под драйвовую корейскую музыку, а мы с Китом подшучиваем над ними, копируя движения и громко смеясь. Вот ребята со второго плана исполняют веселую песню, а Гансмайл с Флюком разыгрывают драму, от которой мурашки по коже. Вот мы с Кристом двусмысленно шутим и бесконечно притрагиваемся друг к другу, даря, как называется, фансервис, приводя в восторг фанатов и слыша одобрительные возгласы и крики. На перерыве мы успеваем только переодеться, попить воды и получить наставления от сценариста. Выходим на сцену и поем еще одну совместную песню. Дальше — наше с Китом сольное выступление. Романтические декорации, красивый, бархатный голос Нонга, который проникает прямо в душу, и я не выдерживаю: кладу ему руку на предплечье, чуть сжимая, прислоняюсь носом к плечу, прикрываю глаза и втягиваю воздух, наполняя легкие его умопомрачительным запахом. Внизу живота резко тянет, и я отстраняюсь, оставляя на том месте легкий поцелуй. Крист как-то нервно смеется, сбиваясь с ритма, но мастерски исправляется, вызывая новую волну визга из зала. Только я готовлюсь исполнить свою партию, прислоняясь к партнеру, как было прописано в сценарии, Кит удивляет меня, резко поднимаясь, произнося только губами «подожди» и сбегает за кулисы, а через минуту появляется с гитарой и поет мне балладу. Я стою посреди сцены, как вкопанный, и не могу стереть с лица удивленную улыбку, а мой Нонг поет лично мне, смущенно улыбаясь и пряча взгляд. Сердце щемит, и я бы просто хлопнулся в обморок, если бы нас не сменили очередным выступлением другие ребята из каста. Я твердо решаю, что после такой импровизации Криста, просто не имею права упустить шанс поговорить! Уверенно направляюсь к нему, но он, только меня увидев, начинает что-то увлеченно обсуждать с Пи’Юи. — Эй, Сингто, — Пи’Джейн отводит меня в сторону и склоняется к моему уху, — даже не смей устраивать разборки с Пераватом посреди фанмита. Сначала работа, потом все остальное. Мало ли, этот неземной ураган учудит чего-либо. — Я понял. Ты прав, — отвечаю я, посматривая на своего восхитительного коллегу. — Как вообще можно быть настолько слепым, чтобы не заметить эти твои томные взгляды. Ты же скоро дыры в нём прожжешь. Уже весь ГММ к вашей свадьбе готовится, и только невеста до сих пор тупит и не сообразит что к чему. — Да не трогайте вы его, Пи! Он просто ко всем так относится, поэтому и не понимает, что я его… — Не произноси это вслух, Прачая, иначе меня хватит инфаркт прямо здесь! — Я удивленно наблюдаю, как мой друг перекрещивается, и смеюсь в голос, качая головой. Это он, наверно, в кино насмотрелся. — Иди уже, тебя твой ненаглядный зовет! Я подхожу к Кристу и понимаю, что с ним происходит что-то странное. Что-то пошло не так. Он бледнеет на глазах, его руки заметно дрожат, а поддельная улыбка выглядит больше как несчастный оскал. Неужели нервничает? Все же было хорошо только что… Заиграла музыка и Кит вышел на сцену, начав петь свою партию. Слишком тихо, неровно и безэмоционально. Совершенно не так, как поёт настоящий Перават. Спешу выйти следом, поднося микрофон ко рту, и помогаю ему, точнее сказать, перетягиваю песню на себя. Он еще пару строк непонимающе шепчет, но после того, как я подхожу к нему и провожу рукой по шее, плечу, руке, Крист дергается и начинает… плакать?! Он плачет навзрыд, громко шмыгая носом, отворачивается от зала и совершенно не собирается помогать заканчивать песню. А я хватаюсь рукой за грудь, на автомате пропевая заученные слова, иду за ним и беру его лицо своими ладонями. Смотрю на такое милое заплаканное родное лицо, на дрожащие губы, что благодарят меня за спасенный номер, на перепуганные, но упрямые глаза. Люблю его. Безумно люблю. Я улыбаюсь и стираю с его щек влагу, а он льнет ко мне всем телом, прижимаясь, и шепчет «прости, Пи. Спасибо». Пока играют последние аккорды, успеваю спросить «что случилось, Кит?», продолжая пальцами водить по его спине и буквально чувствуя, как младший улыбается. Он любит, когда я зову его Кит. Но ответа я не получаю, музыка заканчивается, а декорации сменяются. Несколько минут весь каст отвечает на вопросы ведущих, а зал получает то, зачем пришел сюда: — Пи’Крист, ты любишь Сингто? — Конечно, люблю, его невозможно не любить, Вы посмотрите на него! Мой брат — настоящий красавец! — Пи’Сингто, что ты любишь делать вместе с Кристом? — Просто быть рядом. Этого достаточно. — Пи’Крист, Пи’Сингто, чтобы вы хотели сделать вместе теперь, когда Сотус закончился? — Попутешествовать не по работе. — Попутешествовать вдвоем. Снова небольшая передышка для нас, пока поёт женский состав каста, а мы готовимся к нашему самому интимному и сентиментальному номеру. Декорации уже отображают романтическую и самую значимую сцену из лакорна, напоминая ночной мост Рама VIII. Играет вступление, и мы выходим на сцену с разных сторон, медленно идем к центру бутафорского моста. Кит поет прекрасно, как и обычно, и я немного успокаиваюсь. Мы встречаемся где-то посередине, встаем напротив друг друга, я беру его руки в свои… Его сразу начинает трясти, не смотрит на меня, а только надрывается и мотает головой из стороны в сторону, а потом вовсе отстраняется и, обойдя меня, останавливается в нескольких метрах. Я хаотично соображаю, что делать, ведь Крист действует явно не по плану, а зрители бывают очень наблюдательны. Пристально смотрю на его лицо, искаженное непонятной болью, подхожу со спины и, оторвав его руки от перил, выпрямляю и прижимаю к своей груди. Зал взрывается криками и визгом, а мой личный дьявол тащит меня вниз, поворачивает меня боком к зрителям, сам становится напротив, протягивает своим прекрасным голосом последний аккорд, смотря мне в глаза, обхватывает мою шею ладонями… Кажется, я умер, прошел все круги ада и воскрес, потому что, когда я прихожу в себя, его губы плотно прижимаются к моим, а наглый язык вовсю хозяйничает в моём рту. Это не постановочный поцелуй под внимательным взглядом режиссера, от которого я уже хотел провалиться сквозь землю. Он… настоящий, страстный, жадный. Сердцебиение ускоряется до безумного ритма, ноги становятся ватными, внизу живота завязывается узел, а член уже стоит по стойке смирно, неприятно упираясь в ширинку. Будда, я столько раз мечтал, фантазировал об этом, что до сих пор не могу поверить в происходящее, а Перават уже отстраняется. Хочу посмотреть в его глаза, чтобы понять, чем он руководствовался, прилюдно насилуя мой рот, но на сцене царит темнота — техперсонал предусмотрительно выключил всё освещение, давая фанатам простор для фантазий. Но неужели, есть шанс на счастливую совместную жизнь? Неужели, есть надежда на взаимные чувства? Тогда, я потерял столько лет, напрасно боясь отказа? Будда… Я чувствую холод, когда Кит отходит, а подсветка включается. Не могу отвести от него глаз, а он уже с дежурной улыбкой машет кому-то в зал, делает шаг в сторону первых рядов, потом еще один… и еще… Резкий звук выстрелов рассекает гул толпы. Один… Второй… Третий… Небольшая пауза… Четвертый. Я непонимающе хлопаю глазами. Крист стоит в странной позе, потом делает один неловкий шаг назад. Затем еще один. И падает на спину. Я рефлекторно подбегаю к нему и хочу помочь подняться. Его глаза широко открыты, изо рта вырывается неровное дыхание, а рука прижата к боку, который быстро окрашивается в красный свет. — Кит… Кит… Кит, — я растерянно бегаю глазами от его лица к кровавому месиву и обратно. Понимание накрывает меня с головой, и я склоняюсь над ним, сжимаю лицо в своих ладонях и снова зову по имени. — Пи’Сингто… — Крист фокусирует на мне взгляд и морщится от боли, — Больно… Почему? — Ты поранился, сейчас все пройдет. Ты такой неуклюжий, Крист! — Начинаю нести чушь, лишь бы говорить с ним, лишь бы не дать ему закрыть глаза. — Смотри на меня, только не закрывай глаза, хорошо? Я куплю тебе десерт сегодня, если ты не будешь закрывать глаза! — Мой голос дрожит, я смотрю на пятно, которое уже расползлось на пол тела, зачем-то кладу руку поверх его, надеясь остановить этот жизненный поток. — Туан, — Я вижу, что Перават из последних сил, на грани потери сознания, тянется ко мне, поэтому наклоняюсь к нему, почти касаясь щеки губами, — люблю тебя… Так давно люблю тебя… Безумно. — И закатывает глаза. — Что? Кит? Кри-и-и-ист? — Это я должен был сказать эти слова! Это я готовился к признанию долгие дни, недели, месяцы, года. Хочется затолкать их Перавату обратно и заставить выслушать себя. Я истерично кричу и, похоже, бью его в плечо, потому что меня грубо вздергивают и буквально волочат в сторону. Только сейчас замечаю, как оглушительно кричит толпа, двигаясь к выходу, как организовывает эвакуацию охрана. Оказавшись за кулисами, меня толкают в гримерное помещение, и я смотрю на испуганное лицо своего менеджера. — Я должен быть там, Пи! Я не должен дать ему уснуть! Почему никто не поможет ему?! — Пытаюсь вразумить старшего и уйти, но Пи’Джейн заграждает мне путь. — Синг, скорая помощь уже в пути, тебе туда нельзя, зал еще не эвакуирован, там куча фанатов… — Да плевать я хотел на них! Там Кит, там мой Кит! Он умирает, да? — Нет… Не знаю, Сингто. Я обессиленно валюсь в объятия менеджера, и слезы наконец-то вырываются наружу. Я плачу навзрыд, громко всхлипывая и содрогаясь всем телом. Плачу долго и останавливаюсь только, когда влаги не остается, а голову пронзает резкая боль. Вытираю лицо рукавом пиджака, размазываю по лицу кровь любимого человека. Я выдохся. Поднимаю взгляд на Пи’Джейна, равнодушно отмечая, что тот тоже пустил слезу. — Пи, пожалуйста, пойдём к нему. Я не буду трогать его. Просто хочу знать, что он жив. Менеджер глубоко вдыхает и кивает, беря меня за плечо и направляя обратно к сцене. Зал опустел, Крист все ещё лежит на том же месте, но вокруг него суетятся два человека в белых халатах. Перавата раздели по пояс, его глаза плотно закрыты, кожа настолько бледная, что кажется прозрачной, две большие раны — одна в районе плеча, другая где-то под ребрами — уже не фонтанируют кровью, но уродливо выделяются яркими пятнами. Мы подходим ближе, я отчетливо различаю слова одного из медиков, который быстро вещает в трубку: «огнестрельное ранение… обильная потеря крови… возможно, задето легкое…дыхание затруднено… кровотечение остановлено… пациент без сознания… готов к транспортировке…» Я цепляюсь за «пациент без сознания», почти радостно выдыхая, и даже улыбаюсь Пи’Джейну. Живой. Наблюдаю, как Криста осторожно укладывают на носилки. Иду рядом до реанимобиля, смотрю, как его завозят в машину и надевают маску на лицо. — Кхун, Вы тоже ранены? Нужна помощь? — женщина обеспокоенно кладет мне руку на плечо и осматривает профессиональным взглядом. Ах, ну да. Я же весь в крови Криста. Отрицательно качаю головой и провожаю взглядом мигалки, пока они не скрываются за поворотом. Все вместе возвращаемся обратно в актовый зал, где полиция уже опрашивает кого-то из стаффа, и безразлично замечаю тело какого-то парня, которого осматривает оперативная служба. Я не знаю, сколько прошло времени, когда закончились все опросы и когда всех распустили по домам, но очнулся я уже у себя в кровати и переодетый в чистый спортивный костюм. Озадаченно похлопав глазами, я сажусь в кровати и удивленно смотрю на свои руки. Приснилось? Это был сон? В сердце кольнуло от острой надежды, я подрываюсь с кровати и бегу в гостиную, где застаю своего друга с телефоном в руке и застываю перед ним, одним взглядом спрашивая «это произошло или нет?», но тот не реагирует, пока не заканчивает разговор. — Звонили из больницы, Перават в тяжелом состоянии, но живой. Медики сделали все возможное, к нему не пускают. Ждем и надеемся на лучший исход. — Джейн скороговоркой проговаривает информацию, разрушая все мои надежды на сон. Я киваю, не силах что-либо сказать, и взглядом цепляюсь за какую-то тряпку на кресле, при ближайшем рассмотрении оказавшейся пиджаком Кита. — Я еле вытащил из твоих рук его, пока ты был без сознания. Ты проспал всю ночь, — пояснил старший, тяжело вздыхая. Я отношу эту «тряпку» в свою комнату и таки уговариваю менеджера съездить в больницу, и вот уже четвертый час сижу напротив двери в реанимацию, сверля стену взглядом. Но нас не пускают в палату ни в этот день, ни на следующий. Пи’Джейн поддерживает связь с лечащим доктором, который заверяет, что состояние моего любимого хоть и тяжелое, но стабильное, и не спускает с меня взгляда. Все изменилось на третий день. — Синг! У меня новости, — раздается радостный крик моего эмоционального старшего друга в трубке смартфона, — Звонили из больницы и сказали, что Перават-то у нас тот еще проказник! Пришел в себя на несколько минут и звал кого-то по имени Туан! Я договорился, чтобы тебя пустили в палату, подожди меня дома, я буду через час! Я скидываю вызов и улыбаюсь, как идиот, стоя посреди людной улицы. Крист пришел в себя. Чувство радости и облегчения затапливает меня с ног до головы, распространяясь по венам теплом. Он звал меня! Решаюсь купить самый большой кусок шоколадного пироженого, обязательно с клубничкой поверх глазури; бегу домой, принимаю душ и подбираю одежду, будто на свидание. Смотрю на часы, отсчитывая минуты до истечения часа. Еще пять минут. Глупая улыбка не сползает с лица, а по телу гуляют мурашки только от осознания того, что я увижу своего Кита и теперь у нас все будет в порядке. Больше никуда его не отпущу. Никогда. Стук моего сердца заглушает короткий сигнал смс. Наверное, Пи’Джейн приехал! «Его больше нет» Всего три коротких слова хватает для того, чтобы мой мир рухнул второй раз за короткий промежуток времени. Теперь уже безвозвратно. Мне понадобилось десять минут, чтобы покидать вещи в рюкзак, беря только самое необходимое и скатиться вниз с шестого этажа. Я не знаю, куда бегу и зачем, но лишь бы подальше от этого дома, от этого города, от этого мира. Не успеваю выйти со двора, как меня резко тянут за футболку назад, а я падаю, кричу, чтобы отстали, отпустили, бью кулаками об асфальт, стирая руки в кровь. А меня молча продолжают крепко держать. Сколько прошло времени, я не знаю, но просыпаюсь снова в своей кровати. Первые три дня я выхожу из своей комнаты только для того, чтобы сходить в туалет. Еду мне приносит Пи’Джейн, а я просто лежу в кровати и сжираю сам себя изнутри. На похороны тоже не иду, за что получаю многочисленные упреки в сообщениях и социальных сетях. Но я же замкнутый интроверт, я не могу ничего чувствовать. Через две недели в моей голове уже созрел вполне реальный план, с которым я делюсь с Пи’Джейном. — Я уже нашел недорогое жилье и оплатил за два месяца. Улетаю через неделю, — спокойно рассказываю я план действий, смотря на своего менеджера. — Мне надо время уладить некоторые вопросы, поэтому не могу сорваться прямо сейчас. — Это глупо, Синг. Все, к чему ты стремился, ты сам же угробишь на середине пути. Ты уверен, что это разумное решение? — Старший был в шоке, но старался держать себя в руках, так как Нонг сейчас не внушал доверия своей нестабильностью. — У меня было время на принятие верного решения. Просто не хочу скрывать его от тебя. Не говори никому, пожалуйста. Неделя была действительно суматошной. Сначала разбираюсь с университетом, забирая документы и выслушивая бесконечные сожаления от деканата. Затем я разрываю контракт с агентством ГММ, не избежав скандала, конечно. Но все проекты выполнены, а в будущих можно и заменить меня другим актером. Заплатив неустойку, я также за четверть своего состояния выкупаю все видеосъемки с проклятого фанмита. Никто не должен видеть его. Никто. Полиция быстро закрыла дело, так как убийца сам себя ликвидировал, а его мотивы были ярким отвратительным пятном отображены на клочке бумаги. Просто псих — гомофоб. А вот с отцом было сложнее, но я справился и с этим, обещав, что буду навещать и заверив, что мне это необходимо. Ровно через неделю я уже сижу в аэропорту Бангкока с большим чемоданом и равнодушно жду начала регистрации. Пи’Джейн составляет мне молчаливую компанию. Вот уж кто действительно не может смириться с моим скорым отъездом. — Мне пора, Пи. Еще увидимся. — Я поднимаюсь со скамьи, чтобы направиться на паспортный контроль. — Подожди, Синг. Один вопрос, — менеджер нервничает и шумно сглатывает, — ты признался ему тогда? — Нет, — абсолютно спокойно отвечаю я и, порывисто обняв друга, ухожу. *** Проходит три года с моего неожиданного отъезда из Тайланда. Я живу на окраине Токио, в небольшом домике с красивой лужайкой. Тихо, спокойно, одиноко. Всё, как любят интроверты. Я неплохо устроился и вполне доволен мирно протекающими годами. Работаю я экономистом, как и хотел ранее, пока не повелся на искушение дьявола, стать экранным персонажем. Зарплата не особо высокая, но на комфортную жизнь без изысков мне вполне хватает. На данный момент я счастлив, потому что живу так, как я хочу. Обычной среднестатистической жизнью. Забыл ли я о прошлом? Нет, я живу прошлым. В моей комнате развешаны фотографии Кита, я каждое утро желаю ему «доброго утра», а каждую ночь — «спокойных снов». И бесконечно часто говорю то, что не успел сказать при его жизни. — Я люблю тебя, Кит, — Провожу ладонью по твоему улыбающемуся лицу и расплываюсь в улыбке в ответ. А еще у меня появились традиции. Каждую зиму я обязательно выхожу во двор, падаю в сугроб снега и делаю ангела, как когда-то делал ОН. А ещё, каждое ЕГО день рождения покупаю тот самый шоколадный торт с клубничкой на глазури и представляю, как ОН его ест, пачкаясь шоколадом. А каждое пятое мая я пересматриваю видео с того самого дня, когда я должен был изменить жизнь. Не только свою, но и ЕГО. — Я люблю тебя, Крист, — тихий всхлип в темноте, не более того. Люди часто говорят: «лучше поздно, чем никогда». Но теперь я точно знаю, что «поздно» может означать «никогда». — Мяу. Я оборачиваюсь на звук и вижу, как мой котенок наглым образом гадит мне в тапочек. — Кит! Ты опять делаешь это?! Ну погоди у меня, — Я с полной уверенностью ловлю этот черный клубок недоразумения и собираюсь хорошенько наказать его, но он только жалобно мяукает и смотрит на меня своими грустными темными глазенками… А я что? Я прижимаю его к груди и, пожелав «спокойной ночи, Кит, люблю тебя», выключаю свет и вскоре засыпаю.