Парковый газон - место, где носятся наши собаки.

Где-то в области сердца, Где давно не искал я Ты оставила греться что-то в образе счастья…

      День начинался с того, что в квартире что-то, с сильным грохотом, упало. Рядом кто-то зашевелился, я приоткрыл глаза и моему взору предстала блондинистая шевелюра, через которую виднелся маленький аккуратный носик моей жены. — О Боже, — послышался женский голосок. — И не говори, — сказал я, в такт ей. — Иди сходи, посмотри, что там, — сказала девушка, переворачиваясь на живот.       После чего мне пришлось только вздохнуть и встать. Я уже, как четыре года, женат на Хлое. Эта девушка не даёт мне скучать, но ещё больше не дают мне скучать наши собаки. Две хаски — Мила и Аполлон. Эти звери любят только три вещи: есть, гулять и всё ломать. Все говорят: «Лучше бы детей завели, вместо собак», но мы не хотим, по крайней мере я не хочу. Собаки тоже ещё те дети — за ними тоже нужен уход, забота и их тоже надо воспитывать.       Живём мы в обычной двухкомнатной квартире, не смотря на то, что у кого-то богатый отец. Нам хватает. Зал, наша спальня, совмещённый санузел, кухня и просторная прихожая. На неё мы зарабатывали сами. После школы я ушёл учится на учителя рисования и на искусствоведа. Хлоя же пошла на банковское дело. По чуть-чуть, по немножку собрали деньги и купили квартиру.       Вы, наверное, хотите узнать, как это меня угораздило с ней связаться. Так я вам объясню. Flashback Пять лет назад       Конец октября. В Париже начались сезонные дожди. Дни мрачные и холодные. В такие дни не чего не хочется делать. Но люди всё равно идут по своим делам, куда-то спешат, у кого-то дети, родственники. Школы вышли на осенние каникулы и всё школьники проводят эти дни дома. Я, конечно же, как и всегда, ищу вдохновение. Мне очень нравится дождливая погода. Вот я и сижу на лавочке с зонтом подмышкой и планшетом в руках. Рисую близ проходящую трассу. Машины носятся туда-сюда, а на заднем фоне сквозь Эйфелеву башню, сквозь тучи просвечивается солнце и из-за этого башня будто горит. Очень красиво. Но меня отвлекает девушка, проходящая рядом. Блондинка, закутанная в красный шарф и одетая в тонкую куртку, шла и плакала. Я это отчётливо слышал, ну и как неравнодушный человек, я быстро положил планшет в сумку и пошёл за девушкой. — Девушка, с вами всё в порядке? — спросил я и подставил зонт над её головой. На что девушка остановилась и медленно повернулась. Из-за опущенной чёлки, не было видно лица. Я переспросил, — С вами всё хорошо?       Девушка подняла лицо и передо мной предстала заплаканная Хлоя Буржуа. С пять секунд она посмотрела мне в глаза, а потом неожиданно обняла меня и разрыдалась ещё сильнее. Я опешил, но всё же тоже обнял её. — Хлоя, что случилось? — тихо спросил я, гладя её по волосам. — Прости меня, Натаниэль… — сказала девушка и обняла меня крепче. Я был высокий для неё, она обнимала меня где-то на уровне диафрагмы. — За что? — так же тихо спросил я, хотя было за что, десять лет учёбы в одном классе давали о себе знать. — За всё… — простонала Хлоя и отстранилась от меня. Она улыбнулась, посмотрела на меня пустыми глазами и повторила, — за всё…       В тот момент в моей груди что-то щелкнуло, почему-то мне захотелось обнять эту девушку и не куда не отпускать, что бы не было слёз на её глазах, что бы она всегда улыбалась. — Хлоя, стой, — очнулся я, когда девушка ушла от меня на десять шагов, — пошли… Ты замёрзла… Пошли…       Я взял её за руку и мы пошли ко мне в квартиру. Девушка не сопротивлялась, по её глазам было понятно, что ей без разницы куда я её веду. Она пустыми глазами смотрела то мне в спину, то себе под ноги.       Мы зашли в квартиру, родителей в такое время дома ещё нет, они на работе, так что кроме кота Филиппа, нас никто не встречал. Я отпустил девушку и начал снимать с себя куртку и ботинки, пока я снимал верхнюю одежду, девушка сползла по двери и начала рыдать. Было понятно, что у неё ужасная депрессия. Я сел рядом с ней, так же опираясь о дверь спиной, и начал глядеть на свои руки. — Хлоя, давай ты разденешься… Потом примешь ванную и всё мне расскажешь. — я говорил тихо, её рыдания затихли и она просто молчала. — У меня из семьи ушёл близкий мне человек — сказала она очень тихо и добавила, опять разрыдавшись, — и теперь его никогда не вернуть…       Я вспомнил, по новостям сегодня утром говорили, что Марго Буржуа — жена мэра и мать Хлои, скончалась от приступа асмы во время перелёта из Лондон в Париж.       Я подождал, пока она успокоится. Встал, взял её на руки и понёс в ванную. Поставил её и сказал: — Раздевайся, иначе я сам тебя раздену. — она начала раздеваться, я же тем временем набрал ванную, закрыл ладонью глаза и сказал, — Садись, я не вижу.       Послышался звук плещущейся воды, я открыл глаза, она опять сидела, согнув ноги в коленях и прижав их к груди. Я решил уйти, но не успел развернуться, как меня схватили за руку. — Посиди со мной…       После чего я сидел с ней и рассказывал ей разные шутки, из-за некоторые она даже улыбалась. Потом я всё так же закрыл глаза, когда она вытералась и закутывалась в полотенце. Потом я взял её на руки и понёс в зал. Посадил её на диван и укрыл ноги пледом. Пока мы сидели в ванной, мне все же удалось вырваться и включить кофемашину, поэтому я пошёл налил ей кофе и взял круассанов. Она отпила чуть-чуть кофе и не притронулась к еде. Больше я с ней не разговаривал. Мы просто молчали, под звук включённого телевизора, она молчала из-за того, что ей плохо, а я из-за того, что понимал, что ей плохо. После полчаса молчания, я услышал тихое сопение. Она уснула, устала. Я укрыл её пледом по лучше и с пару минут смотрел на её лицо. Такая красивая и такая несчастная.       В том момент, я обещал себе, что больше никогда не позволю ей заплакать… End Flashback       Вот так я в неё и влюбился.       Я нашёл место, где что-то упало. Это была ванная. Благо не чего не разбилось. Упала швабра и не сколько флаконов, которыми пользуется Хлоя. Отругав собак, я пошёл готовить завтрак. Включив кофемашину, я достал яйца, молоко, сыр, масло и хлеб. Пожарив себе яйца, так как Хлоя по утрам есть фитнес-хлопья, ей я не жарил, начал делать бутерброды с сыром и маслом. Я насыпал корм собакам и пошёл будить свою жену. — Хлоя, милая, вставай, — я раздвинул шторы и начал её тормошить. — Не хочу — простонало в подушку.       Я лёг рядом и начал целовать ей плечи и спину. — Любимая, вставай, собаки хотят гулять. — в ответ только услышал мычание и я, конечно же, начал её щекотать, — Ах, ты, мелочь пузатая.       После чего она начала смеяться и уворачиваться от моих рук, и увернулась так, что упала с кровати. Теперь я смеялся, как не нормальный. Я лёг на живот поперёк кровати, подперая голову руками, и начал на неё смотреть. Она бесилась, её запутанные волосы падали на лицо, из-за чего она была похожа на кикимору. Я ещё больше рассмеялся. От порыва смеха я перевернулся на спину и свесил голову. — Вообще-то я тебя на три месяца старше, так что это ты мелочь пузатая. — она отвернулась, будто обиделась. Из-за этого я ещё больше рассмеялся. — Ой, придурок, кого я полюбила? — она закатила глаза и поцеловала меня в губы. — Но всё же полюбила, — я посмотрел ей в глаза, она улыбалась, её глаза полные радости меня завораживали. Я взял её лицо в руки и опять поцеловал. — Я тебя люблю… — Я тебя тоже люблю, Натаниэль. Всё пошли кушать, а то собаки нас сейчас убьют. — она указала на две морды, сидящие в дверном проёме, и быстро встала.       Я всё лежал и снизу вверх смотрел на неё, потом она ушла в ванную и я встал. Мы позавтракали, переоделись в спортивную форму, взяли собак и побежали в парк. По утрам мы бегаем — я ради Хлои, а Хлоя ради фигуры. Потом мы, как всегда, спустили собак и легли на газон «вальтом». Мы всегда любим так лежать. Смотрим на небо, она говорит про всякие бытовые вещи, собаки носятся рядом с нами, а мы просто любим и хотим, что бы это продолжалось вечно.