Mieux vaut tard que jamais

— Н-не смотри на меня таким взглядом, пока ешь мороженое. Солнце печет непозволительно сильно. Акечи, может, и любит жару, но только рядом с парнем и, желательно, в своей постели. Тот вовсе не специально так закусывает губы, так улыбается, так касается его тела, чтобы довести, казалось бы, такого невинного Горо до дрожи аж в кончиках пальцев. Акира лишь предложил купить что-то холодное — вовсе не специально, — а в голове Акечи уже проносится сто сценариев приятного окончания дня вместе с изгибающимся и стонущим под — а может и над — ним парнем. — М-м-м, — тянет дразня. — Каким взглядом? — Таким. Акира тихо посмеивается, но старается скрыть красные щеки — только бы не заметил, только бы не стал на это указывать, ведь ему больше по душе невинная скромность. Но в ту же секунду ощущает лишь крепкую хватку чужих пальцев на своем запястье, что утягивают в сторону слишком резко, слишком внезапно подобно ливню или же грозе. Оказавшись прижатым к холодной стене, Акира старается удержать полурастаявшее мороженое, но встречается с мутным взглядом Акечи. — Что ты делаешь? — Да там… фанаты… — чуть наклонив голову, театрально вздыхает парень. Акира сдержанно молчит, зная, что улица была пустой и, скорее всего, пустая до сих пор. Сырая подворотня едва ли приятное место для подобного, но Акечи явно все равно: чуть наклонившись, он осторожно слизывает капельки с основания мороженого, не отводя взгляда от удивленного лица Акиры, и хитро улыбается. — А как насчет… Его руки нагло опускаются на талию, чуть поглаживая, затем съезжая ниже, к бедрам, заставляя Акиру терять способность дышать и нервно дрожать. Акечи всегда непредсказуем: его желания и мысли давно не от мира сего, но сейчас он сумел застать врасплох, стереть все рамки, забыть о приличии. Мороженое все же падает, когда Горо слишком резко прижимается всем телом, настойчиво целуя. Акире лишь оставалось отвечать медленнее, успокаивающе, лишь бы умерить его пыл, но тот спустился к шее, засасывая кожу, от чего табун мурашек пробежался по спине. И Акира все же отрезвел. — Не здесь, — чуть оттолкнув, отрезал он. — Давай хотя бы дойдем до дома. — Но так интереснее… — продолжает улыбаться Акечи, сжимая запястье парня. Акира вздыхает. Ему явно необходимо побольше нервных клеток. Он знает, что его парень нетерпелив и настойчив, но никогда не станет делать что-то против его воли. Но он все еще слегка невыносим. — Нет. Идем, — все же говорит он и тянет Акечи к свету — выходу из подворотни. Тот лишь послушно следует, что-то бубня под нос, за что вскоре получит щелчок. *** — Кажется, эта футболка на меня не налезет. Акира ненавидит ходить по магазинам. Вечный шум, толпа и тяжелое бремя выбора сваливаются на плечи неподъемным грузом. Он устал и хочет спать, но продолжает бродить среди тряпок в надежде, что день закончится поскорее. — Примерим. Акечи, который и водит его повсюду, толкает в кабинку и входит следом, закрывая за собой дверцу. — Ты чего со мной зашел? — Так помочь. — Так я сам. Но Акечи уже совсем близко, снова, и аккуратно расстегивает рубашку. Акира послушно стоит на месте, не двигаясь, чувствуя как мягкая ткань съезжает с плеч и падает на маленький пуфик сзади. Но резкая дрожь проходит по телу, когда он чувствует тепло чужих рук на своем теле, что плавно и дразняще водят по груди, поднимаясь к плечам и шее. У Акечи озорные огоньки в глазах пляшут, и Акире это совсем не нравится. Если потеряет контроль — плохо кончится. Кто, если не он, будет контролировать этого гиперактивного чертика? Он безнадежно тянется к висящей на крючке футболке, но рука парня перехватывает его собственную, чтобы сплести пальцы. — Тут так жарко, да? — томно шепчет Горо. — Д-да, поэтому давай поскорее уйдем… Акечи в последний раз выдыхает ему в висок и отстраняется. Побежден. — Ладно. Акира опешил: так просто, да? — Зайдем еще за галстуком, — бурчит он. А затем тихо, почти неслышно добавляет: — Чтобы связать тебя. *** В классе умиротворяющая тишина и, сидя на полу, Акира начинает засыпать. Учеба выматывает, и он счастлив прогуливать последний урок в пустом кабинете, в котором его никогда не найдут, не тронут, ничем не запрягут. Но сквозь дрему он чувствует руку его спутника, с которым обычно и прячется здесь, на бедре. — Горо, — не открывая глаз, бормочет он. — Акира, — Дразнится. Можно поклясться, на его лице самодовольная улыбка. — Что ты делаешь? — риторически поинтересовался он. — Глажу и надеюсь, что ты позволишь оседлать себя прямо здесь, в этом пустом, нашем классе. Как прямо. Кажется, Акечи уже начинает терять надежду, не приставая, не целуя, лишь умоляюще глядя. Его действия непонятны и импульсивны, что изначально пугает, но Акира давно привык. Привык к его странным пристрастиям и желаниям, которые тот активно навязывает; привык к приставаниям и, наверное, начинает получать удовольствие от такой настойчивости. Все же, он слишком влюблен. Акира качает головой и хватает того за плечи, притягивая, чтобы усадить между ног и обнять со спины. Акечи слегка пищит и сжимается в его руках. — Ты мне уже надоел, — выдыхает он прямо в шею. — Слишком активный в слишком неподходящих для этого местах. — Ну, так интереснее… — пытается объяснить Акечи, но прерывается, получая нежный поцелуй в щеку. — Ты ч-чего? Акира посмеивается, сжимая его сильнее и мурча, от чего Горо, кажется, успокаивается и растекается в нежных объятиях. — Я собираюсь подремать на твоем плече, поэтому умерь свой пыл ненадолго, хорошо? Акечи хочет возразить, но застывает, осознавая слова парня. — То есть, потом мы… — Я подумаю.