let's get lost

       Все начинается и заканчивается в этот момент. У двери в дом Вону, на улице уже почти темнеет, так как они проспали большую часть дня, и потратили час на игру в молчанку на кухне. Минхао прикидывает, что сейчас где-то восемь-девять вечера, и если он включит телефон, то Чан убьет его одними своими звонками и сообщениям.        Запястье прожигает прикосновением. Пальцы у Джунхуэя почему-то слишком теплые, словно на улице сейчас лето, хотя у Минхао пальцы и летом ледяные, но все же как-то по летнему. Он дергает рукой, потому что только что расставил все по своим местам и уйти в заключение — лучший вариант. Минхао вообще-то планировал вернуться в Китай.        Джунхуэй почему-то ничего не говорит, а Минхао ни о чем не спрашивает. Молчанка из кухни переходит в молчанку у порога. Минхао вскидывает брови, смотря на Джуна и ожидая от него хоть чего-то. — Ты спросил меня, как я мог не хотеть тебя, — Джун выдыхает едва слышное, и тянет на себя, втаскивая обратно в дом. — Правда в том, что я всегда хотел тебя. — Тогда почему ты… хотя, знаешь, нет, избавь меня от своих оправданий, — Минхао прожигает злоба, такая, что хочется и Джуна и всю эту хрень с соулмейтами об стену, да так, чтобы насмерть.        Минхао снова в боль, по другому уже не может, внутри все болезненно и бесповоротно только к Джуну или в огонь — по чувствам одно и тоже. Минхао устал уже уставать, говорить себе ложно, что все обязательно наладится и свято верить в эту нелепую чушь. Джунхуэю, наверное, чертовски так весело наблюдать за трепыханиями Минхао, все стадии на листе — разбитый, бесчувственный, пустой, снова разбитый, вроде, наконец-то, счастливый, и снова вдребезги и без особых надежд, чертовски так сильно, бесповоротно, целиком, под чистую, абсолютно, всеохватно разбитый. — Просто послушай, пожалуйста, — Джунхуэй смотрит со слезами в глаза, и Минхао где-то в них тонет и захлебывается в очередной раз. — Не хочу, — говорит Су. — Не оправдывайся, пожалуйста, я устал, разве ты не видишь? — Он смотрит с мольбой в глазах. — Хорошо, прости меня, — и вот он говорит это, Минхао вскидывает брови, застывая в удивлении. — Пожалуйста, прости меня.        Минхао смотрит жалобно и без надежды уже, все так и валится на него, и он плачет, в очередной раз плачет. Он ждал этих слов так долго, что сейчас, слыша их, все кажется нереальным. Минхао передергивает, он всхлипывает, закрывая лицо ладонями и чувствуя себя слабым вновь. — Минхао, — Джун зовет совсем тихо, притягивая парня к себе и гладит по спине, успокаивая. — Мне так жаль.        Джунхуэй, кажется, сам плачет, но Минхао, если честно, хочется, чтобы тот рыдал взахлеб за все, что сделал и не сделал, за все свои ошибки и выглядел так же жалко, просто чтобы Минхао перестал чувствовать эту опустошающую боль.        Минхао впервые по-настоящему видит Джунхуэя, открывает его с новых сторон и все никак не может понять — как. Как кто-то настолько теплый, мягкий, добрый и без всякого сомнения нежный мог сделать все эти ужасные вещи. Минхао требуется месяц, чтобы перестать дергаться от прикосновения Джуна и ожидать какого-то подвоха, хотя после того, как Мингю разбил Вэну нос, сказав: «только попробуй сделать ему больно снова, разбитый нос покажется тебе сказкой», сомнений становится значительно меньше. Джунхуэй ныл весь вечер, а Минхао смеялся и: «поделом тебе».        Все медленно начинало налаживаться, Минхао начал ощущать себя намного лучше, улыбки больше не были частью его плана, а боль медленно утихала в груди, порождая новые, более теплые чувства. И все равно Минхао кажется, что все должно оборваться. — Давно я тебя таким не видел, — Джунхуэй улыбается, ведя пальцами по голым плечам Минхао, а затем целует в ключицу, выдыхая: — Я скучал. — А я нет, — хрипит Минхао, жмуря глаза и кусая губы, чтобы не стонать, но тело все равно выдает его, красивым изгибом позвоночника.        Минхао почти задыхается, с Джунухэем почему-то все равно приятнее, чем с Вону, хотя все почти тоже самое. Су двигается медленно, насаживаясь и ведя, потому что он еще не готов довериться Джуну безоговорочно. Вэн, в прочем, не очень-то и возражает, Минхао сидит на нем идеально, и каждое его движение отдается мурашками и тихими стонами.        Джунхуэй забывается в прикосновениях и изгибах тела Минхао, целуя его плечи, пальцами слегка надавливая на бока, заставляя двигаться чуть быстрее. Минхао прекрасен, и Джунухэй считает себя дураком. От мысли, что кто-то, а именно Вону, трогал его Минхао, все внутри вскипает, потому что Минхао слишком прекрасен для кого-либо в этом мире. Джунухэй едва считает, что достоин его.        На позвоночнике Минхао снова красиво выводится: "Вэн Джунхуэй".