Спиной к ветру

      Жизнь Северуса Снейпа — шопеновский этюд в ля-миноре, картина, написанная в чёрных и серых тонах, потускневшая лепнина и потрескавшаяся штукатурка на чистых выбеленных стенах.       Ему тридцать один. Грете Поттер одиннадцать, и она до одури, до стынущей в жилах крови, до боли в сердце и дрожи в побелевших пальцах, жутко, страшно, невероятно сильно похожа на своего отца. На самого близкого из существовавших когда-либо друзей, на человека, которого он однажды посмел предать.       — О, — негромко говорит он, — Грета Поттер. Наша новая знаменитость.       Да, да, ему тридцать два. Грете Поттер двенадцать, и ненависть, которую он видит в её злом чёрно-белом взгляде, вызывает в его душе чувства, сравнимые лишь с извержением давно потухшего вулкана.       Быстро, резко, неистово. Рьяно. Северусу Снейпу тридцать один, тридцать два, тридцать три.       Северусу Снейпу тридцать четыре.       Уже три года его жизнь — сплошь чёрные и белые клавиши, бесконечные диезы и бемоли, этюд Черни, бегло играемый не самым умелым музыкантом. Мир вокруг него расцветает красками, однако ни синева небес, ни зелень травы не могут позволить ему видеть то, что видят другие.       Он никогда не смотрит в глаза Греты Поттер; он боится смотреть. У него масса скверных предчувствий.       Ему давно тридцать пять, и он совершенно точно знает, что Джеймс бы этого не одобрил. «Придурок», — по-доброму улыбается он со своего портрета. Красавица Лили Эванс наверняка бы окинула его уничижительным взглядом. «Мы впервые солидарны в этом определении, ты представляешь?»       Грете Поттер... кажется, ей пятнадцать, но Северус не уверен. Она каждый день рискует жизнью, за которую умерли старшие Поттеры, и мнит себя настоящей героиней, способной горы свернуть ради правого дела.       — Вы такая же, как ваша мать! — кричит он. — Вы так же, как она, пытаетесь угнаться за славой, самодовольная...       — Не смейте, — шипит она, — так говорить о моей матери. Вы её совсем не знали.       — Нет, мисс Поттер, это вы её совсем не знали.       Снейп говорит жёстко, жестоко, он бьёт по наливающемуся синяку и ковыряет едва зажившую рану. У Греты Поттер подрагивает губа, сжимаются в кулаки руки. Она достаёт палочку.       Он намеренно не ищет её взгляда и выставляет вон. Он догадывается, какого цвета её глаза.       — Вы глупец, профессор. К чему это всё? — говорит она перед уходом. — Будто бы раньше вы не знали. Будто бы не верили, когда едва не прокляли меня.       — Подите прочь.       Ему тридцать шесть. Глупая девочка всё понимает и тяжело вздыхает, когда он одаривает её могильным холодом и незаслуженным троллем за верно выполненное задание. Он не знает, для чего ему всё это, такое напускное и ненастоящее; он спрашивает себя и не может ответить.       — Она заслуживает большего. Она заслуживает того, чтобы её любили.       Грете Поттер всего шестнадцать лет.       — Вы трус и предатель, профессор, вы знаете?       Он ловит её выбитую заклинанием волшебную палочку и кивает, когда она подходит ближе.       — Знаю. Как и то, что ваша... привязанность не совсем здорова и совсем не логична.       — Возможно, вам стоит дать мне и себе самому шанс.       — Идите. Вы должны оплакать смерть директора.       Северусу Снейпу почти тридцать восемь, и его жизнь похожа на похоронный марш. Он готовится к смерти с Хэллоуина восемьдесят первого; Джеймс Поттер, старый, но добрый приятель, который предпочёл сомнительный брак и сторону света дружбе с пожирателем смерти, уже заждался его на перроне белоснежного вокзала Кингс-Кросс.       Его жизнь похожа на затухающий огонь.       Семнадцатилетняя Грета Поттер едва не тонет в озере в лесу Дин, и он вытаскивает её на поверхность, он поминутно вливает в неё зелье за зельем. Она открывает глаза.       Зелёные.       — Забавно.       — Скорее, убого. Поднимайтесь.       — У вас патронус, как у отца. Олень.       Он кивает.       — А у вас — лань, как у матери. Ничего удивительного.       Ему тридцать восемь. Джеймс качает головой, и Северусу без слов понятно, что он хочет об этом сказать.       — Ты бы не разбрасывался теми, кому не полностью безразличен, — вспоминает он фразу, брошенную Поттером во время их последнего разговора. Грета смотрит на него снизу вверх в глуши богом забытого леса и неловко передёргивает плечами, кутаясь в его мантию.       — Спасибо.       Северусу Снейпу тридцать восемь.       Змея быстрая, сильная, ловкая. Её ядовитые клыки смыкаются на его шее, протыкая кожу, яд перемешивается с кровью. Он задыхается.       Северусу Снейпу тридцать восемь; на его щёки ложатся тёплые ладони, и он слышит, ему кажется, будто кто-то зовёт его.       «У тебя ведь всегда есть выбор, ты знаешь?»       «Возможно, вам стоит дать мне шанс. Возможно, вам стоит попытаться».       Он открывает глаза.       Чёрные.       Ему почему-то чертовски не хочется умирать.