Позволь мне согреть тебя

      — Ебаный ж ты нахуй, — зло выругался детектив Рид, стукнув со всей силы по рулю, когда машину занесло на повороте в кювет. Та в ответ протестующе протяжно завопила. — Гребанный свидетель со своими показаниями, сучья погода, ебаный поворот, — не унимался детектив, продолжая активно жестикулировать.        Погода, действительно, стояла «сучья». Метель разбушевалась так, что видимость сделалась практически нулевой, а вкупе с неосвещенной дорогой (из-за непогоды многие районы остались без электричества) и частыми метаниями дворников по лобовому стеклу, было чудом, что детектив смог проехать половину дороги до дома. Снежинки большими мокрыми хлопьями неумолимо падали на дорогу и машину, оставляя всё меньше шансов на скорое спасение.       — Свидетель, как я и предполагал, внёс неоценимый вклад в расследование. А насчёт погоды, детектив, я вас предупреждал по поводу аварийной ситуации на дорогах, — спокойным тоном проговорил RK900, — а вы проигнорировали моё предложение переждать непогоду в мотеле.       — Молчи, молчи, пластмасса, — зло шикнул Рид. — Если бы тебя петух в жопу не клюнул допросить свидетеля, я бы сейчас сидел дома и пил пиво.       — Не припомню, чтобы вы клевали мой зад, детектив, — усмехнулся андроид, а Рид ещё больше разозлился.       — Закрой хлеборезку, жертва пьяного разработчика, пока я из тебя всю дурь не выбил.        Ричард и бровью не повёл.       — Я уже оповестил спасателей, однако на скорое их появление не рассчитывал бы, — перевёл тему Ричард, потому что не видел смысла продолжать дискуссию. — Сами понимаете, в такую погоду рациональнее будет переждать ненастье и разобраться с последствиями потом.       — Сука, — выдохнул Гэвин. — На дворе практически середина двадцать первого века, технический прогресс скаканул выше Эвереста, а мы до сих пор не способны оперативно вытащить машину из сугроба!        Он попытался сдать назад, но автомобиль только забуксовал, раскидывая во все стороны белые хлопья снега. Человек отчаянно провел ладонью по лицу, пытаясь взять себя в руки.       — Эй, жестянка, принеси пользу человечеству и вытолкай машину на дорогу! — Самодовольно улыбнулся Рид, будто сказал что-то очень остроумное.       — К вашему сведению, за тот короткий период времени, что мы работаем вместе, я принёс человечеству больше пользы, чем вы за всё время своего существования, — парировал Ричард, постукивая пальцем по дверной ручке.        Ричард замолчал. Гэвин зло оскалился. Он хотел продолжить перебранку, но осёкся, когда заметил, что диод на виске андроида окрасился в жёлтый цвет, говоря об активном мыслительном процессе. Гэвин, скрестив руки на груди, ждал, когда диод на виске напарника вновь приобретёт спокойный голубоватый оттенок. Ожидание заняло пару минут, и, как только андроид открыл глаза, человек хоть и сидел в закрытой позе, но смотрел на Ричарда с любопытством и нескрываемой надеждой на положительный исход.        — Под нами гололёд, детектив, и мы с трёх сторон оккупированы сугробами так, что не представляется возможным самостоятельно выбраться из снежного плена, — отрезал Ричард.        Лобовое стекло машины оказалось наполовину погребено под снегом, а верхнюю его часть уже залепило тонким слоем крупных мокрых снежинок, скрывающих от человека и андроида холодную и пустую темноту.        Гэвин до последнего не желал верить в вердикт напарника, посему решил проверить его слова самостоятельно. Он открыл окно и высунул голову, чтобы оценить ситуацию и найти хоть маленький шанс провести выходной дома в тепле, а не сидеть погребённым под толщами снежного покрова.        Представившаяся перед глазами картина нисколько не обнадёжила детектива: дверь практически до самого окна оказалась в плену непогоды. Гэвин до боли сжал зубы и с большим упорством начал буксовать. Последняя надежда детектива разбилась в дребезги, как хрусталь об пол.        Ричард никак не комментировал действия напарника, предпочитая не вмешиваться. Все равно скоро мешок с костями бросит это гиблое дело, когда поймёт, что ни одна попытка не увенчалась успехом.        Кажется, что какой-то Великий_Бог_Покровитель_Всей_Техники решил заступиться за свой народ и окончательно довести детектива до нервного срыва, иначе как ещё объяснить, что в автомобиле предупреждающе загорелась красным лампочка, оповещающая о необходимости заполнить топливный бак. Рид снова стукнул по рулю и отстегнул ремень безопасности, покрывая НТР трёхэтажным матом.       — Ну, охуеть теперь. Заебись у меня увеселительная компания на вечер пятницы собралась: сраный ведроид и дерьмовая погода.        Обреченность ситуации добавлял тот факт, что на шоссе не было ни одной машины — ни в одну сторону, ни в другую. Жители города приняли правильное решение переждать непогоду дома, а с её последствиями начать разбираться утром.       — Так нас нескоро откопают... — обреченно произнёс детектив, глядя на красную лампочку.        Неожиданно усталость прошедшего дня навалилась на плечи Гэвина тяжёлым грузом; пережитый стресс дал о себе знать, и у детектива начали закрываться глаза. Он широко зевнул, прикрывая рот кулаком.        Гэвин, оставив двигатель включённым, начал перебираться на заднее сиденье.       — Детектив, я бы вам не советовал спать при включённом двигателе. Мы находимся практически в замкнутом помещении, сродни гаражу, а это повышает вероятность смерти от удушья угарным газом, — не удосужившись посмотреть на напарника, размеренным тоном произнёс Ричард.       — Бля, а ты хочешь, чтобы я сдох от холода?! — Рявкнул детектив и начал шарить под сидениями в поисках чего-то. Победно улыбнувшись, Гэвин достал початую и давно забытую бутылку коньяка, валявшуюся там ещё со времён царя Гороха. Алкоголь приятно обжёг горло. Сосуды начали расширяться, даря организму блаженное спокойствие и тепло.       — Детектив, вам не стоит...       — Слушай, ЭрКа, — перебил напарника Рид, — можешь хотя бы сейчас не гундеть? Я пиздец как устал.        Глаза закрылись сами собой, как только детектив лёг в позу эмбриона, уткнувшись носом в обивку сиденья.        Ричард наблюдает за напарником через зеркало заднего вида и так по-человечески вздыхает, когда тот проваливается в пьяное забытье, а потом всё-таки отключает двигатель.        Где-то через час Гэвин просыпается от холода — оделся детектив совсем не по погоде, наивно полагая, что автомобиль может спасти от природных катаклизмов. Осенняя обувь и куртка способствовали тому, что ноги окоченели, а руки и нос превратились в ледышку. Он оглянулся: в машине было темно, только диод андроида дарил салону слабое голубоватое, как крылья бабочки Морфо, освещение.       — Бензин закончился? — Спросил Гэвин и закашлял — горло начало саднить.       — Я отключил двигатель.       — Охуел? — В вопросе сонного детектива не было злобы, только одно любопытство к действиям напарника.       — Если вы не дорожите своей жизнью, то, пожалуйста, можете спать с включённым двигателем, но не в мою смену, — повернулся к напарнику андроид. Риду в темноте и под мухой показалось, что Ричард подмигнул.       — Блять, если я заболею, то это будет на твоей совести, — Гэвин нащупал рукой бутылку коньяка и, не поднимая голову от сиденья, сделал пару глотков… и поперхнулся, когда увидел Ричарда, нависшего над ним.       — Сука, ты что задумал, пластмасса сраная! — Завопил Гэвин, пытаясь подняться.        Голубой свет диода осветил глаза андроида и оттенил его полуулыбку, что придало ситуации большую сюрреалистичность. Рид сделал попытку вырваться, но андроид не дал ему ни единого шанса.       — Доверьтесь мне, детектив, — Ричард перехватывает Гэвина выше талии, чтобы взвалить на себя, — и всё будет хорошо.        Гэвину только и остаётся, что хлопать глазами в изумлении, схватившись мертвой хваткой за бутылку. Ему казалось, что она — та самая опора, которая может сохранить пошатнувшуюся землю под ногами.       — Вы думаете, я не понимаю, к чему ваша агрессия? — Ричард запускает руку в волосы напарника, придерживая, чтобы тот не смел разорвать зрительный контакт. — Вы не можете смириться с тем фактом, что я вам нравлюсь. Но, не принимая свои чувства, вы отчаянно выливаете ведро агрессии на окружающих, наивно полагая, что, придерживаясь данной стратегии, приобретёте душевный покой.        Гэвин пьяно смеётся, прикрывая глаза и разрывая зрительный контакт.       — Подумать только, мне сейчас лезет в душу тот, у кого, собственно, и души-то нет.        Рид хочет ещё раз приложиться к бутылке, но его действие прерывает андроид.       — На сегодня достаточно, — андроид, несмотря на то, что человек сжимает бутылку до побледневших костяшек, с лёгкостью отдирает её от него и кладёт на резиновый коврик. Потеряв единственную опору, Гэвин хочет схватиться за лацканы пиджака напарника, но с удивлением обнаруживает, что тот его снял. И что сильнее всего повергло детектива в шок — привычная чёрная форменная рубашка оказалась расстёгнутой. — Я могу подобрать оптимальную температуру своего тела для вас, детектив. Вам же остаётся только расслабиться и получать удовольствие.       — Ты чё, совсем ебанулся? — Уже не так ярко огрызается Рид.       — Вы замёрзли, а я могу помочь вам согреться, — Ричард хватает руки детектива за запястья и прижимает к своему торсу. Холодные ладони детектива обжигает тёплая синтетическая кожа андроида. Рид, поддавшись порыву чувств, очерчивает руками рельеф мышц, чувствуя, как насос качает тириум. Идеальный андроид с идеальной фигурой, блять. Ричард усмехается и отпускает руки напарника, полностью уверенный, что тот уже никуда не денется.       — Если хоть одна живая душа узнает об этом, ты отправишься на свалку, — Гэвин утыкается своим холодным носом в плечо Ричарда и закрывает глаза.        Андроид достаёт с переднего сиденья свой пиджак и накрывает им напарника поверх его куртки, слегка приобнимая.       — Вам же нравится, Гэвин, — самодовольно шепчет Ричард, опаляя ухо детектива искусственным дыханием. Рида как током прошибает. Ещё никогда его напарник не называл по имени, предпочитая официальное «сэр» или «детектив», реже «детектив Рид».       — Пиздеж, — возмущается Рид, однако своего положения не меняет. — Мне не доставляет ни малейшего удовольствия…       — А ваши физические показатели говорят об обратном, — нахально перебивает андроид. — У вас ускорилось сердцебиение, что вряд ли является алкогольной тахикардией, — правая рука андроида добирается до загривка детектива, слегка поглаживая, а потом и вовсе вцепляется в волосы, оттягивая назад и заставляя напарника смотреть в глаза, — у вас расширены зрачки не только от темноты, а щёки пылают…        Андроид не успевает договорить, потому что Рид резко дёргает головой, желая вырваться из захвата, но вместо этого оказывается затянут в поцелуй. Гэвин распахивает глаза, в расширенных зрачках которых отражается Ричард. Первый поцелуй выходит непродолжительным и неглубоким, больше похожим на обычное прикосновение губ к губам, поскольку затуманенное алкоголем и шоком сознание детектива отказывается хоть как-то реагировать на происходящее. Диод на виске андроида меняет цвет на жёлтый, когда Ричард не встречает ответной реакции от напарника. Отстранившись, Ричард очерчивает большим пальцем левой руки линию губ Рида, не убирая правую руку с волос детектива. Гэвин продолжает остервенело взирать на андроида, после чего сам резко впивается в синтетические губы. Салон машины резко озаряет ярко-алый цвет диода. Рид успевает подумать, что у андроидов нет во рту жидкости, заменяющей слюну, но оказывается удивлён, почувствовав слабую горечь каких-то биокомпонентов. Второй поцелуй оказывается страстным, но рваным. Детектив остервенело кусает синтетические губы, сталкивается с андроидом зубами, переплетает языки. В порыве страсти Гэвин зарывается руками в волосы напарника, наконец, сбивая его идеальную причёску. Неожиданно для самого Гэвина инициатива медленно и неуклонно ускользнула от него, переходя к напарнику, когда тот перевернул и подмял под себя человека, укладывая на сиденье. Поза оказалась не самой удобной – детектив ещё ни разу не попадал в ситуацию, когда не знал, куда лучше пристроить свои ноги. Удивительно, что он как-то умудрился стянуть свою обувь. Заметив возню напарника, Ричард по-хозяйски кладёт руки на бёдра человека, нарочито медленно проводит до коленей, одним движением заставляя Гэвина обвить ногами свою талию. Детектив стонет в поцелуй и открывает подрагивающие от возбуждения веки.       — Вообще-то нормальные люди закрывают глаза при поцелуе, — охрипшим голосом говорит Гэвин, уворачиваясь от очередного поцелуя.        Андроид, медленно по-кошачьи грациозно проводит гладким, как отшлифованный камень, языком по адамову яблоку напарника, вызывая у того полувсхлип-полустон.       — Во-первых, я не человек, — усмехается Ричард куда-то в шею напарника, теперь уже кончиком носа проводя по щетинистой щеке Рида. Детектив обвивает руками шею андроида, инстинктивно прижимая ближе к себе. — Во-вторых, как я могу упустить такое зрелище: на вашем лбу выступает испарина, щёки сковал лёгкий румянец, а веки подрагивают в страстном вожделении, — с интонацией змея-искусителя отчеканил андроид и прикусил мочку уха Рида. — Детектив, вы, оказывается, отзывчивый любовник. Я сохраню это в долговременную память.        Рид, вскидывая бёдра, закусывает нижнюю губу в попытке сдержать стон. Андроид вновь припадает к губам напарника, расстёгивает куртку и приподнимает футболку, чтобы отдающими жаром синтетическими руками сжать соски, и в ответ получить выгнувшуюся спину и стон в поцелуй. Человеческое тело становится липким от пота, и оставшаяся одежда противно приклеивается к нему, но Гэвина сейчас это мало волнует.        Губы Рида шершавые, совершенные и жадные, и Ричард, пользуясь их с напарником абсолютной оторванностью от внешнего мира, втягивает полную нижнюю губу детектива в рот. Гэвин тихо стонет, и андроид углубляет поцелуй, проникая языком между его с готовностью размыкающихся губ.        Гэвину кажется, что температура воздуха в машине резко подскакивает, иначе как объяснить, что детективу становится трудно дышать. Окна машины покрывает конденсат, отчего одна особо крупная капля скатывается по стеклу.        Сознание человека оказывается затуманено, но выпитый алкоголь не имеет к этому никакого отношения – он выветрился как-то слишком быстро, уступая место первобытному возбуждению. Тело Гэвина отказывается оказывать сопротивление прикосновениям. Где-то на подкорке сознания закрадывается мысль, что всё идёт как надо, и если разок дать слабину, человек обретёт для себя что-то большее, чем просто пьяное соитие с напарником. Надежда. Это, вроде, так называется.        Автомобиль заполняют звуки сбившегося дыхания и частые стоны человека. Андроид, казалось, даже не чувствует физической нагрузки, поскольку дыхание его остаётся не сбившимся и ровным, однако пылающие желанием обычно спокойные глаза цвета антрацитового неба и красный диод выдают Ричарда с головой.        Оторвавшись от желанных губ детектива, андроид спускается ниже, прикусывая и тут же зализывая соски. Руки Рида зарываются в волосы напарника, так сильно сжимая, что, будь тот человеком, сразу же зашипел от боли. Не до конца снятая футболка сейчас как никогда оказывается самой ненавистной вещью для детектива, но он слишком занят, чтобы скинуть с себя оставшуюся одежду. Ричард же больше не снял ни один предмет гардероба, и осознание этого факта заводит Рида ещё больше.        Ричард ведёт рукой по торсу человека, соприкасается с телом только кончиками пальцев, словно пёрышком, пока не нащупывает старый шрам от рваной раны под лёгким, в районе печени. Андроид накрывает его ладонью и отстраняется, чтобы посмотреть на представившуюся картину в целом.       — Чё вылупился? — Густо краснея, процедил детектив. Не то, что его обычно смущали изъяны своего кожного покрова, но в этот раз что-то было не так. Ещё ни разу ни один его партнёр не смотрел на него таким взглядом, будто он долбаное сокровище.       — Вы прекрасны, Гэвин, — без иронии на выдохе произносит Ричард, от чего его голос становится совсем уж каким-то томным. — И мило смущаетесь.       — Брешешь, — с прищуром, не разрывая зрительный контакт, хрипит Гэвин, хотя от собственного имени, произнесённого таким хрипловатым голосом, поджимаются пальцы на ногах. — Я не милый и нихрена не смущаюсь.       — Брешут собаки в подворотне, а я констатирую факты, — Ричард улыбается несвойственной ему улыбкой: привычную насмешку не выражает ни один синтетический мускул, зато появляется что-то новое. Немое обожание? Восхищение? — Каждый ваш изъян делает вас уникальным: от шрама на переносице, до каждой новой царапины, — андроид припадает к шраму, проводя по нему не по-человечески гладким языком, оставляя слегка голубоватую дорожку из раствора биокомпонентов. — Но ваш характер… вы защищаетесь, — Ричард втягивает кожу губами, оставляя засос, чтобы потом зализать его. — Вы выстроили вокруг себя образ эгоистичного, желчного, лишённого моральных принципов карьериста, потому что боитесь, — Ричард аккуратно убирает руки человека со своей шеи, чтобы поднести их к губам и тут же поцеловать костяшки. — Боитесь вновь испытать боль, боитесь, что станете для кого-то нужным, а потом вас выкинут за шкирку, как некогда любимого, но уже ненужного кота, — Гэвин не хочет слышать. Он пытается закрыться от партнёра, выдёргивая руки из цепкого захвата и утыкаясь лицом в сиденье. Андроид же намерен завершить свою неожиданную тираду. — Какая же трагедия висит на ваших плечах мертвым грузом и заставляет постоянно испытывать ненависть к себе? Сколько раз тебя предавали?       Неожиданное откровение, касаемое жизни Гэвина, приводит к тому, что человек старается оттолкнуть андроида от себя. Но Ричард, мастерски увернувшись от очередного, самого сильного толчка в грудь, перехватывает одной рукой руки человека, фиксирует над его головой, с глухим стуком ударяя об окно автомобиля, а второй – нежно, словно ощупывая какую-то хрупкую китайскую вазу, проводит по скуле Рида. Холод от влажного окна машины неприятно холодит горячую кожу, но это помогает хоть немного прийти в чувства.       — Гэвин, пойми, я не хочу делать тебе больно, — Ричард смотрит на напарника своими холодными серыми глазами, но взгляд у него такой тёплый, что становится страшно. Гэвин думает, что это слишком живые глаза для бездушной машины. Слишком живые. Рид так и застывает с приоткрытым ртом, не смея проронить ни звука. Он рефлекторно проводит языком по припухшим от поцелуев и укусов губам, оставляя прозрачную слюну поблёскивать в полумраке автомобильного салона. — Если тебе некомфортно, мы можем прекратить прямо сейчас.       Гэвин затуманенным взглядом окидывает любовника. Его слова полоснули острой бритвой по самолюбию детектива, но Рид уже дошёл до точки невозврата и не мог остановиться. Он же не железный. Да и эмоциональное напряжение требовало выхода наружу.       — Бля, только попробуй, — прошипел Рид.       Ричард улыбнулся, отпуская руки человека, и снова прильнул к его губам.       У Гэвина с каждым новым прикосновением, взглядом и поцелуем внизу живота возрастает комок напряжения, и Рид из последних сил старается не спустить в собственные штаны. Это было б позорно, поскольку за всё время их соития джинсы так и не были расстёгнуты. Гэвин не спускал в штаны со времён пубертатного периода. Дабы пресечь возможный позор, Рид вскидывает бёдра с вполне однозначным намёком. Ричард ухмыляется в поцелуй и одной рукой дотрагивается до бугорка на джинсах, неторопливо поглаживая. Рид в прямом смысле скулит от нетерпения, сильнее обвивая ногами талию андроида, чтоб, наконец, увеличить площадь соприкосновения тел.       — Ты там, блять, что, пыль тряпочкой с подоконника протираешь? — То, что детектив выдавил из себя столь длинное членораздельное предложение, казалось подвигом.       — Надо же, — Ричард вернул себе самодовольную ухмылку, — у вас так давно никого не было, детектив?       Андроид правой рукой касается пряжки ремня человека, расстёгивая. Вслед за ремнём последовали пуговица и ширинка. Не помня себя, Рид вскидывает бёдра, позволяя андроиду стянуть с себя джинсы вместе с бельём. Человек хочет вернуться в исходное положение – обвить ногами талию партнёра, но андроид, перехватив его ноги, закидывает их себе на плечи. Потное тело неприятно прилипает к автомобильным чехлам из кожзама, оставляя мокрые полосы.       — Пошёл нах… — слова детектива потонули в очередном стоне, когда тёплая, почти горячая, рука сжала плоть у основания. Гэвин хватает правой рукой обивку сиденья, оставляя на нём вмятины-полумесяцы, а левой, кое-как нащупав руку андроида, переплетает с ним пальцы. Ощущения обострились: с каждым прикосновением тело прошибало, будто оголились все нервы.       Рида хватает ненадолго — стоит только Ричарду пару раз пройтись рукой по члену вверх-вниз, размазывая смазку, Гэвин содрогается всем телом, изливаясь в кулак андроида, выгибается в спине и, поджимая кончики пальцев на ногах, зажмуривает глаза так, что видит белые всполохи, и хрипло стонет, глотая ртом воздух, словно рыба на берегу водоёма. А потом он провалился в несколько минутное забытие, стараясь отдышаться и привести мысли в порядок. Рид не замечает, как Ричард отключает скин, оголяя пластик, не замечает, как диод андроида загорается ярко-алым, не замечает, как с него стирают наспех найденной тряпкой, служащей в обычные дни для чистки окон, остатки спермы, не замечает даже того, как Ричард меняется с ним местами, укладывая детектива на себя.        Гэвин некоторое время просто лежит, уткнувшись лицом в шею андроида, отказываясь проявлять любую активность. Но долгожданная нега быстро исчезает, уступая тревожным мыслям о причинах произошедшего. Неужели Рид был настолько жалок, что напарник решил снизойти до таких отчаянных действий? Хотя ему же всё равно. Он просто хотел, чтобы детектив сбросил нервное напряжение и согрелся. Ричард хоть и был девиантом, но чувствами размахиваться направо и налево не спешил. От этих мыслей Рид сделался совсем хмурым. А ведь Ричард ему правда нравился. И правда, что Гэвин скрывал за напускной бравадой свою симпатию к напарнику-андроиду. Но если их сегодняшний вечер ничего для того не значит, ну и пусть. Прожил же Гэвин столько лет в одиночестве и ещё проживёт, никто ему не нужен. Но горечь от своих мыслей была настолько сильной, что вылилась в словесный поток.       — Я не настолько жалкий, чтобы таким образом ты испытывал ко мне чувство сострадания.        Ричард на секунду завис, игнорируя программный сбой. Он не понимал, по какой причине человек решил, что андроид должен испытывать к нему чувство жалости или сострадания.       — Что вы имеете в виду, детектив?       «Ну вот. Снова «детектив» и этот официоз. А я уже губу раскатал на что-то большее», — Думал Гэвин, закрывая глаза. Он так и лежал, уткнувшись напарнику в плечо, не желая встречаться с ним взглядом.       — Я говорю, что тебе не надо было спать со мной, чтобы тыкнуть в рожу моей беспомощностью, — выплюнул Гэвин, вырываясь из объятий андроида. Он всё так же остерегался встретиться взглядом с напарником, приводя себя в более-менее подобающий вид. Рид больше всего ненавидел чувство беспомощности.       — Гэвин, — подтянулся на руках андроид, принимая вертикальное положение. От такого обращения сердце детектива пропустило удар. — Я понимаю, что вы, люди, хрупкие и нежные существа по сравнению с андроидами, вас надо оберегать. Но я не задавался целью заняться с вами любовью из жалости.        Андроид слегка повернул голову влево, глядя на человека.       — А тогда нахера ты это сделал? — Комкая в руках пиджак напарника, Рид в первый раз посмотрел в глаза Ричарду.       — Потому что я хотел этого, — как само собой разумеющееся выпалил андроид, хотя его диод окрасился в предупреждающе жёлтый цвет, отражаясь в глазах человека. Ричард мягко схватил напарника за запястья. — Ты мне нравишься, Гэвин. И, как бы вы не пытались это отрицать, тоже испытываете ко мне симпатию, — андроид, уставившись в глаза напарнику, не спеша взял из его рук свой пиджак и вновь закрыл им человека от раздирающих душу сомнений. И эта его странная манера вести диалог — сначала «выкать», а потом в каком-то щемящем душу предложении неожиданно перейти на «ты». — И разве это не то, чем обычно занимаются два заинтересованных друг в друге партнёра?        Гэвин не верил своим ушам. — Я, блять, люблю тебя, пластика кусок, — слова вырываются раньше, чем устанавливается связь с мозгом, о чём детектив тут же жалеет, прикусывая язык.       Ричард прижимает к себе человека, целуя куда-то в висок. Диод на виске андроида только сейчас приобретает спокойный голубоватый цвет. — И я тебя, мешок с костями.        И Риду становится хорошо: ему сейчас так тепло и уютно, как не было ни разу за все прожитые годы.        А за окном всё так же бушует вьюга, закрывая два влюблённых существа от внешнего мира.       Завтра спасательные службы вызволят из природного заточения невозмутимого андроида и какого-то растрёпанного, но донельзя счастливого детектива. Завтра при свете дня вновь будут перепалки, подначки и пререкания, но уже без злобы со стороны человека, потому что это чувство значимости для кого-то согревает детектива Рида похлеще самого мощного обогревателя.