Тот, кто спасёт

Гарри Поттер быстро шёл по дороге прочь от дома номер 4 на Тисовой улице. Он был зол на ужасающую несправедливость, которая происходила с ним! «Кто же виноват, что ваш Дадли тупой?!» — вспомнил Гарри, как он сказал эту фразу прямо в лицо дяде Вернону, и как у того в ту же секунду запульсировала жилка на виске. А все началось с того, как Гарри и Дадли принесли домой табели успеваемости. И, о ужас, у Гарри были оценки лучше, чем у распрекрасного Дадли, с чем не могло смириться все семейство Дурслей. Атмосфера начала накаляться с полудня, когда Дадли все порывался заполучить заветный листочек, чтобы посмотреть, что же получил его кузен. Гарри не собирался так просто сдаваться, потому что чувствовал, что Дадли как всегда устроит истерику. И он не ошибался. Всё-таки изловчившись, здоровяк выхватил листок у Гарри и быстро изучив оценки, поднял настоящий вой. «Почему это у него пять, а у меня нет?!» — все рыдал Дадли, пока его мать вилась вокруг него, пытаясь успокоить своего любимого сыночка, предлагая ему разные сладости. Гарри хотел ещё добавить, что с количеством мозгов его кузена, ещё вообще большая загадка, как тот смог отличить тест по английскому от теста по математикe, но удержался. Он шёл по мощеной дорожке, ведущей в сторону детской площадки на самой окраине Литтл-Уингинга. Скрип качели отвлекал от ненужных мыслей. Гарри начал качаться, пытаясь не думать о том, что проблема не решится сама и когда вернётся домой, его снова ждут ссоры и ругань. Гарри смотрел на тёмное небо, в которое взмывал воздушный змей, который запускал маленький мальчик. — Папа, смотри, — кричал мальчик, держа в руках верёвку к которой был привязан большой яркий воздушный змей, — он летает. Летает! — ребёнок весело смеялся, глядя на своего отца, который видимо, вспомнив своё детство, тоже радостно помогал сыну управлять летающим змеем. Гарри ловил себя на мысли, что очень часто смотрел на детей, играющих со своими родителями. Это то, чего не хватало мальчику, и он это чувствовал и думал об этом каждый день. «Твои родители погибли в автокатастрофе, глупый мальчишка» — вспомнил он дядю Вернона, который с пульсирующей жилкой ответил на вопрос племянника. Гарри Поттеру не хватало родителей. Он не помнил своих маму и папу. Хотя он видел фото мамы в старом пыльном фотоальбоме тети Петуньи, который случайно нашёл на чердаке, когда прятался от своего кузена. Среди множества фотографий ещё совсем юной Петуньи тогда ещё Эванс, были найдены совместные фото с сестрой. На одном из фото им было лет по десять — две дружные сестры, которые стояли обнявшись на фоне промышленного пейзажа. На другой фотографии тоже были запечатлены сестры Эванс в возрасте пятнадцати-семнадцати лет. Младшая Эванс стояла, сложив руки на груди, словно не хотела обнимать сестру. А Петунья, отвернувшись смотрела в даль. Фото было помято и порвано в некоторых местах. Краски выцвели, но все равно было видно, что у неё были ярко-зеленые глаза и длинные рыжие волосы. Это фото уже как год лежало в чулане — где и жил знаменитый Гарри Поттер, впрочем сам Гарри об этом не знал. Как и не знал, как были убиты его родители на самом деле. Мальчик просто любил рассматривать то фото, тихо говоря с ним, словно наивно думая, что мама его услышит. Папу он не видел, но представлял. «Наверное, у него были чёрные волосы. Точь-в-точь как у меня» — Гарри провёл рукой по волосам, — «может он даже носил очки… Он был сильным, смелым…» Гарри взглянул на небо. «Наверное, уже очень поздно» — промелькнуло у него в голове мысль. — Пап, смотри, звезда! — весело закричал мальчишка, указывая на тёмное небо, где действительно загорелась первая звезда. И вот сейчас мальчик пристально глядел на ребёнка и взрослого. Мужчина тоже взглянул наверх. — Можешь загадать желание, Алекс, оно обязательно сбудется, — сказал отец, обнимая своего сына. Гарри тоже заметил яркую звезду на темном небе. «Желание?» — у него тоже было заветное желание. Ему не хватало человека, кому можно было рассказать то, что было на душе, посидеть вместе с кружкой горячего какао перед сном, сходить в музеи и зоопарки, получать и дарить подарки… — Уже поздно, Алекс, — позвал сына отец, — пора домой. Пойдём, поиграем дома в шахматы… Двое удалились с площадки. «Как же я хочу, чтобы меня любили…» — тихо сказал Гарри, словно обращаясь к звезде, которая все также одна освещала небо. Скрип качели уже порядком надоел мальчику, и Гарри резко затормозил ногами, поднимая столб пыли. Гарри Поттер поежился и обнял себя руками — поздним вечером в футболке даже в конце июня было холодно. Было принято решение всё-таки идти домой. *** Гарри нервно переминался с ноги на ногу, готовясь нажать на дверной звонок. Ещё раз выдохнув, мальчик нажал на звонок и услышал, как с другой стороны двери послышались неторопливые шаги и ругань тёти Петуньи. — Вернулся? — спросила тётя, сжав губы в тонкую полосочку. Гарри ничего не сказал, просто пожал плечами. Он не любил спорить с тётей, из всех прочих, она относилась к нему лучше, чем тот же дядя и конечно же его дорогой кузен Дадли. Именно она успокаивала его, когда тот болел, хотя Вернон требовал, чтобы она отошла от мальчишки. — Поттер! — раздался резкий голос дяди Вернона, — Поттер, иди-ка сюда! Гарри нехотя поплёлся на кухню, откуда и доносился злой голос дяди. Дурсли редко называли его по фамилии, исключительно в тех случаях, когда его поведение выходило из-под контроля. Последний раз в доме номер четыре по Тисовой улице звучала фамилия «Поттер», когда мальчик неведомым образом заставил детский пистолет Дадли пробить совершенно реальную дырку в заборе безобидной пулькой. А вот до этого был перекрашенный парик его учительницы по истории и были другие странные ситуации. А так для родственников он был просто «мальчишкой». Зайдя на кухню Гарри увидел дядю, сидящего в кресле, смотрящего поздние вечерние новости, а за столом Дадли уплетал за обе щеки огромное печенье, запивая его молоком. — Нагулялся? — отвлекшись от телевизора зло прохрипел дядя. Гарри хотел было сказать что-то вроде «не ждали, а я вернулся», но решил, что лимит дерзости на сегодня исчерпан. Дадли весело смотрел за разворачивающейся перед ним картиной. Одно из его любимых развлечений кроме «охоты на Гарри» были «театрализованные постановки», когда папочка начинал чихвостить кузена. — Значит так, — продолжал дядя, грозя племяннику своим толстым пальцем, — чтобы вёл себя нормально. Мне надоели твои выходки… уходишь, куда захочешь… — Но я ничего… — Папа, — позвал Дадли отца запихивая в рот две шоколадные вафли, — скажи ему, чтобы он меня не обижал! Гарри взорвался. — Да не обижал я тебя! — вспыхнул он, сжимая кулаки. «Спокойно, Гарри, спокойно. Не обращай внимание. Иначе придётся распрощаться со всеми «благами», на которые можно рассчитывать в доме родственников.» Дядя Вернон словно и не слышал их перепалку. А Дадли все продолжал. — Пап, нам надо иметь такую штуку, — он указал пальцем на экран телевизора, на котором в эфире вечерних новостей показали, как фокусник заставил исчезнуть свою ассистентку в шкафу, — я бы не отказался запихнуть туда его, — он перевёл взгляд на Гарри, — вот это фокус будет! — А я вот возьму и превращу тебя в лягушку. Вот тоже фокус будет, — съехидничал мальчик, — хм, где моя волшебная палочка? — пошутил он. И с шуткой Гарри попал в самую точку. Все в доме номер четыре по Тисовой улице нельзя было произносить все, что связано с магией, фокусами и прочей ерундой. — Ай! — запричитал Гарри Поттер, когда дядя бесцеремонно схватил его за загривок. Дядя Вернон, пыхтя от ярости, тащил вырывающегося племянника в чулан под лестницей. — Никакой магии нет, глупый мальчишка! — взревел он, громко хлопнув дверью, от чего на мальчика с потолка посыпалась пыль, — запомни это раз и навсегда. Гарри остался в темноте. После того случая Гарри запретили выходить из дома. Прошла неделя летних каникул, а мальчику за счастье было полоть грядки во внутреннем дворе, чтоб хоть немного побыть на улице. А запах бытовой химии и белил уже казалось въелся в одежду. Иногда он подходил и смотрел черёз маленькие дырочки в заборе на проезжую часть. По вечерам по Тисовой улице с озирающимся видом, будто что-то искали, ходили чудаки, разодетые в яркие мантии, словно только что ушли с празднования Хеллоуина или другого маскарада. Прошло ещё несколько дней. И в один из летних вечеров, когда на Литтл-Уингинг наконец-то опустилась приятная прохлада в самом правильном доме номер четыре раздался звонок в дверь. Гарри прислушался и отложил в сторону грабли и лейку. Раздалась громкая ругань дяди Вернона и его тяжёлые шаги. «Кажется, сегодня никто не должен прийти» — не часто в доме Дурслей принимали гостей, обычно это бывала тетушка Мардж, но о ее появлении знали заранее, а так если кто-то и заходил на чай, то тогда миссис Дурсль заставляла своего племянника намывать гостиную до блеска. «А вдруг это грабители?» — подумал Гарри. Он вспомнил, как видел фильм, как люди в масках, вооружённые пистолетами врывались в дом, а потом уносили все самое ценное… — Петунья! — донеслось до Гарри Поттера крик дяди из дома. Гарри притаился за углом дома. «Интересно, что им понадобилось? Украшение тети или новая кофемашина дяди, которая, как он выразился, стоила баснословных денег» Наконец мальчик услышал топот ног тети Петуньи. — Снейп! — взвизгнула тётя. — Петунья, — голос незнакомца был очень тихим, так что Гарри пришлось прислушаться. «Значит, это всё-таки кто-то знакомый, тогда чего они так недовольны…» — не понимал мальчик. «Возможно, это один из банковских работников, которых так проклинает дядя Вернон…» — ведь он не знал и не слышал никого по фамилии «Снейп». Он уже был готов выглянуть из своего убежища и вернуться к работе в саду, как вдруг услышал достаточно жёсткий голос: — Я ещё раз повторю, Дурсль: где Гарри Поттер? Сейчас уже мальчик не на шутку перепугался. «Может это из полиции?» — но он ничего противозаконного не делал. Даже наоборот. Он вёл себя на удивление хорошо всю неделю, лишь бы тётя и дядя сжалились над ним и выпустили за пределы двора. В сад вышла тётя. Вид у неё был весьма напряжённый. При виде ее Гарри отпрянул от стены дома. — Ты, — она дрожащей рукой указала на мальчика, — иди в дом. Когда Гарри зашёл домой, он увидел в гостиной незнакомца. Он был одет в чёрный сюртук, черные брюки и выглядел очень контрастно на фоне светлой, вымытой до блеска гостиной дома номер четыре. Гарри уловил его взгляд. На пару секунд их взгляды встретились. У мужчины были чёрные глаза, которые прожигали на нем дырку. — Мы о нем заботимся! Мы его взяли в семью, сэр! — нарушил затянувшееся молчание мистер Дурсль. — Заботитесь? — скривил рот мужчина, переводя взгляд с мальчика на Дурсля, — не этот ли мальчик работает у вас как какой-то домашний эльф? Гарри нахмурил брови. «Домашний эльф? Странно сравнение. Ведь эльфов не существует. Наверное, это такое выражение…» — Мы приютили его, а могли сдать в приют! — зашипела Петунья, — мы выполняли просьбу Дамблдора! — Это так вы исполняете просьбу Дамблдора заботиться о нем? «Дамблдор? А это ещё кто…» — Гарри переводил взгляд на присутствующих. — Вы неделю не выпускали его из дома! Наши люди уже начали беспокоиться, — рыкнул мужчина. — Откуда вы… — Поттер! Гарри нервно сглотнул. — Неблагодарный мальчишка, — оскалился дядя, намереваясь грубо схватить племянника за волосы, — это ты так благодаришь за нашу доброту?! Гарри почувствовал, как незнакомец схватил его за руку, не отдавая его мистеру Дурслю. — Я не позволю так обращаться с мальчиком, — мужчина прижал ребёнка ближе к себе, — Дамблдор не позволит! Он ни минуты не остаётся в этом доме, — выплюнул он. — Сэр, - тихо сказал Гарри Поттер, — если загадать желание, оно сбудется? — Конечно, — ответил мужчина, отстраняясь от себя ребёнка. — Тогда заберите меня с собой, — так по-детски наивно сказал Гарри Поттер. *** Когда на улице появились два человека, солнце уже село и были видны лишь силуэты. Со стороны могло показаться, что это отец и сын спешат домой после долгой прогулки. Но это не были отец и сын. Это были пока что два совершенно незнакомых человека, с одной мечтой сделать друг друга счастливее и капельку лучше.