В глазах зверя

— Не волнуйся, пап, я буду осторожна. Обещаю! С луком и полным стрел колчаном за спиной, Мерида быстро съехала вниз по деревянным перилам, ускользая из рук своего отца. В стойле девушку уже ждал заседланный Ангус, встретивший ее приветственным ржанием. Не ожидая ни минуты и не обращая внимания на возгласы короля, предупреждающего ее об опасности, она мигом взлетела в седло и была такова. Стоило Мериде оказаться за пределами замка, как она почувствовала небывалую легкость и свободу. Конь под ней несся по лесу быстрее стрелы, восторженно фыркая, теплый ветер, дующий в лицо, трепал ее густые огненно-рыжие локоны, и юная принцесса с вольным кличем предалась гонке. В этот момент ей показалось, что все совсем как раньше. Она — бунтарка, и ей в очередной раз удалось вырваться из-под надзора строгой матери, а сейчас один из тех немногих деньков, когда она может насладиться свободой, волей, быстрой ездой, стрельбой из лука, бескрайним лесом, достающими до небес горами, чистейшим потоком водопада… Ах, кажется, это снова то прекрасное и короткое время, когда она ничего никому не должна и может почувствовать себя обыкновенной девчонкой. Но это всего лишь кажется. Стоило Мериде еще раз подумать о том, куда она едет, как счастливая улыбка на ее разрумянившемся лице медленно угасла. Копыта вороного коня под ней все так же быстро и гулко ударяли о землю, они неслись все дальше и дальше. Но принцесса уже ничего не видела перед собой, взгляд затуманился, а ее мысли заняла скорбь, которая редко покидала ее в последние несколько месяцев. Ну ничего, ничего, она ведь не умерла… Хотя кого я обманываю, почти то же самое, что умерла. Даже хуже. Мерида смахнула с щеки непрошенную слезу. Вот еще, этого сейчас не хватало. — Стоять! — крикнула она, натянув поводья, хотя Ангус и сам уже затормозил. По обеспокоенному выражению его морды было видно, что дальше ему идти не хочется. Мерида спешилась и благодарно похлопала коня по крупу. — Боишься? Ну, конечно. Понимаю. Девушка подняла голову, стараясь увидеть острую вершину скалы, под которой они сейчас и находились. Выглядела она угрожающе, словно наконечник вражеской стрелы, пронзающий небо, бывшее здесь стального цвета, как перед ураганом. В самом низу скалы темнел вход в пещеру, куда и направилась Мерида, бросив прощальный взгляд на Ангуса, который ответил тревожным протяжным ржанием. — Спокойно, все будет хорошо, — попыталась взять себя в руки принцесса, чиркая огнивом и зажигая факел, который прихватила из замка. Не обернувшись, она вступила в сумеречную пещеру и подняла факел повыше над головой. Его неровный свет не мог озарить все пространство, и даже такой храброй девушке, как Мерида, непрестанно мерещилось какое-то зловещее движение в темных углах. Постоянно оглядываясь и слыша повсюду таинственные шорохи, она миновала несколько сводчатых коридоров. Сердце часто билось в груди, Мерида волновалась, как никогда. Это первый раз, когда она здесь в одиночку, и чувство нависшей над ней опасности не давало ей покоя. Минуты тянулись очень медленно, но наконец она оказалась в том месте, до которого так долго добиралась. Центральная пещера, огромная, почти как тронный зал у них в замке. Мерида огляделась, стараясь осветить факелом как можно больше. Где-то в отдалении звонко стукались о каменный пол капли, падающие с потолка. — Эй, — негромко произнесла девушка, и ее голос отразился от каменных стен, прозвучав в многократном эхе. Тут в дальнем углу зашевелилась большая черная тень, которой Мерида до этого не замечала. Она коротко вскрикнула и направила в ту сторону факел, словно надеясь защититься им. Как ни странно, это помогло. Из угла раздался испуганный рев, сотрясший своды пещеры. Приглядевшись, принцесса поняла, что это лежащий медведь с лоснящейся темно-бурой шерстью. От нее зверя отделяли несколько шагов и частая решетка, а стены пещеры с других сторон образовывали природную преграду, через которую не было хода. Мерида пристроила факел у камня, чтобы можно было не держать его постоянно в руках, а сама осторожно опустилась на колени у самой решетки и заглянула внутрь клетки, стараясь получше рассмотреть медведя. — Ма-ам… — тихо произнесла она дрожащим от волнения голосом, зная, что чуткие уши животного ее услышат. — Здравствуй. Это я. Я пришла! Смеясь фальшивым смехом, чтобы убедить себя в том, что опасности нет, она вытащила из сумки огромный кусок мяса и кинула его медведю совсем близко от себя. Чтобы его забрать, зверю нужно было подняться и подойти к девушке. Видно было, что никакого желания это проделывать у него нет, но медведя никто не навещал вот уже почти месяц, и он был невероятно голоден. — Мам? Мамочка, — жалобно позвала Мерида, когда блестящая голова медведя опустилась недалеко от нее, чтобы подобрать еду. Животное подняло голову, и девушка увидела на его морде особенное выражение. Человеческое. Элинор, она там, внутри. — Мама, мам, пожалуйста, вернись, — умоляюще прошептала Мерида, подбираясь еще чуть ближе и заправляя за ухо непослушную рыжую прядь. — Я же… я люблю тебя. Она сползла на пол по прутьям решетки и зарыдала, не опасаясь того, что медведица совсем рядом, настолько, что чувствуется ее опаляющее дыхание. Горе разрывало Мериду изнутри, потому что она не знала, чем может помочь себе и матери. Неужели она никогда больше не увидит Элинор такой, к какой она привыкла — величавой женщиной с длинными косами, пусть и строгой, зато настоящей? Медведица издала низкий рев, и девушка подняла на нее заплаканное лицо. Взгляды их глаз — голубых и карих — встретились, и несколько кратких секунд Мериде казалось, что она вновь смотрит в лицо своей ненаглядной Элинор, бесконечно родное, светлое и любимое. Но это прошло очень быстро, и в какой-то момент морда зверя полностью изменилась. Зрачки расширились, колоссальное тело вздрогнуло, и медведица ударила широкой лапой по решетке с такой силой, что та задрожала, а Мериду отбросило назад на несколько шагов. Поднявшись на задние ноги и едва не задевая головой высокий потолок, животное зарычало так громоподобно, что у девушки внутри все содрогнулось, и раскаты ужасающего рева сотрясли всю скалу до самого ее основания. Мне никогда не освободить ее. Она так близко… Но одновременно так далеко.