Будь рядом

Драко громко, почти лихорадочно, кашляет, словно пытаясь выплюнуть всю боль вместе с рвотой, беспомощно хватаясь за избитые костяшки Поттера цвета багряного заката. Несколько минут назад он думал, что больше закатов не увидит. Гарри рядом прижимает худое тело к себе, хотя уже прошло порядка десяти минут после того, как они бешено вылетели из Адского пламени на покрытый копотью пол. Они продолжают в тишине сидеть так, почти обнимая друг друга. О-о-о, ведь всего какими-то этажами ниже гибнут люди, идёт битва, в конце концов, где-то там его, Драко, родители, а он сидит, прислонившись головой к неровно дышащей груди Поттера, словно ничего не происходит. Словно так нужно. Ему нужно. Они здесь вдвоём, все остальные уже свалили отсюда туда, в кровь. Уговоры Гермионы Грейнджер не заставили Гарри отойти. Он, кажется, даже не шевелился после пожара, застилающего глаза. Только чтобы почти нежно прижать к себе Драко. — Что… что это? — так хрипло, пытливо заглядывая брюнету в глаза, для чего ему приходится максимально извернуться, спрашивает Малфой, а его речь на полусловах прерывается кашлем. На лице Поттера все ещё застыло какое-то непонятное выражение, и Драко невольно хочется потянуться поближе. Он… он слишком долго мечтал. А перед глазами все ещё Адское пламя, его собственные, все в ожогах, бледные руки. Сейчас он даже не сможет привычно ощутить на губах в пепле привычные «отвали, придурок», «как же ты задолбал», что-то ещё… Зато Драко может ощутить, он ощущает, легкие прикосновения, словно своеобразные поцелуи, по коже, по родинкам, невзрачным веснушкам на лице, что хочется так просто позабыть о чертовой войне. Разве Драко вообще мог бы желать чего-то ещё? Сейчас, когда пальцы Гарри совсем неловко, так сжато, что можно догадаться, как сладко смущается сейчас тот, чуть дотрагиваются до его платиновых волос, иногда пытаясь убрать копоть с прядей. Вот бы пролежать так вечно, до самого-самого окончания войны и дальше, — думает Драко. — Прости, Малфой, прости, я больше не могу. Не могу… тебя потерять. Я… Драко удивленно поднимает голову, обращая недоуменный, все ещё больной взгляд на Поттера. А тот громко выдыхает, касается ладонями лица Малфоя. У Гарри тёплые губы, нежно целующие его собственные, с каким-то странным привкусом, приятного, домашнего. Дом! Сам Поттер сейчас кажется домом. А целоваться именно с ним сейчас таким… правильным. — Чай с чабрецом? — шепчет Драко, отрываясь. Гарри смеется, немного рвано, горько, но да. — Это единственный чай, который удавалось сварить там, в лесах. Как бы Драко вновь хотел бы колюче ухмыльнуться. Но больше странно хочется наслаждаться каждой секундой, хочется быть где-то рядом. А тряска в мире утихнет, и багровое небо вновь зальётся в рассвете алым светом. Можно будет спокойно проснуться.