rainbow psychology

Рутина. Та самая, от которой сходишь с ума. Если первое учебное полугодие привнесло в жизнь Новикова хоть какие-то новые, хоть и не самые лучшие, впечатления, то период с января по март был чертовски скучным и обыденным. Парень исправно посещал психолога, и к слову, их отношения уже явно выходили за рамки специалист-клиент. Славу и Эдика можно было смело назвать хорошими друзьями. Конечно, мама Вячеслава догадывалась об этом, да и забыть тот случай со связанным психологом крайне сложно: хоть Эдуард и смог крайне удачно отвертеться «Современными методами формирования устойчивости к стрессу», но предвзятое отношение только усиливалось. К сожалению, в городе-то толком и не было нормальных специалистов, а если и были, то оказывались «Знакомыми знакомой двоюродной бабушки Зины по отцовской линии», негоже к ним с такой проблемой идти, а что же люди подумают?! И это если опустить уже оплаченный абонемент до конца мая. Проще говоря, приём проходил в крайне теплой и дружеской атмосфере. Они просто болтали обо всём и ни о чем, Вячеслав периодически жаловался на выходки своей семьи, одноклассников, учителей. В нем Эдик постоянно узнавал себя в его возрасте: примерно те же подростковые проблемы, юношеский максимализм. Из-за этого он проявлял к нему чуть наибольшую эмпатию, чем к другим клиентам, а подросток, в свою очередь, питал наибольшее доверие к Эдику. Иногда приём проходил вместе с Серафимой, что доставляло Новикову незабываемое удовольствие мазохиста: он постоянно подшучивал над «сладкой парочкой» в духе второклассника, хотя на деле это была не более, чем психологическая защита. Где-то глубоко в душе Слава очень ревновал Эдика к девушке. Периодически они вели себя, словно парочка, а временами, как среднестатистические коллеги. Понять уровень их отношений школьник не мог, а спрашивать напрямую было… неудобно, что ли? Проходили месяца, а особо ничего и не менялось. Разве что котята подросли, как и сам Новиков (хоть визуально это было и незаметно, в тайне он немного гордился этим).

***

Эдуард сидел спиной к двери и поливал растения, стоящие на подоконнике. После резкого хлопка дверью, лейка упала на пол, и образовалась лужа. Из уст психолога вырвалось тихое «бляя…лин!», и только после негромкого покашливания до него дошло, что прям позади него стоит Слава. — Ну что, поздравляю с первым матерным словом, интеллигент! — клиент, рассмеявшись, похлопал Эдика по плечу. — Боже, а можно было потише хлопать дверью, нет?! — Ну… день не задался, бывает. — Ладно, проехали. — Эдуард снял сухую тряпку с батареи и скинул на лужу. — Мы, вроде, договаривались на пол пятого, разве нет? — Я постарался быть более-менее пунктуальным, разве нет? Петухов глянул на часы и обнаружил, что время уже без двадцати. Он глубоко вздохнул и пригласил Славу присесть. — Ладно, здравствуй. Ты там что-то говорил про неудавшийся день, верно? Ну… расскажешь? — Эдик довольно вальяжно для психолога расположился на стуле. — Ээ… я короче двойку по геометрии получил. Учительница накричала, сказала, мол, бездарь. После этого подросток протянул дневник Преображенскому и подмигнул. До того не дошло, чего же от него хотят и Слава закатил глаза. Хоть в кабинете никого не было, парень подвинулся ближе и решил прошептать свою идею на ухо. — Поможешь как-то… замазать ее, что ли? — Слава, у тебя все нормально? Палевно же будет, ты чего, — взяв из рук малого дневник и раскрыв его на последней неделе, он увидел размашистую двойку, которая чуть ли не выходила за пределы листа, и такую же подпись. Ещё и красной ручкой, зашибись. Эдик зачем-то посмотрел на недели раньше, замечая на прошлой замечание «пришёл в непотребном виде». — Мне уже даже страшно представить, что же ты там такое надел, раз тебе аж замечание влепили, — на полузаполненный дневник Петухов решил внимание не акцентировать. — Да это просто математичка придирается ко всему во мне, заколебала жуть. То я не так хожу, то я не так одеваюсь! Не удивлюсь, если она скоро меня остановит в коридоре и такая: «Новиков, ты дышишь как ебобо, на тебе два за четверть! А лучше за годовую, негодник!». Парень произнёс последнюю реплику специально наигранным тонким голосом, заставив психолога рассмеяться. — Нет, серьёзно! Она мне скоро уже сниться будет, я не удивлюсь даже. Ну так ты мне поможешь или где? — А, да. Не думал вообще, что сейчас все ещё обращают внимание на дневники, тем более бумажные, — Преображенский начал рыться на полках, пытаясь найти замазку. — Кажется, у меня нет замазки. У тебя есть? — Спрашиваешь ещё, я ж школьник. Да я тоже думал что всем все равно на дневники, а мать из-за текущей ситуации вообще взъелась, проверяет каждую неделю и подписи ставит. Я ей говорю, мол, зачем, у нас все равно не проверяют, а она продолжает и продолжает. Ну, че поделать… а вот если она увидит двойку, то мне хана. Вызови полицию, если меня не будет на сеансах. — Вот дурак. Достань лучше замазку, — парень откинулся на своём кресле, разминая пальцы и хрустя ими, отчего Слава поморщился, но в рюкзак полез. Достав корректор, он положил его на дневник. — Ага, спасибо. Ну, что ж, начнём операцию. Надеюсь, подопытный выживет. — Конечно выживет, иначе ты мне новый купишь и заполнять будешь сам! — пригрозил Новиков. — Ой, да конечно. Спустя 20 минут попыток, у них получилось что-то. Уродливое, но что-то. Эдик то отодвигал, то близко клал на стол перед собой дневник, пытаясь понять, слишком ли печально это все выглядит. Наблюдая за этим, первым проронил слово Новиков: — Мне кажется, или легче просто выдернуть лист? — Я тебе сейчас выдерну! У твоей мамы, кстати, со зрением нормально? — Ну, не очень… — Тогда не заметит. Все, забирай дневник, я устал, — Петухов, в конце концов, отодвинул от себя его, снова откидываясь на стуле. Слава развалился на кожаном диванчике в кабинете, пролистывая ленту в социальных сетях. Психологу кто-то позвонил, и Новиков переключил все внимание на его телефонный разговор, делая вид, что это ему не особо интересно. — Алло. О, здравствуй, Максим, — в голове подростка сразу всплыли мемы про «Макс иди нахуй». — Не придете? Ну, хорошо. Буду ждать вас на следующей неделе, до свидания, — психолог завершил звонок, положив телефон на стол. Немножко потупив в стену и пару раз взглянув на часы, Петухов спросил: — А ты далеко живешь? — Э, да нет, в стороне твоего дома… а зачем тебе? — Слава смутился. — Последний клиент отменил сеанс, поэтому я ухожу домой. Тебя заодно довести хотел, негоже детям одним шляться. — Ой, а ты уж больно взрослый, иди в сраку, — шутливо сказал ему Новиков, закидывая телефон с наушниками в рюкзак. Перспектива дойти до дома в хорошей компании, а не в окружении своих мыслей и заслушанного плейлиста подростка вполне устраивала, поэтому он уже стоял около двери кабинета, наблюдая за тем, как Эдик носился по кабинету, собирая свои вещи и всякие бумажки из разных углов. Вот вроде он постоянно говорит, что не любит бардак, а потом что-то вот такое всегда происходит. Слава наигранно тяжело вздохнул, намекая на то, что Петухов собирается слишком долго. — Да всё! Пошли уже, — недовольным, из-за того что его поторапливают, тоном сказал Эдик, застегивая рюкзак и открывая дверь. Спустя минут пятнадцать друзья шли по улице, обсуждая всякую хрень и иногда громко смеялись над тупыми шутками. Прохожие смотрели на них как на тупых (а хотя, почему как?). До дома Славы идти было быстрее, и поэтому они уже почти прибыли к его подъезду. Эдик разглядывал всякие надписи на стенах, иногда смеясь с них. Славино «угадай, какое художество нарисовано мной» заставило всматриваться в граффити тщательнее и, в конце концов, он смог найти. Почему-то психолога не удивило, что Новиков нарисовал синего странного человечка и красиво подписал «шизоид». — Знаешь, на самом деле, быть геем это проблемно. До того как я начал ходить к тебе мне даже некому было рассказать об этом в реальности. Мои друзья и знакомые, наверное, не поняли бы меня. Да и сейчас не поймут, что уж там. — Ого. У меня в юношестве такой ситуации не было. Слава рассмеялся, но потом он задумался: — Стоп, погоди-ка… — Ой, как уже времени много, мне пора, пока, увидимся! — быстро попрощался Эдик, смотря на руку. Только потом, когда он ушел на приличное состояние, психолога осенило, что часы он сегодня не надел.

***

— Тётя Лена сказала, что видела тебя с каким-то парнем около нашего подъезда. Вот так вот с порога сразу. Ни привет тебе, ни здрасте, сразу обвинения выдвигает. Картина называется: «Мама Славы пришла домой с работы», автор неизвестен. — Кто это был? — Жанна уже зашла в комнату сына, глядя на того не самым добрым взглядом. Слава трижды мысленно перекрестился. — Это Эди… Эдуард Арсеньевич. Ну, психолог, да, — максимально безразлично ответил юноша, продолжая залипать в телефоне. — Вы всем двором решили меня сватать с каждым парнем в моем округе или что? — Что?! Н-нет! Ты о чем думаешь вообще?! Не нравится мне Эдуард твой, сам пидорок наверняка! — видимо, мать шутку не оценила, потому что у неё из ушей чуть ли не пар валил. А вот насчёт последнего… Слава хотел бы все отрицать, но сам уже не уверен в правдивости своих заявлений. Слишком уж неоднозначный ответ все ещё волновал Новикова, хотя не должен, и подросток это понимал. Ладно, проехали. — Эдуард Арсеньевич отличный психолог. И… он не такой, — выдохнул юноша. — Вот ты вроде ходишь к психологу, а всякие наклонности у тебя присутствуют! Тоннели из ушей никуда не исчезли! Волосы все ещё крашеные! С девочками не гуляешь, в конце то концов! Вот честно, если бы не то, что я уже оплатила сеансы до лета, давно бы уже твой Эдуард Арсеньевич без работы остался! — Жанну уже было не остановить. Поток слов так и лился из неё, а Славе только и оставалось, что слушать. Женщина выражала своё недовольство ещё около пяти минут точно. — Вот уверена, что он тебе не помогает, а только ещё хуже делает! — Ты во многом ошибаешься. У тебя просто сформировалось предвзятое отношение к нему. Женщина вздохнула, поняв, что внушить своё мнение ей не удалось. Она просто вышла из комнаты своего сына, ворча что-то наподобие «вот раньше такого не было и все жили хорошо». Новиков же ухмыльнулся от такого заявления, вновь открывая ВК и обновляя ленту.