Распадаясь на осколки

      Если долго не закрывать глаза, реальность вспорит тебе живот и ржавым ножом будет протыкать тебе ребра, добираясь до сердца. Если слишком много спать, то реальность изувечит тебе глаза и будет выковыривать мозг по кусочку.       На самом деле всё будет куда более изощренее.       На самом деле у реальности на Стэнли Пайнса другие планы. — Стэнли, — шепот реальности слаще патоки, он разрывает естество атомной бомбой и мертвечиной оседает в лёгких. Шепот реальности милостивее ангелов Рая. Стэнли не прочь оборвать им нежные крылья и затолкать в эти милые рты, — Будь со мной, Стэнли.       Реальность сдавливает горло металлическими шипами, а губы у неё такие сухие, что мужчина будто целуется с бурей, и осколки стекла крошатся где-то под языком, добираясь до сердца.       Стэнли Пайнс целуется с зеркалом Страны Чудес, и Безумный Шляпник стоит перед ним как насмешка. Безумный Шляпник вертит в руках нож, а глаза его пьяные-пьяные и веят синдромом Алисы.       Ну, а вообще, Стэнфорд Пайнс то ещё дерьмо по своей натуре и это не скрыть дымом Синей Гусеницы. — Да пошёл ты.       Стэнли сгребают в объятия и валят на ближайшую горизонтальную поверхность. Цепкие пальцы хватают жёсткие короткие волосы и оттягивают голову до хруста, что аж тошно становится когда невыносимо горячий язык проходится по полоске истерзанной кожи, выглядывающий из-под ошейника.       Нож зажат в руке, которая опирается в пол рядом с шеей, не давая Стэнфорду окончательно упасть. То ли на брата, то ли в пропасть безумия. Стэнли такие мелочи сейчас мало волнуют.       Стэнли дважды двадцать семь, так почему бы клубу не принять ещё одного участника?       Он показушно стонет под братом, — от боли конечно — и пытается дотянуться до шестипалой руки.       Клуб скалится Пайнсу в лицо и перехватывает его руку быстрее, чем Везувий добирается до Помпей. Стэнфорд Пайнс сам устраивает Помпеи внутри брата. — Неправильный ответ.        А нож врезается в ладонь слишком тихо.       Стэнфорд пьянеет ещё больше от криков близнеца и несёт какой-то бред про единую душу и сердце одно на двоих. С учётом последних тридцати лет это не такая уж и неправда. Голос сладкий-сладкий, и Стэнли кружит голову настолько, что сейчас он раскроит черепушку не-себе о бетонную поверхность.       Больнобольнобольно.       Младший шепчет: — Где дети, Стэнфорд? — Что ты с ними сделал, ублюдок?       Стэнфорд выжимает спокойствием до победного. — То, на что ты не решился.       И слизывает кровь с ножа, растворяясь во тьме прежде, чем Стэнли понимает о чем он говорил.       Нихера не понимает.       Старший бесит младшего. Младший доводит старшего. И это до статичного обычно в этом пиздеце Сансары, а Стэнли всё не может достичь Обители Бога.       Стэнли и правда был плохим мальчиком, раз Бог сам приходит к нему со своим милым верным архангелом. Будто тень восстала, в самом деле.       Стэнли проводит языком по верхним зубам и о стены вместе со своими ребрами ему хочется раздробить парочку других.       Стэнли умножает минус бесконечность с какой-то положительной хренью и получает число, на которое послал бы этих двоих.       Костюм на подростковом теле сидит слишком несуразно, а вихры зализаны назад будто там вообще волос нет. Диппер смотрит на дядю таким же дерьмом как Стэнфорд, только наспех выкрашенном позолоченной краской. — Внемли мне и преклонись перед Господином.       Сайфер ломает себя и говорит слишком вычурно. Сайфер ломает себя и Стэнли готов отдать все, чтобы тот ощутил его злорадство. Хоть где-то мальчик-король несчастлив.       Коленки стираются в кровь, а лоб утыкается в чужие бедра.       Сайфер называет его дрожащей тварью.       Стэнли отвечает что тварь в этой комнате кто угодно, но не он.       В конце концов, рот магией ему ещё не затыкали. Пока что. — Тебе стоило научить его повиновению, Форди, — мальчик-король выбивает своим остро-угольным кулаком Стэнли челюсть       У мальчика-короля засевшая улыбка, и осколки водородной бомбы застревают у Стэнли где-то между третьим и шестым ребром когда он на неё смотрит. Хотя, возможно это из-за сломанной кости. И ноющей руки. Стэнли не уверен.       Стэнли вообще ни в чём не уверен кроме своей ненависти к сгнившему богу и Иуде-брату. Умнож две шестерки в абстрактной степени на минус ноль и получи возможность выиграть джекпот в виде парочки целых костей. Ты же разбираешься в цифрах. Только сегодня явно не твой день, Стэнли Пайнс.       Стэнфорд смотрит.       Стэнли ме может пошевелить ни одной мышцей в теле.       Сайфер гнёт пальцы и давит ключицы. Крик сбивается с пути где-то в горле и уходит в мозг.       Больнобольнобольно. — Попробуй умолить своего Бога, — Сайфер растягивает улыбку до кровавых уголков когда всё же забирается в его голову.       Отпусти мальчишку.       Кусок треугольного дерьма.       Пальцы с вырванными ногтями закрывают Стэнли рот, вырывая задушенный полустон-полукрик и поднимают голову, заставляя смотреть в позолоченную гниль. Надо же, Сайфера аж перекосило от злости. — Неправильный ответ.       Руки пауками ложатся на лицо мужчины и очерчивают глазные впадины почти в любовном жесте и прежде, чем Сайфер успевает что-то сделать, на его плечи ложится шестипалая рука. — Билл. — Любимыми игрушками надо делиться. — Любимые игрушки имеют свойство ломаться.       Сайфер поджимает губы и уходит. Тело Стэнли расслабляется и прежде, чем оно опускается на бетонный пол, его подхватывает брат.       Стэнфорд соврал бы, если бы сказал что вырви Сайфер его близнецу глаза, ему бы не понравилось. Просто этим чудным зеркально-не-своим глазкам ещё рано превращаться в красноватое мутное месиво и стекать вниз по жёстким пальцам. Когда-нибудь он сам это сделает, конечно, но ещё не время.       Всё это читается в глазах старшего и Стэнли может лишь яростно.       Я ненавижу тебя.       Лучше бы ты сдох когда просили, Стэнфорд.       Стэнфорд променял брата на науку. Стэнли променял тридцать лет спокойной жизни на пиздец в подвале и после.       Младшие же должны расплачиваться за грехи старших по полной, да?