Dreams

Все дома в деревеньке были блёклыми и покосившимися. Между ними лежал серый полумрак, напоминающий густой и тёмный туман. Всюду пыль и старые сломанные доски. Большинство окон были выбиты, и повсюду лежали осколки стекла. Босиком идти немного боязно, но стекло лежит так, словно в этом и был его смысл — не раня ног, но слегка обдавая их холодом. Я шёл по главной и единственной дороге с явной колеёй, держа блокнот в руках. Заходя в очередной деревянный домик, я увидел умирающего старика. Ему оставался буквально последний вдох, неминуемо наступивший через пару мгновений. Я сделал пометку в своём блокноте. Не думаю, что старик успел осознать моё присутствие. Вряд ли он вообще в тот момент видел. И я иду в другой дом, где точно так же умирает человек. Я вновь делаю пометку в блокноте, а потом иду дальше всё по тем же битым стёклам и единственной на округу дороге. Я захожу в очередной дом, и человек бьётся в агонии. Сам себе шепчу, что скоро он умрёт, поскорей бы уже. Мне нужно сделать очередную пометку. В блокноте с мутно-белыми страницами я рисую закорючки о чужих смертях. Я ничего не касался, даже всегда распахнутых дверей. Я не смотрел на людей, к которым заходил в дом, но отчётливо видел их. Они все умирали, или должны были умереть в самом скором времени, что я тоже отмечал в блокноте. Я ходил от дома к дому, ступая босыми ногами по дереву, пыли и стеклу. Серая туманная взвесь не волновалась от слабого ветра, что иногда трепал мой холодный чёрный балахон. Умереть должен был каждый, к кому я заходил в дом. И они всегда умирали.