Ты че такой дерзкий?

      Солнце уже давно встало и теперь согревает своими лучами мирно спящего Чонгука. После ночного кошмара и нахлынувших воспоминаний, он долго упрашивал Чимина, чтобы тот остался с ним ночевать, так как ему было страшно и очень одиноко. Парень согласился и всю ночь, обнимая и нашептывая успокаивающие слова, провёл рядом с Чонгуком. Тот только под утро заснул, иногда подрагивая и ближе прижимаясь к Паку, словно маленький ребенок, который ищет защиты.Чимин в свою очередь, не смыкая глаз, всю ночь наблюдал за Чонгуком, ожидая снова прийти на помощь.       Нос Чимина защекотал запах блинчиков, которые готовила мама. Видимо, она очень рада снова встретить Чонгука, раз сегодня встала пораньше и приготовила завтрак сама. Обычно дома никто не завтракал, перекусывая в кафе, либо на это дело была заранее уведомлена прислуга, но сегодня иной день. Рядом с ними Чонгук. Мальчик, который почти все детство провёл у них дома, который однажды внезапно пропал и которого вся семья очень долгое время искала и, лишь по случайным стечениям обстоятельств, он сейчас здесь.       Чимин смотрит на Чонгука и аккуратно убирает сбившуюся прядку волос за ушко, отмечая про себя красоту парня: черные густые брови, слегка нахмурившиеся во сне, мирно сопящий нос с маленькой горбинкой, чуть пухлые губы и родинка под нижней губой, по которой так и хочется провести пальцами… — Чимин, ты что делаешь? — Чон резко открывает глаза распахивает в удивлении глаза, которые теперь кажутся ещё больше, чем обычно.       Пак отдернул руку и резко поднялся с кровати. — Я… Ээм… — "знал бы я сам, что я делаю". — Раз уж ты проснулся, давай собирайся, пойдем завтракать и пора в универ, — сказав это, он быстро, чтобы Чон не заметил его покрасневших щёк и ушей, покинул комнату.

***

      Стол был уставлен всевозможными приборами, тарелками разного размера и чашечками для чая и кофе. Казалось бы, обычный завтрак, не требующий ничего такого, но мама Чимина всегда была женщиной, старающейся сделать всё как можно лучше и показать себя и близких с лучшей стороны. Именно поэтому она сейчас суетилась, думая о том, чтобы Чонгуку было приятно находиться у них в гостях. — Доброе утро, мам, — Чимин, обняв женщину, поцеловал её в щёку, — а где папа? Ещё не встал? — Доброе утро, сынок, — тепло улыбнувшись, — нет, он уже давно ушёл. В компании какие-то проблемы, а Гуки где? — Он скоро придет, только что проснулся.       В комнату входит Чонгук, лицо которого отражает последствия ночных кошмаров. Темные круги тенями залегли под глаза, а кожа имеет нездоровый серый оттенок. Поздоровавшись со всеми, он присаживается за стол и начинает молча есть. Вдруг, у него выпадает вилка из рук, а рука безвольно свешивается вниз. — Что случилось, Чонгуки? Тебе не вкусно? — женщина обеспокоенно всматривается в лицо парня. — Почему все это произошло со мной? — глаза начинают наполняться слезами. — Что со мной не так? — он встает из-за стола. — Извините, я не хочу сейчас есть, но ваши блинчики очень вкусные. — Чонгук, стой, — хватает за руку, собиравшегося уйти парня, притягивает к себе, обнимая и успокаивая, — Тише, ты ни в чём не виноват. Все будет хорошо. У тебя теперь есть мы, — отстранившись, смотрит в глаза, вытирая пальцами дорожки слез. — Давай сегодня сделаем выходной от учебы? Хочешь увидеться с родителями?       Чонгук поднимает полные слез глаза. Смотрит настороженно и непонимающе. — Ты знаешь, где они? Отведи, меня к ним, пожалуйста!

***

      Две могилы. Два надгробия. В один момент жизни двух этих людей прервались. Они не успели подарить достаточно любви своему сыну, который сейчас смотрел на фотографии родителей и не понимал, как можно отнять жизнь у человека. — Мама, папа, я скучаю… Простите, что так долго не навещал вас, — касаясь мраморной поверхности, проговорил Гук. — У меня все хорошо, я всегда сыт и одет.       С каждым словом все сложнее говорить, сложнее пытаться сдержать истерику, накатывающую, словно огромной волной, готовой вот-вот обрушиться и затопить все вокруг. Слёзы душат, а сердце сжимается от ужасной тоски по родным. Хочется выть волком, лишь бы это помогло избавиться от убивающей боли внутри.       Чонгук чувствует, как его обнимают. И снова эта поддержка и забота заглушают подкатывающую истерику, снова тёплые слова окутывают, словно кокон, помогая успокоиться. Он хватается за парня, чувствуя, как слабеют его ноги, перед глазами темнеет, а голова начинает кружиться. — Гуки, ты чего? Слышишь, — подхватывая крепче Чона и хлопая того по щекам, говорил Чимин, — прийди в себя! Эй, Чонгуки!       Тело, будто тряпка, не слушается. Нет сил даже открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы подняться. Он чувствует, как его берут на руки и куда-то несут. Помоги мне, пожалуйста.

***

— Это эмоциональное перенапряжение и истощение организма… Нет-нет, не волнуйтесь, с ним всё будет впорядке…       Еле слышный скрип двери. В комнату кто-то вошёл. Нет сил открыть глаза, и Чонгук продолжает лежать неподвижно. Мягкая ладонь слегка касается его руки, а большой палец нежно поглаживает. Одеяло поправляют, подтягивая его чуть выше и присаживаются на край кровати. — Как же ты меня напугал, Чонгуки, — поднеся руку Чона к губам, он слегка коснулся её, — я так волновался. Не знал, что с тобой, и что мне делать. Я думал, что снова тебя потеряю.        Посидев еще немного, Чимин поднимается с кровати и собирается уйти, как Чон хватает его за руку. Пак поворачивается, чтобы убрать хватку, но Гук смотрит на него, не сводя глаз. — Побудь со мной ещё немного. Я боюсь, что мне снова кошмары будут сниться.       Чимин молча соглашается и присаживается обратно на кровать. Но Чонгук взглядом указывает лечь рядом, и Пак, обойдя с нужной стороны, ложится, чуть отодвинувшись. Лицо у Чимина горит, а сердце бешено колотится. Ведь он только что сделал то, что долгое время себе запрещал, признался самому себе, что чувствует к Чонгуку далеко не дружескую заботу. Парень ему нравится и очень давно. Сейчас он не сдержался и, видимо, Гук все слышал и чувствовал, но не оттолкнул его, что удивило.       Пока Чимин лежал в своих мыслях, Чонгук придвинулся к нему ближе и обнял, уткнувшись носом в грудь. То, что сказал Пак, и что он чувствует к Чону значит только одно. И он ценит это.

***

      Совместные ночи вошли в привычку. Чон переехал в дом семьи Пак и проводил все свое свободное время с ними. Чимин отдавал все свое тепло Чонгуку, помогая прийти в себя и делал все, чтобы тот не сильно переживал, развлекая как неважными разговорами, так и походами по кино, клубам и прочим местам развлекательного характера.       За это время нельзя сказать, что парни стали ближе, но перестали ругаться и доверять друг другу стали больше. Чимин всё так же любовался Чонгуком и всячески старался прикоснуться к нему, то случайно задевая рукой во время прогулки, то делая вид, что заснул, положив голову на плечо, во время просмотра кино, то при любом удобном моменте лез обниматься. Чонгук видел все эти уловки, но ничего не говорил и наоборот, даже сам иногда старался быть ближе, прислушиваясь к своим чувствам, постепенно влюбляясь в эти глаза-полумесяцы, улыбку и звонкий смех, в его привычку постоянно поправлять ладонью волосы и хлопать в ладоши при малейшей радости, в его недовольно бурчащий голос, если что-то ему не нравится. Он все чаще задавался вопросом, куда исчез тот наглый и задирчивый Чимин и когда на его месте успел прийти милый и забавный Чимини.       Но такие изменения в Паке только все больше нравились Чонгуку. Благодаря Чимину ему перестали сниться кошмары, он принял прошлое и оно его больше не беспокоило. Все на самом деле стало на свои места.

***

— Ребята! Идите скорее сюда, у нас сюрприз для вас!       Скоро Новый год. Все суетятся, выбирая подарки своим близким, думая о том, что же больше может понравиться.       Запах мандаринов вперемешку с сосной окутывает весь дом, даря спокойствие и каплю настроения в предвкушении праздника. — Да, мам, ты что-то хотела? — Чимин заглянул в гостиную. — А где Чонгуки? — женщина лучилась счастьем. — Я тут, доброе утро! — следом за Чимином забегая в комнату. — Доброе утро, ребята, — в кресле сидел мужчина, так же довольно улыбаясь. — У нас для вас есть подарок на новогодние каникулы. — Да, мы подумали, что вам стоит отдохнуть и развеяться, поэтому вы летите на Сайпан на все каникулы! Это будет наш подарок вам. — Правда? Спасибо большое! — парни, словно маленькие дети, запрыгали и побежали к родителям Чимина целоваться и обниматься.

***

      Все пять дней отдыха прошли незабываемо. Парни развлекались, ни в чём себе не отказывая. На предпоследний день перед уездом вечером они решили просто посидеть в номере, поговорить и немного выпить. С балкона открывался прекрасный вид и решено было остановиться на этом месте.       Парни сидели в плетеных креслах и непринуждённо разговаривали обо всем, а на столике посередине стояли два бокала виски и мясная нарезка для перекуса. Начинало темнеть, и на небе появлялись редкие звезды. Чимин встал с кресла и подошёл к бортику балкона, смотря на уже зашедшее за горизонт солнце. Он думал о том, как хорошо здесь и сейчас, как хорошо, что он снова встретил Чонгука и даже полюбил его. Чувства, которые он к нему испытывают, окрыляют, заставляют дышать легче, радоваться каким-то незначительным вещам, если он радуется, грустить вместе с ним, если что-то не так и искать решение этой проблемы. Чимин закрывает глаза, вдыхая теплый вечерний воздух, и слышит, как рядом становится Чонгук. — Здесь очень хорошо, я бы остался немного подольше, — открыв глаза, произносит Чимин. "Сейчас или никогда". — С тобой очень хорошо, — переводит взгляд на Чона.       Страшно, ужасно страшно быть отвергнутым, но и вечно молчать о своих чувствах не возможно. Хочется кричать о них каждому, говорить, как сильно любишь, но какой в этом толк, если не можешь признаться дорогому тебе человеку?       Чимин придвигается ближе к Чонгуку, кладя голову на плечо. — Ты мне очень нравишься, Чонгуки. Не подумай, что это алкоголь или эйфория от отдыха. Нет, мои чувства искренни.       Чонгук аккуратно отстраняется, заставляя Пака поднять голову и устремить свой взгляд на него. Мягко прижимает к себе, кладя подбородок на макушку. — Ты мне тоже нравишься, Чимини. Не знаю, как давно, но одно могу сказать: ты мне очень нравишься, — отстраняет Пака от себя и смотрит на него тепло и с мягкими искорками в глазах.       Чимин не понимает, что происходит. Он не ожидал настолько крутого поворота событий. Да он ничего не ожидал, когда решил просто открыться. Но он любит и это взаимно. Неуверенная улыбка появляется на лице, когда Чон кладет свою ладонь на щёку Чимину. — Ты такой милый, что невозможно удержаться, — склоняясь к губам Пака, произносит Чон.       Поцелуй выходит мягким, нежным и полным надежды на полное счастья будущее. Чимин тянется на носочках, хватаясь руками за плечи Гука, что сносит Чонгуку крышу. Он подхватывает Пака под ягодицы, усаживая себе на поясницу. Одновременно углубляя поцелуй, стараясь не задеть дверями Чимина, заносит его в номер.       Это начало их новой жизни, полной тепла, заботы и взаимной поддержки. Теперь все точно будет хорошо.