Саймон Тэйкер и первый год в Хогвартсе

Глава 11. Рождество в Хогвартсе. Приближались зимние каникулы. И порядком уставшие от бесконечных уроков и домашних заданий ребята, казалось, и думать не могли о чём-то другом. Были и другие признаки того, что наступила зима. Некоторые школьные мётлы заледенели. Сов стало гораздо меньше – не каждой, должно быть, удавалось пробиться сквозь метель и ураган. Тритона Саймон все-таки показал профессору Кеттлберну, и тот, не мудрствуя лукаво, просто натёр Тритона красным перцем. К ящерице тут же вернулись живость и подвижность, но после этого Тритон целую неделю не упускал случая ощутимо ущипнуть Саймона, чтобы выразить своё мнение касательно подобных методов лечения. - А зимой будет ещё холоднее, глупенький, - увещевал его Саймон, - что же мне надо было, ждать, пока ты совсем замерзнешь? Но ящерица никак не реагировала на эти слова. Тритон часами безвылазно сидел в кармане, вылезая лишь для того, чтобы перекусить. - Ты его слишком балуешь, - сказал ему как-то раз Драко, - вот он и выкаблучивается у тебя. - И что я, по-твоему, должен делать? – скептически спросил Саймон. - Ну, - задумался Драко, - животному нужна дисциплина. Вот, например, мой филин. Он у меня очень красивый, я его люблю, навещаю в совятнике и всё такое. Но у него есть обязанность – приносить почту и посылки. - И какую мне обязанность придумать Тритону? – с сомнением спросил Саймон, - предлагаешь по утрам запускать его в спальню для девочек, чтобы он их будил? - А мне нравится ход твоих мыслей, - хихикнул Драко и мгновенно получил от Саймона щелбан, - представляю, сколько будет воплей по утрам. Просыпаться станет весело. - Да ну тебя, - отмахнулся Саймон, - если помнишь, на травологии он всегда предупреждает меня о том, что какое-то растение может вцепиться. И вообще, он у меня умный. Может быть, Кеттлберн с перцем переборщил? Он же в тот день навеселе был, праздновал победу Гриффиндора в квиддич. Вот и намешал небось, как для огненной саламандры. А какая Тритон огненная саламандра? Естественно, ему было больно. Опустив руку в карман, он ощутил, как впервые за долгое время Тритон ущипнул его нежно и аккуратно. И понял, что оказался прав в своих рассуждениях. Драко так и подмывало поддразнить Поттера древесной лягушкой, которая своим большим ртом ловит всё, что движется, но Саймон его удерживал. - Не стоит, - увещевал он Драко, - будь выше этого. Махать кулаками после драки – людям нашего круга такое поведение не пристало. Дождёмся отборочных в следующем году, если повезёт – попадём в сборную. А там уже всё будет зависеть от нас. И всё же один раз Драко не удержался от того, чтобы не ужалить Поттера и Уизли. Возвращаясь в пятницу с зельеварения и выходя из подвала, они увидели, что путь им преградила огромная пихта. Впрочем, уже через несколько мгновений знакомое громкое сопение подсказало им, что пихту принёс сюда Хагрид. - Привет, Хагрид, помощь не нужна? – спросил Рон Уизли, ныряя между веток. - Не, я в порядке, Рон… но все равно спасибо, - Донеслось из-за пихты. - Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти, - произнес Драко, растягивая слова. Обвинить его в несдержанности было трудно: он вместе с другими слизеринцами больше двадцати секунд ожидал возможности пройти в Большой Зал. После чего внезапно продолжил: - А ты, Уизли, как я понимаю, пытаешься немного подработать? Я полагаю, после окончания школы ты планируешь остаться здесь в качестве лесника? Ведь хижина Хагрида по сравнению с домом твоих родителей - настоящий дворец. Рон прыгнул на Малфоя. Саймон потянулся было за волшебной палочкой, однако в этот момент из-за угла появился профессор Снейп. - УИЗЛИ! Рон неохотно отпустил Малфоя, которого уже успел схватить за грудки. - Его спровоцировали, профессор Снейп, - пояснил Хагрид, высовываясь из-за дерева. - Этот Малфой его семью оскорбил, вот! - Может быть, но в любом случае драки запрещены школьными правилами, Хагрид, - елейным голосом произнес Снейп. – Уизли, из-за тебя твой факультет получает пять штрафных очков, и можешь благодарить небо, что не десять. Проходите вперед, нечего здесь толпиться. Хагрид немного дёрнул дерево в сторону, и освободившегося пространства оказалось достаточно для того, чтобы студенты по одному просочились в Большой Зал. - Ну что, будешь опять жалеть бедного, несправедливо обиженного Уозлика? – язвительно спросил Малфой Саймона, когда они заняли места за столом. - Знаешь, если бы начал издеваться над ним тогда, когда он схлопотал бы “О” на зельеварении, или споткнулся, упал и расквасил себе нос, или шмякнулся с метлы на уроке полётов – я бы и слова не сказал. Но бедность семьи, - Саймон поморщился, - это всё-таки не совсем честно. Ведь не от него это зависи… - Так, слушай сюда! – Драко отложил вилку и внимательно посмотрел на Саймона, - я, конечно, понимаю, что ты не в курсе всех хитросплетений во взаимоотношениях благородных семей, так что, так и быть, проясню. Мамаша этого Уизли раньше принадлежала к умеренной степени знатности и обеспеченности роду Пруэттов. Но отвергла предложенный ей брак и ушла к этому Уизли. - И родила ему целых семерых детей, - подсказал Саймон, - знаешь, чтобы родить человеку семь детей, надо его искренне любить. - Пусть так, - великодушно махнул рукой Малфой, позволяя существовать этому незначительному, на его взгляд, факту, - но ты видел, во что они одевают своих детей? Это же даже не вещи с помойки – это вещи с той помойки, куда их выбрасывают после первой помойки. И раз тебя так удивляет моё презрение, то поясню: отец этого Уизли работает в Министерстве. В важнейшем магическом органе, по сотрудникам которого такие зарубежные гости, как ты и твои родители, - в этот момент Драко кивнул Саймону, отдавая должное его статусу, - составляют впечатление о нашей стране. А этот Уизли и сам ходит в старье, и своих детей в него одевает. А чтобы ты прочувствовал этот момент как следует, то вот тебе ещё один факт: Министерство Магии хотя бы раз в пять лет предлагает своим сотрудникам новую должность с повышением оклада. И мистер Уизли трижды отказывался от новой должности, работая в своём убогом секторе и получая за свою работу гроши. Так что теперь додумай, что представляет из себя его отец и как меня бесит, что именно к нему по непонятной причине тянется Поттер. Поттер, которому через несколько лет будет открыт ход в любое магическое семейство, ему будет достаточно просто заикнуться об этом. Сообразив, что на свою тираду он потратил большую часть обеда, Драко снова взялся за вилку и принялся уплетать еду. Саймон в кои-то веки не стал с ним спорить, переваривая новую информацию. В этот же день произошло скверное происшествие. Саймон получил письмо от своих родителей и с сожалением узнал, что их совместные зимние каникулы отменяются – Корнелиус Фадж предложил Энтони и Алисии Тэйкер турне по европейским магическим школам и получил ответные визиты в Красный Вереск, Горный Семицвет и Золотой Восход. Кажется, некоторые родители весьма заинтересованы в том, чтобы отправить своих детей по обмену в русские школы. - Это же какими надо быть экстремалами, чтобы отправлять своих детей так далеко? – хмыкнул Драко, которому Саймон тоже дал почитать, - в Дурмстранг-то не у всех духу ребенка хватает отправить. Меня отец, вон, хотел, да мать оспорила. А уж так далеко… - Дурмстранг прячется ото всех и не слишком дружелюбен к гостям, - ответил Саймон, с досадой комкая письмо, - русские школы в этом плане немного мягче. Да и потом, если там побывает Фадж… Приятно, конечно, что родители время даром не теряют – уговорить премьер-министра Великобритании на такое турне, особенно сейчас, когда наша страна переживает не самые лучшие времена – это замечательно, и всё же… - Да, очень досадно, что ты не увидишь родителей, - сочувствие Драко было вполне искренним: даже он, будучи единственным ребёнком и всяко не обделённый родительским внимание, тоже соскучился по своим родителям. И уж вполне понимал огорчение Саймона. И тут же сходу предложил: - А давай ты к нам на это Рождество приедешь? Саймон с сомнением посмотрел на Драко. Ему, конечно, было очень приятно, что ему так быстро начали доверять, и всё же это было как то слишком быстро и непредсказуемо. - Драко, пойми, я бы с удовольствием, но… такие вопросы не решаются с потолка. Сначала нужно узнать, не против ли мои родители меня отпустить. Потом – готовы ли твои мама и папа принять гостя. А Рождество всего через несколько дней. Драко немного сконфуженно кивнул: и сам понял, что сказал глупость. - Впрочем, - продолжил Саймон, заминая неловкую ситуацию, - я бы с удовольствием приехал к вам в гости на летние каникулы. Как раз об этом и поговори со своими родителями. И если они будут не против – я своих тоже как-нибудь уговорю. - Обязательно поговорю, - с воодушевлением сказал Драко, - в июле мы с родителями, правда, едем на море, но вот целый август мне предстоит провести дома. Мне кажется, нам обоим будет гораздо интереснее провести его вместе. На том и порешили. На следующий день практически все слизеринцы разъехались по домам. Из первокурсников не осталось никого. На целый факультет остался только Саймон и несколько девушек из старшекурсниц. Впрочем, они друг друга взаимно не интересовали, так что Саймон проводил время как умел и как хотел. Рождественским утром Саймон проснулся в отличном расположении духа. Поднявшись с постели, он первым делом увидел подарки. И тут же бросился их открывать – знания знаниями, статус статусом, а он всё равно остаётся одиннадцатилетним мальчишкой. Родители прислали ему одну из новейших разработок – часы с коротким, но немного громоздким названием Страж. На первый взгляд это были обычные механические часы, хотя Саймон и оценил, что римские цифры внутри были выложены меленькими синими камушками. Не исключено, что и сапфирами. Но у них имелись и потайные кнопки. Первая полностью убирала изображение цифр, оставляя сплошной зелёный экран. По центру экрана мигала синяя точка, означающая владельца, а по краям через равные промежутки времени вспыхивали красные точки – вероятно, это были другие люди, которых засекали часы на расстоянии в сто футов. Другая же кнопка, согласно инструкции, окрашивало экран в цвета спектра от фиолетового до красного. Фиолетовый означал полное отсутствие магии, красный – наличие сильных охранных чар или магического существа. К подарку прилагалось и письмо. “Дорогой Саймон. Мы с матерью получили письмо от директора о том, что произошло на Хэллоуин. И хотя ты поступил храбро и благородно, ты нарушил правила и при этом попался. Запомни: нет способа надёжнее вызвать неприязнь англичан, чем нарушить правила и попасться при этом. Мне неизвестно, возникнет ли у тебя подобная потребность в будущем, но если возникнет, даю тебе один-единственный совет: не попадись. Надеюсь, наш подарок тебе в этом поспособствует. Помни: на кону стоит репутация нашей страны, и школьники Хогвартса, магическое будущее Великобритании, оценивают её сейчас по тебе. Поздравляем с уже наступившим Новым годом и желаем тебе Счастливого рождества/” Тео и Блейз прислали по коробке сладостей. От одного только взгляда на них Саймон облизнулся: нуга и кокосовая стружка были его любимыми кондитерскими лакомствами. Это при том, что Саймон о подобном заикался в лучшем случае один раз. А они вон какие внимательные, запомнили. Следующий подарок был от Драко – это оказалась книга. - Магические родословные Великобритании. Последнее издание, - прочитал Саймон на обложке. Драко остался верен себе. К книге прилагалось письмо. “Саймон На твой неискушённый взгляд может показаться, что я слишком навязчив с этой темой. Однако в нашем окружении крайне важно знать, кто где когда родился и чем прославился. Эта книга поможет тебе войти в курс дела и понять, почему мы сторонимся голодранцев типа Уизли. Причём не просто голодранцев, а добровольных голодранцев, которых полностью устраивает их положение и начисто отсутствует честолюбие. Да, кстати, я уже поговорил со своими родителями. На Рождество хорошо, что мы не стали спешить, но вот на летние каникулы в августе они с удовольствием ждут тебя в гости. Так что теперь дело за тобой. Скоро увидимся, счастливого Рождества.” Последняя коробка была от его друзей из Красного Вереска, Алисы Веретенниковой и Дениса Меньшикова. Алиса прислала ему рукавицы на кроличьем меху, которые сама же и смастерила. Она вообще с восьми лет уже умела шить и вязать не хуже иной мастерицы и, что самое интересное, ей это нравилось. Денис подарил складной перочинный нож, тоже сделанный своими руками. Письма в коробке не было: Алиса и Денис не очень любили писать. Зато было фото: они умудрились залезть на одну из башен школы и сфотографироваться. Саймон оценил, какой это был труд с их стороны: выяснить дорогу, прокрасться туда среди бела дня, так ещё и взять кого-то с собой, чтобы он их сфотографировал. Черноволосая Алиса с зелёными глазами обнимала Дениса, у которого и глаза, и волосы были золотисто-карими. Свободными руками они махали Саймону. - Может, так оно и лучше, - задумчиво сказал Саймон, - зачем писать банальности. Ведь каждый год и всю жизнь и так будет одно и тоже. А одно такое фото стоит десятка писем. Поднявшись, он достал настойку с красным перцем и принялся её разбавлять. Тритон недовольно залез под одеяло – даже разбавленная настойка красного перца ему не очень нравилась. Внезапно взгляд Саймона упал на его новые часы. И в голове тут же вспомнилась сцена в поезде, когда ему показалось, что его ящерица разговаривала с жабой Невилла Долгопупса. Взяв в руки Стража и настроив его на поиск магии, он приблизил их к самому бугорку под одеялом, где недовольно копошился Тритон. И удивлённо уставился на экран. Он мерцал бирюзово-нефритовым цветом. Согласно инструкции, на дракона он отреагировал бы красным. На гиппогрифа – жёлтым. На единорога – зелёным. На более мелких животных типа наргла, нюхлера или огненную саламандру – синим. Но получается, что таким образом Тритон по магическому потенциалу совсем немного уступает единорогу и на порядок превосходит тех же огненных саламандр. Что же он тогда умеет? Но интерес погас так же внезапно, как и вспыхнул. Даже если и умеет – ну и что? Он же умный. Может, потому что он такой умный, часы так и среагировали. Вытащив-таки недовольную ящерицу из-под одеяла и натерев её перцовой настойкой, он направился на рождественский ужин. - Не переживай, - сказал он обиженному карману, - сегодня нас ждёт праздничный ужин. Так что если ты решишь лопнуть от обжорства сегодня, я, так и быть, возражать не буду…