Это меня не остановит

Слова эхом пронеслись по классу, отражаясь от стен и возвращаясь обратно множество раз, пока совсем не утихли. Один класс. Двадцать учеников. Два преподавателя. Одно неверное слово выставит на посмешище. Один неверный шаг покажет, как труса. Одна лишняя эмоция, и все напрасно. Стоит ли теперь сдаться? Хоть парень и сказал это, но действительно ли стоит теперь стараться? Сомнения темными сгустками закрадывались в сознание, поглощая все остальное, обволакивая черной липкой субстанцией все надежды на признание и поддержу. Сердце пропустило удар. Воздух становился тяжелее, атмосфера сгущалась. Еще немного, и можно сорваться. Казалось, тишина тянется уже вечность, хотя не прошло и минуты. Рука дрогнула, пусть и на лице это неосознанное движение не отразилось. «Хоть что-то же должно случиться. Ну, хоть что-то» - мысленно уговаривал вселенную двуликий. И, к великому счастью, всевышний отнесся к нему благосклонно. Нагнетающая обстановка мигом рассеялась, когда посреди класса встал еще один ученик. Парень обернулся к Тодороки, смотря прямо в глаза. Он поднял вверх руку, сжатую в кулак, и крикнул на весь класс, раздирая молчание в клочья: -Шото-кун, я в тебя верю! Снова воцарилась гробовая тишина. Каждый пытался переварить случившееся. Теперь все смотрели на Мидорию. Спустя несколько секунд встал еще один ученик. Урарака немного неуверенно подняла вверх руки. -И я в тебя верю, Тодороки-кун! После поднялись Иида вместе с Яойрозу, прокричав о своей вере в парня. И так каждый начал вставать, поддерживать юного героя, искренне веря в то, что парень несомненно справиться с поставленной задачей. Вскоре все ученики, кроме вечно недовольного Кацуки, разрывали тишину вокруг криками. Гомон пронесся по коридорам, отражаясь от стен и несясь дальше. Шото не верил своим глазам и ушам. Все одноклассники сейчас поддерживали его. Никто не считал парня недостойным и жалким. Сидящий поблизости Бакугоу поднял взгляд на своего соперника. Внезапно ухмыльнувшись в своей демонической манере, тот слышно произнес: -Не смей меня разочаровывать! – оскалился и снова отвернулся в сторону окна. Пусть парень понимал, что в дальнейшем ему будет сложно и невыносимо, сейчас он был счастлив. Губы растянулись в еле заметной улыбке. Никто не имел права заставить его отказаться от этого чувства. Ведь так нечасто сердце приятно щемило, срываясь на несвойственный, более быстрый ритм. Никто не мог отнять этого. И этот момент останется в душе парня навечно. -Так, довольно, - спокойным голосом остановил этот беспредел Айзава-сенсей. Он поднял глаза на учеников и продолжил, - если хотите и дальше устраивать балаган, можете уходить из академии. Все поняли намек учителя и сели за свои парты. До окончания занятия в классе витал боевой дух. У учеников было приподнятое настроение и улыбки на лицах. Всегда на душе становится тепло после хорошего поднятия настроя. И только Шото понимал, что это еще не все. Хоть одноклассники и приняли парня, впереди оставалась почти непреодолимая преграда. Отец. Старатель ни за что не примет то, что его сын, на которого возлагалась миссия одолеть Всемогущего, оказался позорной омегой. Теперь, мало того, можно забыть про эту цель, так еще и падет позор на его имя. Старатель явно будет вне себя от ярости и, возможно, сожжет пару полезных в доме вещей. Конечно, если ему уже сообщили, то герой точно рвет и мечет. Оставалось лишь принять участь быть обруганным первосортной бранью. После занятий в академии, когда все ученики собирались домой, Тодороки не стал исключением. Правда, не очень хотелось добровольно идти на эшафот, но тут уже ничего не поделаешь. Всю дорогу домой юноша обдумывал то, что скажет отцу. Определенно, то же самое, что и в школе не прокатит. Старатель твердолобый, упрямый, и его тяжело пронять словами. Лишь жестко настаивая на своем всеми имеющимися доводами, можно хоть как-то заставить того задуматься. Пока мысли парня были заняты раздумьями о предстоящем разговоре, ноги уже принесли его к дому. Чертыхнувшись про себя из-за того, что еще не успел нормально все обдумать, мальчик открыл дверь. В доме стояла кромешная темнота, хоть глаз выколи. Ни один источник света не работал, и лишь луч света из открывшегося дверного проема освещал помещение. Но вскоре и его не стало, когда Шото вошел и закрыл за собой дверь. На ощупь идти оказалось не так сложно, если знаешь местонахождение всех предметов в комнате. Буквально через минуту после того, как вошел юноша, на месте, где предположительно стоял диван, засверкали языки пламени. Темный огонь очерчивал свечением линии лица своего обладателя. Гневно опущенные брови, тонкая линия сжатых губ и щели глаз, в которых мерцали бушующие красные огни. Увидеть Старателя в таком настроении не сулило ничего хорошего. Редко даже злодеи удостаивались такого зрелища. Шото смотрел перед собой, прямо на готового сжечь все здесь отца. Через пару мгновений прозвучал басистый громогласный голос: -Ты меня опозорил, Шото! Нужно было обдумать все в этот момент. Что сказать, как вести себя, как не вывести все из под контроля. Хотя, контроль сейчас был только в руках Старателя, а парень лишь представлял собой предмет для сжимания в стальных тисках. -Каждый день я ждал, что из тебя вырастет истинный герой номер один! Что от тебя будет хоть какой-то толк! И что я получил? – мужчина резко встал и выдержал долгую тянущуюся паузу, - Лишь жалкую подстилку для альф! Нельзя было позволять себя унижать, ведь тогда окажешься поверженным. Но темная тяжелая обстановка ударяла по разуму лучше чугунного молота. Если сейчас поддаться, Старатель выиграет. А этого, бесспорно, нельзя допустить. -Мне плевать, что ты думаешь, - начал юноша, с презрением глядя в глаза мужчины, - Я уже миллион раз говорил, что не собираюсь подстраиваться под твои планы. И мне абсолютно все равно, что ты возлагал на меня надежды! -Ты еще смеешь перечить? Уничтожил весь мой авторитет за одну секунду и теперь имеешь наглость что-то доказывать?! – Старатель быстрым шагом подошел к сыну, заставляя смотреть вверх и чувствовать себя гораздо ниже, как в прямом смысле, так и по статусу, - Ты лишь ничтожный жалкий пацан, что теперь ни на что не годиться и не сможет НИКОГДА стать кем-то стоящим! -Я докажу! – вскрикнул Шото, сжимая ладони и смотря на мужчину со всей своей накопившейся ненавистью, - Докажу тебе, что я достоин стать героем! И я им стану! Каждый день я усердно занимался, хоть поначалу и не по своей воле, пытался стать лучше. Каждый раз, терпя неудачу, заставлял себя впахивать еще усерднее. Стремился к цели, старался превзойти себя, не позволял чему-то себя сломить. Игнорировал то, что меня считали лишь сыном знаменитого Старателя. Желал, наконец, стать кем-то, чье имя запомнят. И я слишком долго стремился к этому, чтобы в один миг отказаться! Да, меня не будут сейчас воспринимать всерьез, будут насмехаться, но, даже являясь жалким омегой, я не отступлю. Плевать, что теперь я не смогу жить так, как раньше. Я всем докажу, что стану героем номер один! Так же, как было сегодня в академии, на комнату опустилась звенящая тишина. Старатель и бровью не повел после громкого заявления сына. Он все так же продолжал смотреть на Шото, не отрываясь и не моргая. Снова легкие парня прилипли к грудной клетке, а сердце на несколько мгновений замерло. Перед глазами, подобно паутине, появилась плотная дымка. Тишина, темнота и бьющие по глазам вспышки пламеня давили не хуже удавки на горле. Есть только два исхода. Победа или поражение. И сейчас все зависело лишь от решения Энджи. К горлу подступила тошнота. Ожидание – самое жестокое наказание. Нет ничего страшнее, чем ждать-ждать-ждать, надеяться, верить, что вот сейчас… уже почти… и… не дождаться. Разочароваться и забыть навсегда то, чего же на самом деле ты ждал. Просто перегореть и никогда больше не зажечься. Из жалящих раздумий парня выталкивают глухие тяжелые хлопки. Стоящий перед ним мужчина несколько раз хлопнул в ладоши и заговорил, наконец, прерывая тошнотворное ожидание: -Можешь закончить академию, я даю на это дозволение. Но если вдруг ты не оправдаешь сказанных слов, тебя будет ждать только один путь. Докажи мне, что ты действительно достоин. Или станешь подстилкой какого-нибудь влиятельного старика, чтобы хотя бы улучшить мое финансовое положение. Я все сказал, - с этими словами Старатель развернулся и ушел в своем направлении, оставляя юношу в кромешной темноте и с грузом навалившейся ответственности.