Jealousy

На лице Чунмена легкая непринужденная улыбка, а взгляд ласкает драгоценных фанатов, что так преданно скандируют «EXO» и машут плакатами. Любой из зрителей, будь он у сцены или по ту сторону экрана, ни за что не заподозрил бы подвох. Почему ты здесь? Почему, мать твою, ты вновь ошиваешься здесь? Чанель говорит на ухо что-то связанное с планами на выходные, но Мён молчит в ответ, многозначно пожимая плечами, но сделав это быстро и почти незаметно, он мысленно молится хотя бы дожить до этих выходных. Сердце трещит по швам, а душа тает, подобно восковой свече, делая это слишком быстро и без шанса на спасение. Сил бороться с собой совсем не осталось. Почему он смотрит только на тебя? Стоит тебе появиться, и сразу все внимание приковано к тебе. Минуты до ухода со сцены становятся вечностью. Чанель все так же рядом, но его слишком позитивное настроение куда-то исчезло, и теперь он стоит с нейтральным лицом, иногда улыбаясь фанатам и о чем-то активно раздумывая. Рука Пака ложится на плечо лидера и слегка сжимает ткань пиджака. Ненавижу. Слышишь? Ненавижу! По пути в гримерку, Чунмён цепляет локтем Чонина, делает это специально, но извиняется, совсем не искренне и открыто фальшиво, видя недоумение на лице парня. Ты… Этим же вечером, а точнее уже ночью, когда все вроде как должны сладко спать без задних ног, отдыхая после напряженного дня, этот несносный мальчишка оказывается на кухне как раз тогда, когда Мён приходит туда за стаканом воды. - Почему не спишь? Заботы в голосе достаточно, чтобы в нее можно было поверить. - Эй, Сухо, можешь перестать изображать заботливого отца, ладно? Или нет. Чонин блокирует экран своего телефона и убирает его в задний карман джинсов, спрыгнув с угла стола. Перемены в настроении друга он заметил еще во время концерта, тогда виду не подал, но теперь-то здесь никого нет. За долгие годы общения он имел возможность так разговаривать с лидером, и редкая грубость никогда не принималась за неуважение. - Тогда, не мог бы ты, хотя бы пытаться исполнить мою просьбу, Кай? - Что? Ох, да брось. На лице танцора отчетливо читаются намеки на раздражение. Чтобы снова не обсуждать эту тему в десятый или двадцатый раз, со счета он сбился где-то на седьмом , парень отводит взгляд в сторону и направляется к выходу, что не получается от слова совсем, потому как рука лидера не позволяет этого сделать, упираясь в стену и врезаясь в грудную клетку младшего. - Я просил поменьше светиться с ним? Просил. Рывок, и тело Чонина прижато к стене в сопровождении глухого звука удара. Дыхание на ухо вызывает дрожь. Ладонь сжимает край собственной футболки. - Тэмин… - Заткнись. Впервые в жизни Ким видел Мёна таким злым и грубым, с ненавистью и негодованием во взгляде, что пугало не на шутку. - Что между вами? Две пары глаз встретились и едва ли не метали искры в разные стороны и друг в друга. Ким старается заглянуть вглубь глаз собеседника, чтобы увидеть хоть намек на то, что парень вскоре успокоится. Но куда интереснее, хочет ли он сам, чтобы парень успокоился? - Что? Мы друзья, что за глупые вопросы? - Больше похоже на то, что вы вместе. Вы, черт возьми, постоянно вместе. Это так бесит, знал бы ты насколько. От одного его вида мне становится тошно. Сколько можно? Одно и то же постоянно. Ты. Смотришь. Только. На. Него, - с каждой паузой Чунмён тычет в его грудь все сильнее. - Почему, когда его нет рядом, ты пожираешь взглядом меня, не оставляя без внимания даже малейшую деталь, а когда есть он, ты даже изредка не обращаешь на меня свое гребанное внимание?! Да, я эгоист! Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня. Он дышит глубоко и часто, его всего переполняют смешанные чувства, из которых, ярче всего ощущается облегчение, скинувшее с только на вид хрупких плеч нелегкий груз. Пухлые губы искривляются в усмешке, а выражение лица теперь не кажется ошеломленным. - Мне всегда было интересно, как далеко зайдет твоя ревность. У Чонина разбита губа и во рту постоянный металлический привкус крови. Ах да, во рту постоянный металлический привкус крови. Ах да, во рту так же и язык Чунмёна, чья спина испещрена сильно заметными алыми полосами. Око за око, так сказать. Сгорая в пламени страсти, они мстят за все, доводя друг друга до иступления, теряются во времени, пока за окном не начинает светать, а утром они скажут друзьям, что наткнулись ночью по пути в магазин на какого-то психа и правдоподобно, в красках опишут произошедшее. Никто не спросит, почему они не вызвали полицию или зачем они вообще пошли куда-то посреди ночи, когда дом полон всего, чего только можно пожелать, и даже того, чего нет даже в ближайших супермаркетах, до которых на своих двоих идти четверть часа. Никто и не поверил в их маленькую легенду, потому-что кто-то этой ночью был слишком громким. Чанель не был зол, но был расстроен тем, что так и не смог даже вздремнуть, то и дело потирая глаза, зато Дио испепелял парочку идиотов, надеясь на самом деле прожечь в них огромные такие дыры. А вот Чонде призадумался, ведь он даже и представить не мог, что Чонин может тянуть такие высокие ноты. Такой талант пропадает…