Вкусный...

♦•♦

—Чон Хосок, а я уже говорил, что ненавижу тебя? - Парень, мило надув губы, скрестив руки на груди, а ногу закинув на ногу, сидя отвернулся в противоположную сторону, наблюдая за людьми за соседними столиками. —Чимина, три раза сегодня, пять вчера, и просто дохуя три дня назад. - Сдерживая просящийся наружу смех, отвечал красноволосый, что сидел напротив. —Потому, что три дня назад ты сорвал мне, возможно наилучший секс! - Голос повысился, а заинтересованные посетители наблюдали, краснея ушами. —Ты решил выставить наши отношения на огромную публику гомофобов, малыш? - Как бы для более грозного взгляда, поднял одну бровь. —У нас нет никаких отношений, хён! —Ты разбил мне сердечко, Минни! - Наигранно схватившись за левую часть груди, вздыхал Чон. —Ой, отстань. Внезапно тон старшего изменился. Голос стал серьёзным, а взгляд более нежный. —Ты же прекрасно знаешь, что я буду добиваться тебя столько, сколько потребуется. Завтра идём ко мне, кушаем тортик и смотрим кино, без возражений. —Всё это так внезапно, хён... - На лице младшего появилось то невинное наигранное выражение, и Хосок увидел. Увидел и улыбнулся. —Когда ты орудовал своим ротиком под столом, ты так не говорил. —Ты просто не представляешь, как я тогда был смущён, на деле во мне бушевало столько эмоций! - Упорно жестикулируя, буквально кричал —Я сделал это, не осознавая! —Да-да.

♦•♦

—Чимини, хочешь сходить в кино? - А Пак таки застыл. Голос Хоупа ему нравился всегда, но в трубке телефона он звучит так... Сексуально. Боже, Чимин хочет этот голос. —И чего ты молчишь, мелкий? —В парк хочу. - Наконец-то отмерев, бросил Пак. —Понял, булочка. Тогда собирайся - Он сделал небольшую паузу. —Одевайся потеплее, на улице дубак.

♦•♦

Если выбирать между домом и улицей, Чимин сразу же выберет дом. Там его не беспокоят, а плед можно разделить с, вроде как, уже любимым человеком. Можно смотреть Смешарики, попивая напитки, заедая это всё чипсами, купленными по скидке. При всём этом, можно слушать ворчание парня, сидящего рядом по поводу того, что если блондин не укроется пледом впредь до носа, то заболеет. На это можно было только смеяться. —Знаешь, хён, я никогда и ни с кем не любил гулять в холодную погоду. — Немного отпив обжигающего напитка в виде какао, продолжил. — Но ты, видимо, особенный. - Он глядел прямо в глаза, изучая, а после застывая в недоумении, заметив нежность в вперемешку со смешинками в пронзающем взгляде. «Это как вообще?!» Хосок таки не сдерживается и начинает смеяться, мягко утыкаясь носом в ключицы младшего. —Да уж, я особенный, не каждому ты отсасываешь в школьной библиотеке под столом. - Вытирая наигранные слезинки, говорил он. —Хён, я тебя ненавижу! Такие моменты можешь портить только ты. А потом ещё спрашиваешь «Хэй, Чимини, а чего это ты не соглашаешься со мной встречаться?!» — Смешно пародируя голос старшего, обиженно надувая щёки, отвернулся. На сей жест Хосок лишь умилился, притянув младшего к себе, в ладоши взяв его лицо, оставляя невесомые поцелуи на носу, щеках, веках... —Так что, Чимин, ты согласен быть со мной? - На свой вопрос он видит лишь еле заметный кивок в свою сторону, но продолжает. —Готов ли ты терпеть меня, такого гиперактивного собственника, ублюдка... —...Прекрасного - Чимин за него продолжил — Согласен, конечно.

♦•♦

—Слушай, хён... - Голос звучит мягко, слегка наигранно, но Хосок, кажется, не замечает этого. Подняв вопросительный взгляд на парня, приподнимает брови для более состоявшейся мимики. —Тебе, блять, не надоел этот коврик, который по закону жанра должен быть белым, но он у тебя коричневый? Коричневый, хён! —А мне нравится. В нём столько воспоминаний... - положив ладошку к подбородку, он продолжил: —Здесь в первый раз покакала Микки, тут была пролита кружка моего любимого кофе, тут блеванул мой брат после своей пьянки, а в этом уголочке вот... —Понял я, понял! - Пак что-то ворчит непонятное, но Хосок всё равно улыбается от столь милой картины. —Хорошо, давай купим новый? - Так же улыбаясь, мягко говорит старший.

♦•♦

       —Чон-придурок-хён-Хосок! Я столько готовился, а ты опять не хочешь меня? Хосоку стыдно. Стыдно признавать, что боится сделать больно любимому человеку. Он же сам откинется, если из глаз малыша потекут слёзы. Но признавать он этого, конечно, не будет. Ибо стыдно. Он старше, сильнее, возможно, не умнее, конечно, но он должен принять решение рано или поздно. Он рассматривает Чимина, что сидит на его кровати полуголый, положив ногу на ногу, руки скрестив, а губы надув. Пальцы сами тянутся к блондинистым волосам, приводя их в беспорядок. —Хочу, очень... - Пак резко повернул голову в его сторону, смотря, кажется, в душу и с надеждой. —Раз хочешь, то вот он - я, перед тобой, полностью открытый и сексуальный! Хосок вздохнул громко, в смятении. —Уверен, что готов мне довериться? —Я тебе доверяю себя, полностью. Чон к кровати идёт медленно, нависает над головой, располагая свои руки около бедер младшего и смотрит. Смотрит на макушку и ждёт момента. Чимин поднимает голову вверх, ударившись носом о чужой, а Хосок сразу впивается в его губы. Нежно, посасывая то нижнюю, то верхнюю губу, что продолжалось не долго. Младший решил позиций не сдавать, и в приоткрытый рот старшего залетел язык, отчего тот раскрыл глаза в удивление, но после вновь прикрыл. Они боролись за доминирование в поцелуе. И Чимин явно не проигрывал до определенного момента. Разрывая поцелуй, Хосок повалил Чима на кровать, нависая сверху. Такой Пак его дурманил. С припухшими от поцелуя губами, со взглядом, полным нежности и разврата и часто поднимающеюся грудью. Он нежно целовал шею, оставляя небольшие метки, в виде засосов, что располагались поочередно, создавая вид цепи. Этот вид был безумен, эстетичен. «Прекрасный.» Хосок падает и, кажется, теряется в ямочке между ключицами младшего, вдыхая их запах. Руки его бродят по накаченному телу Пака, очерчивая кубики пресса. Припадая к ним губами, оставляет ещё больше своих меток. Ведь Чимину это пойдёт, он уверен. Младший под ним начинает неуверенно стонать. —Хэй, не сдерживайся, прошу. - Неуверенно кивнув, он вдруг вскрикнул, ведь своими махинациями Хоби пробрался ладонью ему в боксеры. Он сильнее и ближе напирает, будто бы есть куда. Придерживая одной рукой голову Пака, другой мучительно медленно надрачивал, вызывая несдержанно громкие стоны и всхлипы. К последнему он был явно не готов. Мажет губами по щекам, носу, глазам...