Лидер всегда прав

Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Как американские горки. Иногда, когда ты видишь его счастливую озорную улыбку, обращённую только к тебе, ты действительно думаешь, что, может быть, когда-нибудь ваши дружеские отношения перерастут в нечто большее. И ты тешишь в себе эту надежду. Лелеешь её, как зеницу ока. И терпеливо ждёшь, когда он, наконец, всё поймёт и примет. Иногда, когда он под покровом ночи неслышно прокрадывается к тебе в кровать и горько плачет из-за своей безответной любви, уткнувшись в твоё плечо, ты окончательно осознаёшь, что ваши дружеские отношения никогда не перерастут в нечто большее. Твоё сердце разрывается от боли. Становится трудно дышать. И ты до крови кусаешь губы, чтобы не расплакаться, боясь, что он всё поймёт и возненавидит. В такие ночи ты твёрдо решаешь для себя, что должен забыть и жить дальше. И нарочно терзаешь себя, прокручивая в голове все самые болезненные воспоминания, оставленные твоими чувствами к нему. Ты надеешься убить их в себе. Раз и навсегда выжечь ненавистью их из своего сердца. Но наступает утро и ты, увидев его улыбку, сдаёшься. Опять. Всё повторяется снова и снова. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем… Ты начинаешь сходить с ума от всего этого, и тебе кажется, что эта пытка никогда не закончится. А в один прекрасный вечер ты срываешься. Без истерик. Просто встаёшь и уходишь, хлопнув дверью, и всю ночь бродишь по пустынным улицам, не разбирая дороги. Ты не чувствуешь ни боли, ни злости. В твоей голове и сердце совершенно пусто, как в только приобретенной копилке. Похоже, что раз, за разом выжигая и вновь исцеляя свои чувства к нему, ты и не заметил, как они выжгли тебя самого. С рассветом ты поворачиваешь в сторону дома. Потому что надо вернуться. Потому что работа. Ответственность. И уже стоя у двери, думаешь, что это всё было так глупо… Сбежать посреди ночи не понятно куда и почему. Ты вздыхаешь и открываешь дверь, заранее готовясь к тому, что вечно волнующийся лидер сейчас выскочит в прихожую, накричит на тебя, а потом посадит в гостиной и потребует объяснений. Но зайдя в квартиру, ты чувствуешь укол совести. Лидер спит на полу в прихожей, привалившись спиной к стене. И твоё сердце неприятно сжимается, от осознания того, что из-за тебя он просидел здесь всю ночь. Ты прикасаешься к его плечу, и он моментально просыпается. Вы смотрите друг другу в глаза, и ты видишь в его взгляде облегчение на пополам с грустью. Он со вздохом встаёт и смотрит на часы. – Всё будет хорошо, Донун, – устало говорит он и уходит в комнату. И тебе паршиво. Паршиво, как никогда. Ты думаешь, что лучше бы он со всей силы впечатал тебя в стену и отчитал по полной программе, чем вот так. Ты тихо заходишь в комнату и забираешься к себе на кровать. В комнате стоит неестественная тишина. Никто не спит. Эта гнетущая тишина давит, и звонок будильника в ней кажется спасением. День проходит тихо. Никто ничего не спрашивает у тебя и не пытается «серьёзно поговорить». И ты не знаешь, кого благодарить за это — забитое расписание или лидера, который, как волнующаяся мамаша, целый день нарезает вокруг тебя круги, не подпуская никого ближе, чем на метр. Первый защиту обходит Ёсоб. Совершив успешный манёвр, он ловко уводит тебя прямо из под самого носа лидера и, запихав в какую-то кладовку, смотрит на тебя долгим испытующим взглядом. – Знаешь, если держать всё в себе, становится только хуже. Если захочется выговориться, ты всегда можешь рассчитывать на меня, — говорит он тихо и выходит, давая тебе пару минут побыть наедине с самим собой, прежде чем лидер вычислит это сомнительное укрытие и как маленького отведёт тебя за ручку обратно в гримёрку. Но проходит 5 минут, а лидер так и не появляется и ты всё-таки решаешься выйти. Ты открываешь дверь и сразу же жалеешь о том, что сделал. Напротив тебя стоит человек, который в списке «С кем я больше всего сейчас не хочу разговаривать» занимает почётное второе место. Ты неловко мнёшься и думаешь, будет ли слишком странно смотреться, если ты, ничего не сказав, забьёшься обратно в кладовку и забаррикадируешь дверь. – Сейчас очередь Дуджуна сниматься, так что вернуть тебя поручено мне, — говорит Хёнсын спокойным бесцветным голосом и от этого спокойствия тебе становится ещё больше не по себе. Погружённый в свои мысли ты не сразу замечаешь, что он протягивает тебе руку. Помявшись пару секунд, ты всё-таки решаешься и протягиваешь свою. Его рука тёплая и мягкая, что разительно отличается от его холодного образа, и ты невольно забываешь от этого тепла. Ты понимаешь, что он пытается поддержать тебя, но не может подобрать слов. Холодный снаружи, но тёплый и чувствительный внутри. Ты думаешь, что начинаешь понимать, за что он его так любит… и эта мысль будто обдаёт тебя ледяной водой. Да, любит. Его. Не тебя. Вы с Хёнсыном благополучно добираетесь до гримерки, и ты сразу забившись в самый дальний угол, утыкаешься в свой телефон. Через пару минут рядом с тобой падает тушка и перед твоим носом возникает банка колы. И ты улыбаешься. Чунхён есть Чунхён. Вы ещё долго сидите с ним так, играя в телефоны и попивая колу, и ты искренне благодарен ему за это время. Оказавшись после съёмок дома, ты, наконец, осознаёшь на сколько сильно устал. И, не замечая заговорщицких взглядов одногруппников, ты идёшь в комнату. На кровати Дуджуна кто-то лежит. И забравшись на свою кровать и встретившись взглядом с Кикваном, ты слишком поздно осознаёшь, что Дуджун сейчас возится на кухне, пытаясь соорудить что-нибудь съедобное для вечно голодных одногруппников. Первая мысль – бежать. Но ты ясно представляешь себе лицо Киквана, когда ты вдруг спрыгнешь с кровати и выбежишь из комнаты, и остаёшься на месте. Вы просто молча смотрите друг на друга. – Почему? — наконец первым нарушает он затянувшееся молчание. И ты не знаешь, что ответить. В самом деле, не говорить же: «Прости Кикван, я влюбился в тебя с первого взгляда, но знаю, что ты любишь Хёнсына, поэтому сорвался и переполошил всю группу». Ты тяжело вздыхаешь и ложишься на спину, прикрывая глаза, надеясь, что Кикван поймёт, и не будет лезть к тебе с вопросами. Пару минут ничего не происходит. Но потом ты слышишь шевеление рядом с собой и чувствуешь, как тёплые мягкие губы накрывают твои. Сначала ты напрягаешься от осознания нереальности происходящего, но уже через несколько секунд чувствуешь, что цепи сковывающее твоё сердце исчезают и ты, обвив руками Киквана, со всей силы прижимаешь его к себе. Наконец-то твой. *** Оставив Донуна в кладовке, ты поспешно отправился на съёмочную площадку. Кикван как раз закончил съёмку. – Надо поговорить, — шепнул ты и, взяв за руку, оттащил его в какой-то тёмный угол. – Но Ёсоб... — попытался что-то сказать Кикван. –Ничего не говори, просто выслушай меня, — начал ты тараторить давно заготовленную речь. – Я знаю, что ты давно и безответно влюблён в Хёнсына… И не надо так удивлённо смотреть, об этом знает уже вся группа. Как, в общем-то, и о том, что пока ты страдаешь от любви к Хёнсыну, Донун страдает от любви к тебе. Можешь не верить, но это правда. И сорвался он из-за этого. И я знаю, что ты хочешь сказать. Донун для тебя просто друг и ты любишь Хёнсына... Но, Кикван, я прошу тебя очень хорошо подумай, прежде чем принять окончательное решение. Сегодня мы ляжем в гостиной, так что комната в вашем распоряжении. Надеюсь, вы, наконец, поговорите и расставите все точки над «и»... Просто, доверься своему сердцу, ладно? Ты вздохнул и, похлопав ошарашенного Киквана по плечу, отправился к съёмочной площадке. Лидер был там. Он стоял, прислонившись к стене и рассматривая суетящихся вокруг людей. Ты тихо подошел к нему и пристроился рядом. Некоторое время вы просто молчали. – Я волнуюсь за них, — наконец не выдержал ты. – Всё будет хорошо, малыш... — улыбнулся Дуджун и погладил тебя по щеке. – У нас же всё хорошо... вот и у них будет, — добавил он заговорщицким шепотом после не долгой паузы. Ты уткнулся ему в плечо и улыбнулся. Лидер всегда прав, всё у них будет хорошо.