Всё, что в моих силах

Еда

Порядок их отношений идет так: незнакомцы первый год старшей школы, невольные (вынужденные) товарищи следующие три года учебы, вроде как близкие друзья на первом году в университете, случайно ставшие друзьями с привилегиями на весь дальнейший семестр после этого и тогда, наконец, официальная пара следующие несколько месяцев. Ушло много времени, но теперь они уверены в статусе их отношений и очень счастливы вместе. В целом, они знают о существовании друг друга твердых шесть лет, хоть большая часть этого времени и ушла на то, чтобы понять, что обжигающее разочарование, которое они испытывали друг к другу, было в основном чувством симпатии. Они прошли долгую, сбивающую с толку, выматывающую дорогу, но теперь Кит и Лэнс наконец во всем разобрались. Хоть технически они и были парой всего несколько месяцев, они знали друг друга много лет. И поэтому были уверены, что могут жить вместе, не говоря уже о том, что того требовали даже обстоятельства; когда Ханк захотел съехаться со своей девушкой Шей, а в Ките пробудилось желание сбежать от наблюдательного ока старшего брата, время совпало просто идеально. И месяц спустя они разделили пространство, которое раньше было холостяцкой берлогой Лэнса и Ханка. Теперь это их личный дом. Лэнс счастлив. Он любит жить с Китом. Он любит то, что они живут вместе, во вполне пристойной квартире. Конечно, она не самая лучшая, но на время сойдет. Расположение позволяет им дешевую аренду, отсюда и дополнительная комната, которая всегда рада приветствовать новых гостей. По правде говоря, Лэнс платит немного больше денег за проживание, чем Кит, который сначала протестовал, но кубинец быстро заверил, что он все равно зарабатывает больше денег; все-таки большая семья значила много связей, потому старшая сестра Лэнса устроила его на хорошо оплачиваемую работу в престижном отеле на пляже, где он также подрабатывает инструктором по серфингу. Часть с инструктором по серфингу приносит ему не только прибыль, но и веселье. В то же время Кит работает автомехаником, выполняя только базовые поручения, поскольку его начальник не хотел, чтобы он копался в машинах слишком глубоко, так как у него нет нужного образования. Все идет гладко, как по мнению Лэнса, даже если они живут вместе всего несколько недель. Он любит просыпаться рядом с Китом, любит, как Кит усаживается на кухонную тумбу, наблюдая, как он готовит, любит проводить ленивые дни с ним на диване. Но больше всего он любил смотреть, как стены Кита постепенно опускаются, меняясь на стены дома, который они построили вместе. Но что он не любит? Приходить домой поздно вечером и находить Кита, который сидит на диване за просмотром повтора «Звездного пути» и ест равиоли прямо из консервной банки. — Кит, — спокойно проговаривает Лэнс, едва переступив порог квартиры, удерживая на плече висящую на длинном ремешке сумку. Его глаза твердо направлены на Кита, который смотрит прямо в ответ, запихивая пару равиолей в рот. Темные брови непонимающе хмурятся от явного шока на лице Лэнса, как будто есть холодные полуфабрикаты из железной банки — это что-то нормальное. Лэнс чуть не вздрагивает. Вокруг рта Кита размазан красный томатный соус. Лэнс задается вопросом: почему, во имя всего святого, его привлекает то, что Кит умудрился замазать подливкой даже лоб. «Любовь — слишком странная штука» — заключает он у себя в голове. — Что? — спрашивает Кит с вопросительно приподнятой бровью, совершенно не замечая странность его текущего затруднительного положения. Лэнс пару раз моргает, смотрит на своего парня, потом на злосчастную банку в его руках и снова хлопает глазами. — Кит, — повторяет Лэнс, не отрывая взгляд от консервы, и почти давится воздухом, когда Кит делает очередной укус. — Что? — нетерпеливо отвечает Когане, резко бросая лязгнувшую о дно банки вилку, чтобы взмахнуть теперь освободившейся рукой в жесте непонимания. Спустя момент тишины, во время которого они непрерывно смотрели друг на друга, Кит опускает плечи и закатывает глаза. — Я знаю, что мы не должны брать еду из запасов на случай урагана, но мы все равно идем завтра в магазин, можем купить еще, — он пожимает плечами, как будто это должно успокоить все беспокойства Лэнса. — Подожди, — МакКлейн растеряно хмурит брови. — Это из запасов на случай урагана? Кит медленно кивает и, приподняв брови, делает еще один укус. Почему-то это волнует Лэнса намного меньше, чем то, что Кит ест холодные равиоли из банки. Даже не из тарелки, разогретыми. Нет. Прямо из банки, как какой-то чертов гуманоидный троглодит. — Ладно, не важно, это не… Кит, почему ты ешь прямо из банки? Кит, у которого на лбу все еще лежит пятно соуса, с все так же приподнятыми бровями, пожимает плечами. — Потому что я был голоден? — отвечает он как что-то само собой разумеющееся. — И я хотел равиоли, — признается он так невинно, что это почти мило. Почти. Кит жил на диете из консервированной еды до того, как люди начали готовить для него настоящую еду. — Нет, Кит, детка, я имею в виду почему банка? У нас есть микроволновка, духовка, кастрюли. Тарелки? — Лэнс благодарен, что у него есть хотя бы вилка. Кит закатывает глаза, потому что понятное дело, что среди них двоих Лэнс — самый иррациональный и непонятный человек. — Зачем пачкать посуду, если я могу есть из банки? — разумно объясняет Кит, запихивая очередную порцию печально холодных равиолей в рот. Лэнс не понимает, как этому человеку удалось оставаться живым последние двадцать три года. Он делает мысленное напоминание поблагодарить Широ за помощь в выживании Кита во времена его подросткового возраста. Будто по команде, Спок на экране телевизора говорит: — А он прав, капитан. Лэнс обиженно смотрит на широкоэкранное устройство. — Заткнись, Спок, — недоверчиво шипит он, на что Кит отвечает: — Не говори Споку заткнуться, — их глаза встречаются, на лбу Кита все еще виден развод соуса, который идет в разрез с мрачным выражением на лице, а то, в свою очередь, не вяжется с той же металлической банкой в крепко зажатых руках. Именно в этот момент Лэнс понимает, насколько он влюблен в этого мужчину. МакКлейн вздыхает и проводит рукой по волосам, поднимая взгляд на невидимое существо в небесах. «Это чудо, что Кит еще не умер от пищевого отравления, поэтому я думаю, что ты настоящий». — Подвинься, — предупреждает Лэнс, едва дав Киту время, чтобы ретироваться, прежде чем чуть не упасть ему на колени. Когда МакКлейн садится на диван, голова Кита ложится ему на плечо. Лэнс смотрит на своего парня, чьи темные глаза заинтересовано прикованы к экрану телевизора. Лэнс всегда любил яркие, разноцветные глаза до встречи с Китом. Наверное, из-за испорченного обществом представления об истинной красоте. Жаль, что он не понял раньше, насколько прекрасные темные, чернильные глаза. Что-то в их мягкости притягивает Лэнса, с легкостью привлекает к себе внимание, хоть и не дает полностью прочитать эмоции из-за скрытой силы. Импульсивно, Лэнс поднимает руку и большим пальцем вытирает соус со лба Кита, позволив ему ненадолго задержаться на мягкой коже, прежде чем отстраниться и вытереть подушечку о свои черные джинсы (которым все равно пора отправляться в стирку). Кит с любопытством смотрит на него. Лэнс просто пожимает плечами. — Просто захотел прикоснуться к твоей прекрасной мордашке, — он не совсем лжет. Лэнс втайне считает, что привычка Кита неаккуратно есть очаровательна. Когане смотрит на него с вопросительно задранной бровью, прежде чем на его лице отражается что-то мягкое, а ухмылка против воли расползается на губах. — Ладно, — говорит он, несмотря на то, что сам же подбивается ближе к боку Лэнса, который закидывает руку ему на плечи. Что ж, возможно, Лэнс забирает свои слова назад, но только потому, что по какой-то чертовой причине он любит возвращаться домой и находить Кита, жующего равиоли из банки. Он просто вроде как надеется, что этого больше не повторится. Вроде как. Ему срочно нужно научить Кита готовить.

***

Магазин

Оглядываясь назад, Лэнс понимает, что он не должен был просить Кита закончить покупки, пока он отошел заказать им сэндвичи в гастрономическом отделе. По какой-то причине он не думал, что вернется к тележке, наполненной двумя пачками зефира, четырьмя коробками разного печенья и пластиковыми упаковками с макаронами и сыром среди прочего ассортимента вредной еды. В настоящий момент Кит роется в хлебном отделе, что очень разумно с его стороны, ведь у них закончился хлеб. — Кит, — зовет Лэнс, наблюдая, как его парень берет с полки свежую буханку и небрежно бросает её в тележку. Затем поворачивается к МакКлейну. — Лэнс, — как попугай, повторяет он, уже двигая тележку туда, куда ведет его желудок. Лэнс со вздохом идет за Китом, который на ходу сканирует полки взглядом. — У нас две пачки зефира, — замечает Лэнс, осторожно опустив их упакованные сэндвичи в переднюю часть тележки. Он также аккуратно перекладывает беспечно брошенный Китом хлеб, чтобы не раздавить его. Кит кивает. — Да. — Почему? — Одна пачка шла в подарок, — ответил Кит, растерянно взглянув на Лэнса. — Как и все остальное, — объясняет он и указывает на содержимое корзины. Лэнс кивает. Кто бы сомневался. — Ну, зато ты умеешь экономить, — он рассматривает запасы вредной еды. По правде говоря, Лэнс очень удивился, когда узнал, что Кит огромный сладкоежка и питает особую любовь к всяким нездоровым закускам. Это даже мило, поскольку на первый взгляд Кит кажется хмурым, серьезным парнем. И даже сейчас, с набитой под завязку тележкой, Лэнс находит это привлекательным, хоть слегка выматывающим и опустошающим кошелек. Он чуть не спотыкается, когда Кит неожиданно останавливается перед ним и выпрямляется, как заметивший добычу кот. Лэнс с любопытством выгибает бровь. Кит поворачивается к нему с ничего не выражающим лицом, прежде чем коротко прошептать: — Джелато, — и броситься к отделу с морозилками, утащив за собой всю тележку. Лэнс смотрит ему вслед несколько секунд, прежде чем тяжело вздохнуть в свои ладони. — Боже, я, блять, люблю его, — он направляется в проход с холодильниками, где и планирует забрать данные Киту привилегии наполнять их тележку. Видимо, власть ударила ему в голову. Лэнс мысленно добавляет походы по магазинам к списку вещей, которым он должен научить Кита.

***

Посуда

Прошло довольно много времени с тех пор, как выходной у Лэнса и Кита выпадал на один день. Приятно позволить себе спать подольше, ни о чем не волноваться и ходить по дому в одних штанах в противовес деловому костюму и плавкам. У них, как Лэнс думает (и надеется), образовалась собственная утренняя рутина. Лэнс готовит завтрак на них двоих (на этот раз французские тосты), пока Кит сидит на свободной тумбе рядом с духовкой, смешивая ингредиенты по просьбе Лэнса или просто наблюдая за его действиями. Такие виды утра для Лэнса самые любимые. Они дают ему вкусить то, что, возможно, содержит их будущее. Может, он выдает желаемое за действительное, и Лэнс не уверен, зайдет ли у них все так далеко, но… Ему нравится воображать. Хотя он надеется, что в будущем Кит будет чаще готовить. Но они пока что работают над тем, чтобы обучить его блюдам более сложным, чем яйца в любом проявлении и жареные тосты. Процесс идет небольшими шажками. Иногда они добавляют бекон в это уравнение, и все заканчивается тем, что Кит, держа в одной руке крышку от сковороды, чтобы защитить себя от летающего во все стороны обжигающего масла, тыкает куски шипящего мяса самой длинной лопаткой, которую может найти, все это время напоминая Лэнсу (визжа), что «это опасно! Зачем ты вообще это делаешь?». Воспоминания вызывают на лице Лэнса улыбку, пока рука заученным движением переворачивает зарумянившийся с одной стороны тост. Кит держит теплую чашку кофе в руках, без сомнения наполненный сладкими сливками и сахаром. Он легко покачивает свешенными ногами, делая небольшие глотки. Лэнс замечает, как он иногда поглядывает на него из-за края кружки, и тихо смеется. — Что? — спрашивает Кит, с интересом выгибая бровь и держа чашку в паре миллиметрах от губ. — Ничего, — Лэнс пожимает плечами. — Просто каждые несколько секунд ты бросаешь страстные взгляды на мое потрясающее тело. Кит фыркает и с ухмылкой бьет своего парня в бедро. — Ты все начал. — М-м-м, нет. — Да, раньше. Я видел, как ты пялишься, — говорит Кит, и тогда Лэнс припоминает, что действительно делал нечто подобное. В тот момент Кит даже не выглядел особенно милым: он только выкатился из кровати и с волосами, больше похожими на птичье гнездо, неряшливо елозил щеткой по зубам. Но для Лэнса это все равно было очаровательно. Он ухмыляется и пожимает плечами, опуская взгляд обратно на плиту. — А ты можешь винить меня? — спрашивает Лэнс с хитрой усмешкой. Они встречаются глазами, и улыбка МакКлейна расширяется, когда он замечает очевидный шок на лице Кита. Когане насмешливо фыркает, когда возвращает себе чувство остроумия, хоть на его щеках и проступает легкий румянец, а нога снова бодает чужое бедро. — Размазня. — Тебе это нравится, — возражает Лэнс. Кит закатывает глаза, несмотря на широкую ухмылку, которую скрывает за глотком кофе. Лэнс наблюдает за его действиями и морщит нос от легкого отвращения. — Не понимаю, как ты это пьешь, — комментирует он, пребывая в ужасе от количества сахара в горячем напитке. Кит словно нарочно делает еще один глоток, не отрывая взгляд от Лэнса. — Кстати, у нас закончились сливки, — вместо ответа объявляет он, с удовлетворенным вздохом убирая чашку от губ. — Да мы только купили их! — недоверчиво взвизгивает Лэнс. Кит пожимает плечами, спрыгивает с тумбы и ставит чашку в раковину. — Ну, они закончились, — отвечает он. Лэнс качает головой и замечает: — Просто глядя на тебя, я чувствую зубную боль. — Я не настолько сладкий, — Кит фыркает и уходит в сторону их спальни. Кончики губ Лэнса приподнимаются от улыбки. Он подходит к посудомоечной машине, чтобы взять две чистые тарелки, любезно отправленные туда Китом. Когда он открывает дверцу, оттуда выскальзывает облако теплого пара. Он тянется за двумя все еще теплыми после мойки тарелками, но резко останавливается, когда замечает на нижней полке кое-что необычное. Он щурится, откладывает посудины на кухонную тумбу и пододвигается к непонятному предмету. И там, наряду со столовыми приборами, лежит ассортимент инструментов, никоим образом не связанных с приготовлением пищи. Лэнс закрывает глаза и вздыхает, прежде чем потянуться за парой блестящих после мытья плоскогубцев. Он возится с ними пару минут, задумчиво открывая и закрывая, пока не проводит ладонью по лицу, выпустив обреченный вздох. — Кит, — зовет он нарочито нейтральным голосом. Слышится приглушенный вопросительный звук, прежде чем Кит выходит из их комнаты, теперь задняя часть его волос завязана в небольшой хвост, пока оставшиеся пряди отказываются ложиться в прическу. — О, смотри, получилось, они выглядят как новые, — небрежно говорит Кит, прогулочным шагом дойдя до Лэнса и забрав инструмент из его рук. Пока он рассматривает его, в его выражении проскальзывает смесь удивления и удовлетворения, но ни капли стыда или смущения. Лэнс тяжело вздыхает. — Да, так же, как и другие раннее вымазанные грязью и маслом инструменты, которые ты положил в посудомоечную машину, в которой мы моем вещи, из которых едим. Кит просто кивает, продолжая с восхищением рассматривать прибор у себя в руках. — Круто, — Лэнс хлопает себя ладонью по лицу так сильно, что Кит подскакивает от неожиданности. Когда он проводит рукой по всему лицу, чтобы увидеть обеспокоенный и испуганный взгляд своего парня, Лэнс стонет. — Что не так? — спрашивает Кит, крепко нахмурив брови. — Кит, нельзя класть предметы, не относящиеся к посуде, в посудомоечную машину, — объясняет Лэнс. — У меня получилось, значит, можно, — Кит подходит к моющему устройству и начинает доставать оттуда остальные рабочие инструменты, чтобы сложить их на кухонной стойке, иногда останавливаясь, чтобы тщательно осмотреть их. — Только потому, что ты можешь, не означает, что должен, — отчитывает его Лэнс. Кит без изменений продолжает изучать свои приборы, теперь выстроенные в ровный ряд. — Зачем ты вообще засунул их посудомойку? — спрашивает Лэнс, с недоверием наблюдая за своим парнем. Кит пожимает плечами. — Они были грязные, — поясняет он безучастно. — Я подумал, что если ей удалось отмыть ту кастрюлю, в которой я спалил суп… — Я все еще считаю, что это было впечатляюще. — Заткнись. Я подумал, что она сможет убрать с них грязь, так и оказалось, — Кит поднимает и изучает очередной инструмент, который для Лэнса выглядит как очень сложный гаечный ключ. — Это же было на один раз, да? — с надеждой уточняет Лэнс. Кит, кажется, не слышит его, слишком увлеченный лежащими перед ним сверкающими предметами. Он зачерпывает столько инструментов, сколько может, и идет ко входной двери, где стоит его коробка с рабочими принадлежностями. — Захвати то, что осталось, — просит он. Лэнс хочет возразить, он почти так и делает, но… Господи, Кит иногда такой рассеянный, что это, в одинаковой мере, как умиляет, так и немного разочаровывает. Лэнс ненавидит это, и под ненавистью он подразумевает, что любит. Поэтому, скрепя сердце, он берет инструменты, которые не смог отнести Кит, и идет за ним в коридор. Всю дорогу его голова занята размышлениями о том, как объяснить Киту, что только потому, что он может мыть свои инструменты в посудомоечной машине, не значит, что он должен.

***

Стирка

Понедельники — худшие дни на свете, по ненавязчивому мнению Лэнса. Воскресенья занимают второе место в этом досадном списке, но только потому, что они подразумевают неизбежное приближение первого дня недели. Так что воскресенья не самые приятные промежутки времени только из-за ассоциации. Но, к счастью, ему не надо никуда идти в свои законные выходные. Однако, что не радует, так это то, что по понедельникам он возвращается домой поздно, а Кит ещё позже. Только из-за этого простого факта понедельники становятся в миллион раз хуже. В довершение к позднему возвращению домой, он даже не может пообниматься со своим мужчиной в постели. Через несколько часов Лэнсу нужно будет уходить на работу, но пока что у них есть совместное утро. Лэнс рассеянно, но с небольшим беспокойством наблюдает, как Кит готовит омлет. К счастью, блюда из яиц даются ему с успехом. Один раз Широ упомянул, что те были любимой едой Кита в детстве, поэтому в один день он набрался решимостью научиться готовить их в совершенстве. На плановой проверке у доктора выяснилось, что у него был опасно высокий уровень холестерина. Поэтому теперь ему приходится ограничиваться двумя блюдами из яиц в неделю на благо своего здоровья. После завтрака они располагаются на диване, уложив себе на колени свои ноутбуки и пытаясь сделать домашнее задание вместе. На носу Кита, что прижимается к его боку, висит пара очков для чтения. Лэнс узнал об их существовании в начале их отношений. Они определенно стали любимым атрибутом на теле Кита, поскольку делают его парня невыносимо сексуальным. С большой неохотой Лэнс в конце концов решает начать собираться на работу и встает с удобного места под теплым боком Кита. Он идет по холодному полу к прачечной комнате и слабо вздыхает, открыв сушилку. Когда он собирается выгрузить всю одежду в корзину, то замечает тревожное количество розового цвета. МакКлейн растерянно застывает и рассматривает содержимое сушилки. Он не может вспомнить, чтобы у них было столько одежды мягкого пастельного оттенка, и секунду спустя понимает, что это потому, что у них ее действительно нет. Присев на колени и чуть ли не нырнув в барабан, он неизбежного находит виновника в виде красной футболки Кита. Тяжело вздохнув, Лэнс приваливается лбом к холодной металлической белой поверхности. Он смотрит на свою рабочую униформу, и да, все его некогда белоснежные рубашки теперь окрашены в нежный розовый цвет. Он выпускает долгий, глубокий вздох, прежде чем резко выпрямиться. Только с его везением в стирку могли отправиться все его белые рубашки. Возможно, так карма мстит ему за, что он откладывает уборку до последней секунды. Лэнс стоит посреди комнаты пару минут, не зная, как подойти к этой теме. Он не очень-то злится. Просто он не понимает, что делать с пятью разными пастельно-розовыми рубашками. Или как рассказать об этом Киту. С очередным покинувшим губы вздохом он неожиданно ухмыляется и натягивает на себя рубашку, закатывает рукава до локтей и надевает черные брюки, прежде чем вернуться в небольшую гостиную. — Кит? — зовет он, огибая последний поворот. В этот момент Кит как раз встает с дивана и вытягивает руки над головой, отчего некоторые его суставы хрустят. Кит вопросительно мычит и поворачивается к Лэнсу. Его брови сходятся на переносице, когда глаза останавливаются на его парне, а точнее на рубашке на нем. — Когда ты ее купил? — спрашивает он. Лэнс пожимает плечами. — О, знаешь, недавно, когда я потащил тебя на распродажу рубашек от BOGO, — небрежно объясняет МакКлейн, с трудом подавляя улыбку от полного непонимания и смятения на лице Кита. — Но ты покупал только белые, — Лэнс кивает. — Для работы, — очередной подтверждающий кивок. Кит недоумевающе моргает и медленно качает головой, как будто с каждым днем Лэнс становится для него все большей загадкой. Как иронично. Именно тогда Лэнс поднимает руку с зажатой в кулаке красной футболкой и кидает ее Киту. Тот ловит ее легким движением. — Твоя футболка, — говорит Лэнс. Кит вытягивает злосчастный предмет одежды перед собой и рассматривает его с приподнятыми бровями. — О, — произносит Когане, явно истолковав ситуацию неправильно, поскольку недоумение на его лице не исчезло. Он бросает взгляд то на Лэнса, то на футболку в своих руках. — Ладно. — Да, я нашел ее в сушилке, как и другую твою одежду, — объясняет Лэнс. Кит кивает. — Да, я положил ее с твоей, когда понял, что ты все равно стираешь рубашки. — Белые. — Что? — непонимающе переспрашивает Кит. Лэнс шагает к своему парню, пока тот не оказывается на расстоянии вытянутой руки. — Я стирал белое. Белую одежду, следовательно, мои рабочие рубашки. К этому моменту брови Кита почти соединены в одну, настолько они близки. Лэнс зажимает красную футболку двумя пальцами и, глядя на нее, говорит: — Детка, ты знаешь, что бывает, когда кладешь цветную одежду с белой? Кит задумчиво отворачивается, закусывая нижнюю губу. — Она… становится чистой? — с надеждой произносит Кит, глядя на Лэна большими, темными глазами. И если бы Лэнс был расстроен, то это лицо точно смело бы остатки всех негативных чувств. — Нет, детка. Они смешиваются. Особенно красная ткань, — легким и нейтральным голосом объясняет Лэнс. Кит смотрит на него несколько секунд, немного приоткрыв губы. Лэнс практически видит, как в его голове вращаются метафорические шестеренки, обдумывая ситуацию. Затем его глаза резко округляются, останавливаются на розовой рубашке Лэнса и возвращаются к той, что он держит в руках. — Я сделал все твои белые рубашки розовыми, да? — Ага, — Кит смотрит на кофту на теле Лэнса, нервно жуя нижнюю губу. — Я… куплю тебе новые? — предлагает он. Лэнс пожимает плечами. — Что ж, этот цвет неплохо смотрится на мне, — самодовольно говорит МакКлейн, вытягивая руки. Выражение Кита остается неописуемо пустым, но от взгляда Лэнса не уходит то, как его глаза скользят вниз по его телу, а зубы грешно прикусывают пухлую губу. — Ну не знаю. Без одежды тебе идет больше. Ухмылка Лэнса исчезает. — Если ты пытаешься сменить тему… — Никогда. —…То у тебя получается. Кит снова закусывает губу, пытаясь сдержать хитрую усмешку, что поддергивает кончики его рта. Спустя несколько секунд Лэнс лежит на диване с прибавившимся на его бедрах чужим весом. Нужно ли говорить, что он немного опаздывает на работу?

***

#

В последнее время Кит вел себя странно. Сначала Лэнс не придал этому значения, все же Кит проблемный человек, чье прошлое иногда догоняет его, хватает за лодыжки и тащит на дно. Такое случается. Лэнсу это не нравится, но ничего не изменить. Обычно, в такие моменты он пытается поддержать Кита, оборачивая его в одеяло из любви и внимания. Несмотря на мнение людей, которые полагаются на темперамент Кита, это работает. Однако, когда однажды вечером Лэнс возвращается с работы и обнаруживает уже сидящего на диване перед телевизором Кита с банкой мороженого в руках и торчащей изо рта серебряной ложкой, то понимает, что, возможно, что-то не так. Лэнс выглядит таким же удивленным, как его парень. — Привет, — здоровается он, приподняв брови. В его руках зажаты пакеты, полные продуктами из магазина. Кит нерешительно ставит мороженое на кофейный столик. — Привет, — говорит он в ответ. — Ты рано. Лэнс действительно пришел домой раньше обычного, но Кит вернулся еще раньше. — Да, ты тоже, — одновременно со звуком его голоса, позади него щелкает входная дверь. Кит обычно приходит домой через пару часов после Лэнса, который хочет еще раз подчеркнуть, что сегодня он прибыл раньше, чем обычно. — Меня… отпустили пораньше, — бормочет Кит, вынудив своего парня нахмуриться. — Ты заболел? Я могу приготовить суп, — предлагает он, но Кит немедленно отказывается, качая головой. — Нет, все хорошо, просто я сегодня немного не в себе, — объясняет Когане, что не умаляет волнений Лэнса. Кита никогда не отправляли домой пораньше. Обычно он погружается в задание, как только его дадут, и Лэнс не может придумать причин раннего ухода, кроме как неуклюжести. Если честно, хоть у Кита и сложный характер, это никогда не вызывало проблем между ним и другими работниками. Он учился быть сдержаннее. Кит безучастно мешает мороженое ложкой, не поднимая взгляд. Иногда Лэнсу хочется уметь читать его мысли, но он знает, что объяснять их намного труднее, чем просто терпеливо ждать. Поэтому он тихо вздыхает. — Что ж, — начинает Лэнс, поднимая руки, которые все еще оттягивает вес тяжелых пакетов из магазина, — все равно помоги мне приготовить суп. Лэнс улыбается, надеясь развеять настроение, под влиянием которого ни находился бы Кит. Темные глаза того на секунду задумчиво останавливаются на нем, затем Когане встает, держа в одной руке банку, а другой помогая Лэнсу с покупками. МакКлейн не забывает поцеловать его в висок по пути на кухню. Когда Лэнс начинает доставать сковородки и кастрюли из духовки, Кит распаковывает продукты из пластиковых контейнеров и убирает ингредиенты, в которых нет надобности. Кит с пользой стоит возле своего парня, измеряя и помешивая разные вещи. Они часто делают это. И такие моменты приносят Лэнсу истинное удовольствие, так как он просто одержим семейными сценариями. Если честно, это всё, чего он когда-либо желал, несмотря на многочисленные отношения, которые были у него в начале студенчества. Он никогда не хотел быть друзьями с привилегиями или грелкой для постели. Не то чтобы он против такого образа жизни, наше время ограничено, люди должны развлекаться, но это не для него. После подобного в груди всегда возникало чувство пустоты и тоски. Несмотря на его любовь флиртовать и спать без обязательств в прошлом, он искал именно то, что есть у него сейчас; найти кого-то близкого и влюбиться в него. И они близки, но на данный момент, хоть Кит физически здесь, на самом деле он где-то далеко. Он не бьет игриво Лэнса по бедру, не дует в его сторону облака белой муки и не делает ничего, к чему Лэнс так привык. Он выполняет действия как педантичная машина, лишенная всех типичных повадок Кита. И это беспокоит. Обволакивает малая доля облегчения, когда Кит привычным движением роняет голову на его плечо и наблюдает, как руки Лэнса отученными взмахами маневрируют по плите (он не такой хороший повар, как тот же Ханк, но он многому научился, помогая своей маме по кухне). МакКлейн поворачивает голову, чтобы прижать к макушке Кита легкий поцелуй, и утыкается носом в его взлохмаченные волосы. Наконец-то хотя бы физическое расстояние между ними больше не проблема. Как только приготовление заканчивается, а еда отправляется в тарелки, они перемещаются на диван, где и продолжают смотреть сериалы, начатые совсем недавно. Глаза Кита поднимаются то на него, то на экран телевизора, как будто то, что у него в голове, не может соперничать с интересным сюжетом. Конечно, Лэнсу не нравится то, что Кит расстроен, а он понятия не имеет, что его беспокоит. А он думал, что научился читать эмоции своего парня. — Эй, — нежно начинает Лэнс. Взгляд Кита дергается к нему. — Все хорошо? Когане молчит несколько минут, глядя на лежащий на его скрещенных ногах суп. После затянувшейся тишины он пожимает плечами. Пожатие плечами от кого-то другого могло и не нести глубокий смысл, но от Кита Когане этот жест значит многое. Он значит «я расстроен, но не понимаю почему или не знаю, как поговорить об этом, потому что в детстве меня не научили базовому социальному взаимодействию». Лэнс знает этот танец. Они проделывали эти шаги и повороты столько раз, что Лэнс выучил их наизусть. Он справится. — Ладно, — мягко говорит он, откладывая тарелку на стоявший перед ними кофейный столик. — Может, я в чем-то виноват? — спрашивает Лэнс, потому что детство с многочисленными братьями и сестрами научило его никогда не вычеркивать себя из перечня возможных проблем. Кит качает головой почти немедленно. Лэнс позволяет себе ненадолго испытать облегчение. — Что-то случилось на работе? — Кит снова встряхивает головой. Лэнс задумчиво поджимает губы, постукивая пальцами по собственному колену. — Возможно… дело в нас? Кит пару секунд думает, качает головой, потом замирает и снова пожимает плечами. Вроде того. Лэнс хмурится, обдумывая потенциальные проблемы в их отношениях. В голову ничего не лезет, только незначительные мелочи. Они игриво подтрунивают друг друга, но обоим известно, что это только ради веселья. По правде говоря, единственный пустяковый изъян в их отношениях — это милые маленькие неудачи Кита, вроде холодных равиолей, похода в магазин, случая с посудомоечной машиной и… стиркой. — Секундочку, ты что, все еще расстроен из-за рубашек? — спрашивает Лэнс. Кит закатывает глаза и сухо фыркает, пожимая плечами, но его тело сдает его с потрохами. Да. Лэнс отчаянно стонет. — Кит, мы уже это обсуждали! Все хорошо, правда. Я купил другие рубашки, и теперь ты знаешь: нельзя смешивать белую одежду с цветной. Кроме того, мы уже выяснили, что я выгляжу великолепно в пастельно-розовом. И не хочу менять тему, но одним вечером мы также узнали, что ты тоже выглядишь в нем довольно неплохо. — Аргх, Лэнс, дело не в этом, — резко встревает Кит, побуждая рот Лэнса закрыться. Он немедленно смотрит на него с виноватым выражением лица. — Извини, — Кит вздыхает, проведя рукой по волосам. Теперь, когда он повернут в его сторону, Лэнс замечает, каким потрепанным выглядит его парень. Он жалеет, что не увидел этого раньше, но это ведь Кит. — Ладно, — МакКлейн вздыхает и поворачивается лицом к Киту, подмяв одну ногу под себя. — Что такое? В редкий момент уязвимости Кит опускает взгляд и отворачивается с очередным вздохом. — Это глупо. — Если ты расстроен, то это не глупо. — Нет, глупо. — Кит, — нежно произносит Лэнс. Когане поднимает взгляд, прежде чем быстро отвести его в сторону. — Просто иногда я чувствую себя бесполезным, — наконец признается он, многозначительно не глядя на Лэнса, который, наоборот, впивается в него недоумевающим взором. Бесполезным? Почему? — Что? — глупо спрашивает Лэнс. Кит стонет и забрасывает голову на спинку дивана. На его лице написано разочарование, которое направлено не на Лэнса, а на самого себя. — Не делай вид, что ты не заметил, Лэнс! Я все время… — голос Кита вздрагивает, и он останавливается, чтобы сделать глоток воздуха. Больше всего на свете Лэнс в этот момент хочет притянуть Кита к себе и обнять его так крепко, чтобы все негативные чувства выскользнули прямо из него. Но он этого пока что не делает. Кит не привык проявлять свои эмоции и позволять кому-то становиться свидетелем этого состояния. Из-за этого он чувствует себя неуверенным, поэтому Лэнсу нужно быть осторожным. А лучший способ сделать это — просто позволить ему говорить, даже если ему больно видеть Кита расстроенным. — Я все время все порчу, — наконец говорит Когане, притягивая колени к груди и покусывая ногти, что было его давней нервной привычкой. — Кит, — он слегка отворачивается от Лэнса и уперто закусывает нижнюю губу, чтобы предотвратить попадание предательских эмоций на лицо. — Это не… — Это так, Лэнс, — Кит качает головой. — Ты делаешь все, Лэнс. Ты готовишь, ходишь в магазин, моешь посуду, стираешь, а я… Что бы я ни делал, у меня ничего не получается, — объясняет он. В этот момент Лэнс не может видеть лицо Кита, поскольку тот намеренно отворачивает его в сторону, но он уверен, что ему бы не понравилось выражение, отражающееся на нем. — Я хочу делать что-то и для тебя, — и эта фраза пронзает Лэнса в самое сердце, потому что, господи, если бы он только мог выразить действиями или словами, что Кит делает с ним. Если честно, во всех культурах и языках не хватит звуков и жестов, чтобы начать описывать, что Кит делает с ним. Но, если бы у него был хотя бы крошечный проблеск шанса, Лэнс выучил бы их все. К несчастью, он владеет только своим родным языком и английским, но, черт побери, он попробует. — Ты ошибаешься, — просто и понятно говорит Лэнс. Кит вздергивает голову в его сторону, раскрывая недоверчивые, хоть и слегка влажные, глаза. — Кит… — начинает Лэнс, раздраженно вздохнув, потому что он даже не знает, с чего приступить. — Если честно, детка, мне плевать, что ты все еще учишься жить. — Но мне не плевать! — подчеркивает Кит, на что Лэнс лишь выставляет перед собой руку и, к замешательству Когане, выдает: — Позволь мне закончить. Кит растерянно моргает, но садится обратно и смотрит на него с легкой тенью беспокойства. Лэнс вздыхает. — Но я понимаю, потому что я чувствую то же самое с тобой, — признается он и замечает, как выражение Кита смягчается. — Потому что ты всегда был таким талантливым. Ты хорош во всем, за что бы ни взялся, и раньше это сводило меня с ума. И, когда мы только сошлись, я ничего не понимал. Потому что ты Кит гребаный Когане, несертифицированный эксперт по вело-механике, каким-то образом ты можешь помочь мне с моей классной работой и умеешь чинить вещи, вроде той… Штуки… которая сломалась у меня в машине. — Радиатор. Лэнс щелкает пальцами и указывает на Кита. — Да! Вот это, — подтверждает он и с обожанием наблюдает, как кончики губ его парня совсем незаметно выгибаются вверх, хотя в целом его выражение по-прежнему угрюмо. Лэнс медленно подбирается к цели. — Ты починил его, — объявляет он с небольшой улыбкой на губах и кладет свою руку поверх ладони Кита. — И не считая много разных талантов, детка, — Лэнс мечтательно вздыхает, закатывая глаза, как стереотипная школьница, думающая о своем возлюбленном-футболисте. — Ты потрясающий. Несмотря на вид серьезного парня, ты милый, и я никогда не слышал такого заразительного смеха, как у тебя. Я просто… — Лэнс вздыхает, мягко взяв ладони Кита в свои. — Ты делаешь меня очень, очень, очень счастливым, Кит, — говорит он, наконец завоевав взгляд своего парня. — Даже если ты ешь прямо из банки, набиваешь тележку зефиром, кладешь свои инструменты в посудомойку и окрашиваешь все мои рубашки в розовый, детка, я бы не хотел ничего менять, потому что я уверен, что с каждым днем я влюбляюсь в тебя чуть больше. Дыхание Кита сбивается, глаза недоверчиво бегают по его лицу. Он отстраняется от Лэнса, отчего его ладони выскальзывают из чужих. В ту секунду Лэнс думает, что он серьезно ошибся, но в следующую Кит прыгает на него и прижимает к диванным подушкам в медвежьих объятиях. Лэнс бесцеремонно падает на спину. Он лежит так несколько минут и смотрит в белый потолок, чувствуя теплый вес Кита на своей груди и обнимая его за талию. — Кит. — Замолчи, — приходит немедленный ответ, приглушенный тканью рубашки Лэнса. МакКлейн просто усмехается, хватка Кита на нем увеличивается, как удушливый захват анаконды. Вскоре Когане сдвигается, чтобы его лицо прижималось к шее Лэнса, где он и оставляет мягкий поцелуй. Лэнс чувствует движение кончика носа на своей челюсти. — Ты невероятен, — бормочет Кит в его кожу, сопровождая это резким вздохом. Руки на его талии сжимаются крепче. — Знаю. Я планировал признаться в любви более драматичным способом, но… — он пожимает плечами, — …момент казался правильным. Лэнс ухмыляется, и Кит, наверное, чувствует это, поскольку он слепо протягивает руку и толкает МакКлейна в лицо, который только фыркает и облизывает протянутую конечность. Кит пищит и вытирает ладонь об обвивку дивана. Лэнс даже не жалуется. Кит выглядит так красиво, когда, наконец, выпрямляется, чтобы посмотреть на него, уперев локти по обе стороны от головы Лэнса в качестве опоры. Он моргает несколько раз, и Лэнс чувствует необходимость уточнить, что Кит не обязан говорить то же в ответ, но прежде, чем слова могут покинуть его рот, Когане говорит: — Ого. Лэнс вопросительно поднимает бровь. — Что «ого»? Кит продолжает изучать его одним взглядом, как будто он обнаружил какое-то эволюционное открытие на холсте из лица Лэнса. — Ничего, просто я тоже люблю тебя, — отвечает Кит, чья приподнятая бровь словно подразумевает, что он тоже удивлен. Мудак. На лице Лэнса пару секунд отражается полная пустота, позволяя разуму обдумать значение этих слов. Затем он широко улыбается и притягивает Кита в поцелуй. Одно касание губ превращается в несколько, а те перерастают в уютные объятия на диване. Все заканчивается тем, что они случайно засыпают, свернувшись в объятиях друг друга. Ночь хороша.

***

Бонус: Кофе

Лэнс просыпается на следующее утро с болью во всем теле, пустым пространством под боком и витающим в воздухе запахом кофе. На кухне слышится шуршание утвари, и Лэнс ухмыляется, без проблем определяя, кто это может быть. Он сонно выпрямляется, отчего все мускулы немедленно протестуют, ноя от ночи, проведенной на диване. Однако это полностью того стоило. Он выныривает из-за спинки мебели и видит стоящего в другой комнате Кита, который подносит чашку кофе к губам и открывает контейнер с мороженым, стоящий на тумбе. Непонимающе пялиться друг на друга становится чем-то обыденным, начинает понимать Лэнс. У него уходит несколько секунд, чтобы осознать, что Кит положил мороженое в свой горячий напиток, и еще пара, чтобы закусить ухмылку. — В твоем кофе мороженое, — как факт, проговаривает Лэнс. Кит опускает взгляд на кружку в своих руках. — Мы так и не купили сливок, — с унынием объясняет он. Ах, так вот, что он забыл взять в магазине. Поджав губы, Лэнс кивает и подходит к кофемашине. Там он находит достаточно остатков, чтобы хватило на полноценную порцию, благослови, Господи, душу Кита. Он улыбается и наливает себе чашку, прежде чем встать возле своего парня. Взяв ложку, которой до этого размешивал кофе Кит, он зачерпывает ванильное мороженое и бросает небольшой кусок в свою кружку. Подняв взгляд, он обнаруживает, что Кит изо всех сил пытается закусить улыбку, опустив взгляд на свою чашку. Губы Лэнса заразительно растягиваются сами собой, прежде чем коснуться получившейся смеси. Он задумчиво щелкает языком, когда сладкая жидкость перекатывается во рту. Он не фанат сладкого кофе, только если это не кубинский эспрессо, и даже тогда все зависит от настроения. Но ему нравится, как Кит многозначительно улыбается, прекрасно понимая, что хоть Лэнс и не любит кофе, но все равно пьет его, просто чтобы насладиться его реакцией. — Очень вкусно, детка, — жизнерадостно говорит Лэнс. Кит поднимает бровь. — Да? — спрашивает он, вознаграждая своего парня хитрой улыбкой и полными веселья глазами. Лэнс кивает и показательно делает очередной глоток… Только на этот раз он глотает слишком много и невольно морщится от отвращения. Кит выглядит донельзя радостным. — Я заварю тебе еще кофе. — Да, пожалуйста, — благодарно вздыхает Лэнс. Кит снова включает кофемашину, в то время как Лэнс подходит к нему и протягивает свою чашку, чтобы он перелил сладкое содержимое в собственную кружку. Несколько минут спустя они стоят со своим любимым кофе в руках. Голова Кита опускается на плечо Лэнса. — Спасибо, — говорит он. Лэнс знает, что это не только за то, что он отдал свой напиток. МакКлейн улыбается и целует Кита в макушку. Все их клеточки тела болят после долгой ночи на диване. На кофейном столике все еще стоят тарелки с остатками холодного супа. Но ночь была хорошей. И Лэнс подозревает, что у них теперь тоже все будет хорошо.