Почту не привозят по воскресеньям

      Утренняя прохлада заботливо окутывала Билла, накатывала усталость, навешивала завесу сна на события прошедшей бессонной ночи. Сентябрьское солнце пробивалось сквозь щель между шторами, заигрывая с золотыми локонами разомлевшего демона, который грациозно растянулся поперек кровати, одним глазом поглядывая на одевающуюся Мейбл. Взгляд очерчивал покатые бедра, талию, смешные веснушки на пояснице, прямую линию позвоночника, мелкие синяки-укусы, следы от его пальцев на ее бархатной смуглой коже, картина разливала таз раскаленного тепла в груди и удовлетворяла чувство собственничества. Кажется, Пайнс что-то ему бурчала, но почти задремавший мозг Сайфера лишь отмечал факт их диалога как монолог девушки и удовлетворенно вслушивался в нотки ее голоса. Упоенный спокойствием, открытый глаз демона начал постепенно закрывался, предвещая спокойный сон: без сладких образов или ужасных кошмаров — лишь дрема усталого разума и, прежде чем отдаться в небытие, Билл лениво проследил за движениями рук Амабель, затягивающую пояс домашнего халата. На её безымянном пальце, в свете утреннего солнца, блеснуло кольцо, а Сайфер успел лишь самодовольно улыбнуться.       Развернувшись в сторону кровати, Пайнс вопросительно взглянула на спящего демона, понимая, что все это время разговаривала сама с собой. Покачав головой, девушка оглядела мужа с головы до пят, отмечая аристократично тонкие запястья и щиколотки, мелкие родимые пятна на груди, смешной двухдневный синяк, которым она подловила спокойно читающего на диване Сайфера — в тот день он назвал ее акулой, потому что девушка случайно впилась в него почти всеми имеющимися зубами. Если говорить честно, то Мейбл до сих пор вспоминает тот отчаянный вскрик с переполняющей гордостью за себя. И все же, даже после подобного предательства, мужчина лежал пред ней совершенно беззащитный и открытый. У Сайфера было очень много шрамов и ни один из них не был оставлен лично Мейбл — по-началу девушка ощущала ужасающий холод при одном лишь взгляде на них, а также жгучую ненависть к тому, кто их оставил. Ныне же, Пайнс любила очерчивать их невесомыми прикосновениями губ, слыша смешки мужа, заглядывать в его ехидные глаза и всякий раз быть завороженной ими. Амабель знала, что действительно доверять кому-то Биллу было очень сложно, и от спокойно засыпающего при ней Сайфера на душе становилось тепло.       Но, как бы сильно Пайнс не любила, переворачивая мужа в нормальное положение для сна, девушка ругалась на спящего как сапожник. В конце концов, накинув на мужчину одеяло, Мейбл, разминая спину, вышла из спальни замыленная, поймав красноречивый взгляд самого вредного цветка на свете. Вот кому никто из их маленькой семьи точно доверять не станет.       За окном уже пели птицы, поднялся ветерок, разгоняя первые опавшие за осень листья, солнце заслонили набежавшие серые тучи. Спустя время, до спальни дошел запах жаренного бекона, кофе, послышался смех Мейбл над её любимой утренней передачей, отчего сон Билла отступал. Начинался новый день.