раскрытые шторы

      Солнце лениво вставало, постепенно освещая комнату юноши, что мирно посапывал в постели. Теплые лучи скользили по обнаженным ногам, от кончиков пальцев к щиколоткам, и выше, к коленям и бёдрам, приятно согревая чуть смуглую кожу. Когда лучи солнца достигли лица парня, тот недовольно поморщился, тут же принимаясь отворачиваться от яркого света.       — Мм, я же просил тебя не раскрывать шторы, пока я не проснусь, сколько можно повторять… — бурчит он, пытаясь схватить что-то, или, скорее уж, кого-то, рукой на второй половине кровати, но никого не находит, поэтому открывает глаза, тут же приподнимаясь на руках и обыскивая взглядом комнату.       Никого.       «И что это такое? Поматросил и бросил? Куда свалил этот придурок с утра пораньше?» — думает парень, смотря время на телефоне. Было только семь часов.       Он, накинув на себя одеяло, с надеждой стал обыскивать всю квартиру, но, так и не найдя нужного ему человека или хотя бы записки от него, думает бросить на того небольшую обидку. Решив привести себя в порядок, сперва он закидывает стираться испачканное после ночи постельное бельё в стиральную машину, после чего и сам лезет в душ, смывать с себя вялость. Высуша тело полотенцем, он накидывает на нагое тело рубашку парня, что хоть как-то прикрывает попку, и слегка укладывает свои красные волосы, после чего покидает ванную комнату. Желудок урчал и ныл от голода ещё с самого пробуждения, поэтому, стоя у раскрытого холодильника, парень был рад и обычным яйцам с помидорами, кроме которых больше ничего и не было. Закатав рукава по локоть, он ставит сковородку на плиту и принимается нарезать помидоры на небольшие кусочки. Так как он не слишком любил желток, он всегда смешивал его вместе с белком, после чего заливал получившейся субстанцией овощи. Так он сделал и в этот раз. Когда он посыпал готовящуюся яичницу солью, до него сквозь шум конфорки донёсся звук хлопающей входной двери.       «Пришёл наконец-таки».       Не обращая внимания на зашедшего в кухню парня, он продолжает делать вид, что очень увлечён готовкой и никого кроме своей яичницы не видит.       — Доброе утро, — ласково шепчут ему на ухо, обнимая со спины.       — Угу, — без особого энтузиазма кидает красноволосый.       — Хосок-а, тебе хорошо спалось? — парень целует его в макушку, тут же переходя к плечам, целуя их сквозь рубашку.       — Я спал от силы три часа, ты снова оставил шторы в спальне открытыми и свалил куда-то, даже не предупредив. Ты издеваешься, Ким Намджун? — недовольно спрашивает Чон, убирая со своей талии его руки.       — Ты обиделся? Серьёзно? — совсем беззлобно спрашивает Ким, смотря парню в спину с лёгкой улыбкой.       — Я не обиделся. Я просто не выспавшийся и брошенный комочек счастья. Конечно я не обиделся, что ты, нет. Как ты мог о таком подумать? — парирует Хосок и, замечая готовность яичницы, выключает плиту. Он тут же тянется к верхним шкафчикам, чтобы достать тарелку, но его руки перехватывают и поворачивают к себе, прижимая вплотную.       — Я всего лишь вышел купить вкусностей своему комочку счастья, но заставил его уже соскучиться по мне? — практически в губы спрашивает Намджун.       — Возможно, — тихо говорит Чон, прикрывая глаза от приятных поглаживаний по спине.       — Тебя так сильно злит, когда шторы по утрам распахнуты? — он аккуратно начинает целовать лицо парня, касаясь кожи практически невесомо, и оставляя после себя лёгкий холодок.       — Безумно.       — Хочешь, чтобы я прекратил их оставлять открытыми по утрам? — он ненадолго касается губ парня своими и ведёт рукой по спине ниже, к пояснице.       — Очень, чёрт возьми, — произносит с заметным раздражением Хосок и отворачивает голову от очередного поцелуя в сторону, принимаясь высвобождаться из хватки. — Я талдычу тебе об этом на протяжении полугода.       — Мм, думаю, мне действительно стоит прислушаться к твоим пожеланиям, — тихо смеётся Ким, пытаясь удержать парня в своих объятьях. — А то совсем озлобишься на меня.       — Вот именно, — кряхтит Хосок, кусая Кима за плечо. — Надоешь и брошу тебя так!       — Только попробуй, найду и вытрахаю из тебя всю эту дурь, — грозно произносит Намджун, вжимая опешившего парня в стол.       Чон хочет возразить, но Намджун успевает заткнуть его поцелуем, удачно блокируя удары парня. Сейчас, вообще-то, не вовремя с этими приставаниями, потому что он голодный и есть хочет. Но, так как Хосок никогда не умел особо долго сопротивляться, к несчастью, ему вновь приходится признавать своё поражение, отвечая на настойчивый поцелуй парня. Видимо, именно настойчивость и заставляет его плавиться под руками любимого. Намджун ухмыляется в поцелуе, за что всё-таки получает один несильный удар по плечу от Хосока, и забирается руками под рубашку, с наслаждением начиная оглаживать обнажённые ягодицы парня. Чон гладит грудь Кима, с удовольствием отвечая на переходящий из настойчивого в нежный поцелуй, и спускается руками вниз, начиная поглаживать пах парня через ткань джинс. Он не замечает как руки Джуна исчезают, как тот что-то берет из пакета, и что-то оставляет на столе. Ким заваливает Хосока на стол, продолжая чувственно его целовать, и Чон чувствует, как легко в него проскальзывают три смазанных пальца парня, начиная двигаться. Хосок приглушенно постанывает, реагируя на движения внутри себя, и призывно разводит ноги шире от приятных ощущений разливающихся по всему телу. И, Чон очень удивляется, даже, наверное, пугается, когда вместо пальцев ему вставляют не член, а что-то совершенно иное.       — Какого чёрта, Намджун? — успевает спросить Хосок прежде, чем эта штука начинает работать, заставляя его задыхаться от новых ощущений.       — Да вот, — ухмыляется Джун, наблюдая за часто вздымающейся груди и привлекательно раскрытым ротиком, который так и хочется кое-чем занять, — зашёл по дороге ещё в один магазин и прикупил тебе игрушку, думал, понравится.       — А не боишься, что она мне понравится больше, чем ты? — кое-как сквозь стоны спрашивает Чон, издеваясь.       Однако, начинает тут же жалеть, когда Намджун ставит игрушку на всю мощность. Его тело и так очень отзывчивое на любые ласки, а тут эта игрушка просто уносит его на другую планету от переизбытка чувств. Он жалобно стонет и выгибается, хочет вытащить к чертям из себя эту штуку, но ему не разрешают, отчего он не выдерживает и вскоре кончает.       — Как-то слишком быстро, — хрипло смеётся Намджун и, не меняя мощности, задирает рубашку выше, лаская языком чувствительные соски парня.       Чон закрывает глаза и чуть ли не хнычет от слишком мощных ощущений. Это слишком. Всего слишком.       В какой-то момент, находясь между реальностью и обморочным состоянием, Хосок, забывшись, неосознанно начинает называть Кима папочкой, в чём раньше тому отказывал, и вымаливать того быть с ним понежнее, и что больше так не будет. Намджун сначала не поверил, когда услышал первый раз, но тот со слезами на глазах продолжал звать его папочкой и молить прекратить муки. Тогда он сжалился и с хлюпом вытащил игрушку, откладывая её в сторону. Чон смотрит на Намджуна преданными глазами и пытается сесть, в чем ему помогает Ким, увлеченный таким состоянием его парня. Красноволосый тянется за поцелуем и чуть ли не падает, однако Ким успевает сообразить раньше и вовремя хватает ослабшего парня, не давая ему свалиться на пол. Они целуются долго и жгуче, вкладывая в поцелуй все свои накопленные за долгое время эмоции, словно ночи было им недостаточно. Через какое-то время Чон отстраняется и, пошло ухмыльнувшись, спускается на колени.       — Ох, чёрт… — шипит Намджун, когда парень только прижимается губами к возбужденному члену сквозь ткань джинс.       Освободив член от джинс с боксерами, Чон держит его одной рукой кольцом у основания и медленно проводит язычком по головке, слыша сверху судорожный выдох.       — Папочка, — с придыханием шепчет Хосок и ведёт языком по всему стволу, обводит каждую венку, оставляя после себя влажную дорожку.       — Х-хосок-а, — тихо стонет Намджун, когда парень полностью заглатывает его член, начиная двигать головой.       Намджуна захлёстывает от чувств. Во-первых, минет его парень делал не часто, во-вторых, папочкой называет впервые, а в-третьих, отсасывает он сейчас отменно. Ким еле держится на ногах, из-за чего ему приходится опереться на стол, чтобы позорно не грохнуться. Он стонет, чувствуя как парень старательно втягивает щеки, пытаясь принять глубже, и у него перед глазами начинает мутнеть от того, насколько ему хорошо. Хосок только-только начинает наращивать темп, поэтому сильно удивляется и давится, когда Ким кончает.       — Как-то слишком быстро, — слабо ухмыляясь произносит Чон, показушно слизывает с губ белёсую субстанцию, специально для наблюдающего за ним парнем. — Но спасибо за завтрак, папочка.       — Блять, — шипит Ким и спускается на колени к Хосоку, обнимая и затягивая его в пропитанный любовью поцелуй. И плевать на не совсем приятный привкус спермы.       Они тягуче целуются, лениво поглаживая друг друга по спине и рукам, давая себе постепенно прийти в себя. Ким быстро натягивает обратно штаны и садится на пол, усаживая послушного парня к себе на колени. Он заботливо гладит его по спине, а Чон приятно водит рукой по волосам, заставляя Кима чуть ли не мурлыкать ему в губы.       — Так нравится, когда тебя зовут папочкой? — игриво спрашивает Хосок, оторвавшись от губ.       — Пиздецки, — отвечает Ким, проводя носом по шее.       — Тогда, я готов звать тебя так хоть каждый день, лишь бы ты наконец перестал раскрывать эти дурацкие шторы по утрам, — тихо усмехается Хосок, чувствуя как ему щекотит шею.       — Замётано.